ЛитМир - Электронная Библиотека

Дмитрий Сергеевич умолк, отошел к окну, потер воспаленные глаза.

– Эка красотища за окном! Ну что, Дарья Владимировна, прокатимся в театр? Я все равно собирался провести следственный эксперимент и проверить по хронометру, сколько времени вы пробыли на крыльце и насколько быстро после выстрелов вернулись обратно. Заодно и с тенями вашими разберемся. Едем?

– Ну конечно едем!

9

– Хорошо на свежем воздухе, в сон не клонит, – сказал мне Дмитрий Сергеевич, когда сани выехали на базарную площадь и покатили к Новому мосту через речку Ушайку. – Как московской гостье нравится наша сибирская зима?

– Очень нравится, – отозвалась я, кутаясь в полог. – Боюсь, по правде сказать, настоящих сибирских морозов.

– Напрасно боитесь. Морозы и впрямь бывают такие, что птицы на лету замерзают. Только это редкость. Да и человеку в городе они не страшны. Если сыт и тепло одет, то мороз бодрит да щеки румянит. У нас нередко говорят, что сибиряк это не тот, кто не мерзнет, а тот, кто тепло одет. Да нам с вами и вовсе морозов бояться не с чего. Добежал до места и опять в тепле. Вот тем, кто на улице работает, бывает несладко. Городовым или тем же извозчикам. Но и они не особо жалуются, привыкли. Ну что, перестали бояться?

– Перестала, – наконец-то впервые со вчерашнего вечера я смогла улыбнуться.

– Вот и славно. Как Афанасий Николаевич себя чувствует?

– Да в целом неплохо. Ему бы еще денек полежать – болезнь бы совсем отстала. Но ведь он в театр собрался. Будто без него с похоронами не решат ничего. А вы откуда моего дедушку знаете?

– Григорий Михайлович нас познакомил. Вы уж не удивляйтесь, но я не раз с ними беседы вел. О литературе, о театре, о живописи.

– Только вот трактир Портнова не самое лучшее место для бесед об искусстве, – не удержалась я от замечания.

– Так. А это-то вам откуда известно? Вряд ли Афанасий Николаевич про то рассказывал?

– Ну, дед с Михеичем могли бы заведение и попроще выбрать. Вам же по чину вашему больше «Славянский базар» или другой ресторан подходит. Но для них это как раз дорого. Получается, что место для посиделок вам надо было выбирать, с одной стороны, приличное, с другой – не слишком дорогое. Много ли таких мест?

– Вы правы, немного. Но вы меня опять удивили.

– Опять же от дедушки после посиделок нередко анисовой водкой пахло. А она, по разговорам, наилучшая во всем городе именно у Портнова. Дед плохую водку пить бы не стал.

– А не хотите ли к нам на службу определиться? – он посмотрел на меня, пряча в глазах улыбку, но я лишь пожала в ответ плечами. – Жаль! А еще больше жаль Михеича. Лучших собеседников, чем Михеич и ваш дедушка, я пожалуй что и не встречал. Вот только бывало, как заспорят о сочинениях Шекспира! Страсти разгораются не меньшие, чем в самих сочинениях, о которых спор заходит!

За разговором мы добрались до места совершенно незаметно.

Сегодня в труппе намечался выходной день, но почти все были в театре. В результате на Дмитрия Сергеевича обрушился град вопросов, и ему пришлось приказным порядком потребовать, чтобы все покинули театр. На это последовали возражения, что многих вызвали в театр для дачи свидетельских показаний, и никто потому уходить не собирается. Следователь припомнил, что такое распоряжение дал сам же, так как в управлении столько народу не поместилось бы. Пришлось всех ожидающих допроса отправить в зрительный зал, но большинство переместилось в буфетную. Раз уж буфетчики тоже были вызваны, то посчитали нужным откликнуться на просьбы актеров и открыли буфет. За кулисами снова стало пусто. Почти как вчера. Только осталась я не с господином Вяткиным, а с Дмитрием Сергеичем и двумя его помощниками.

– Ну-с, дамы и господа! Мы с вами поступим следующим образом. Я встану здесь, у самой двери, и буду засекать по хронометру временные отрезки. Вы, Даша, с моим помощником, Андреем Ивановичем, спуститесь вниз и постоите на крыльце по возможности ровно столько же, как и вчера. Когда подойдет время услышать выстрелы, попросите Андрея Ивановича крикнуть нам. Потом подниметесь сюда так же быстро, как вчера. Второй мой помощник будет находиться в комнате, где случилось происшествие. Он изобразит выстрелы и постарается побыстрее скрыться в фойе. Вопросы?

– Дмитрий Сергеевич, как мне выстрелы изображать? Кричать «бах-бах»? – спросил его помощник, который должен был оставаться наверху.

Все рассмеялись.

– Не вижу ничего смешного, – обиделся помощник следователя.

– Прости, Михаил, – успокоил его Дмитрий Сергеевич. – В вопросе и впрямь ничего смешного нет, смешно, как ты его задал. А так правильный вопрос, на крыльце должны наши «выстрелы» услышать. А твое «бабах» вряд ли будет слышно.

– Можно в комнату войти? – спросила я. И, получив утвердительный ответ, распахнула дверь. – Идите сюда. Вот, будьте любезны взять эту доску и положить ее на стол. – Спасибо. Теперь, если взять эту планку и вот так резко плашмя опустить ее на доску…

Я хлопнула планкой по доске, и прозвучал «выстрел». Михаил даже вздрогнул.

– Этой планкой Михеич делал за сценой ружейные выстрелы. Для револьверных нужна другая. Если есть необходимость, могу принести.

– Думаю, это не важно, – ответил следователь. – Михаил, попробуй повторить.

У его помощника в целом получилось совсем неплохо. Увлекшись, он попробовал «выстрелить» еще пару раз, из-за чего прибежал переполошившийся городовой, дежуривший у служебного входа. Услышав объяснения, он успокоился и собрался вернуться на свой пост, но почти сразу вновь заглянул в комнатку Михеича:

– Ваше высокоблагородие! Тут не один я переполошился. Господа артисты вон тоже засуетились.

– Э-э-э… прогони их. Да постой у входа, чтобы не лезли к нам, – потребовал Дмитрий Сергеевич. – А мы давайте-ка приступим к делу. Нам еще надо многое сделать. Начинайте, Дарья Владимировна.

Я кивнула и вышла в коридор.

– Вот здесь мы распрощались с господином Вяткиным и он убежал. Я чуть задержалась, чтобы застегнуть шубку, и тоже пошла вниз.

Мы с помощником спустились по лестнице и вышли на крыльцо.

– Я как спустилась, увидела вон там за углом, что господин журналист садится на извозчика, и подумала, что правильнее будет тоже ехать на извозчике, а значит, надо идти туда же, а не в обратную сторону. И тут раздались хлопки.

– Миша, – закричал Андрей Иванович, и почти сразу сверху послышались «выстрелы». Один, второй, третий.

– Тут я подумала, что в комнатке у Михеича шампанское открыли, и чуть поразмышляла об этом.

Все это я говорила не столько Андрею Ивановичу, сколько самой себе. Чтобы лучше все вспомнить и как можно точнее повторить.

– А потом вспомнила про конфеты и решила вернуться.

Я сама отворила тяжелую входную дверь и стала подниматься, перешагивая через ступеньку, как это делала вчера. Поднявшись на второй этаж, мы увидели лишь Дмитрия Сергеевича с часами в руке. Михаила уже не было видно. Успел скрыться за дверью, а сейчас уже возвращался обратно.

– Не успели, сударыня. Хотя и не успели совсем чуть-чуть. Думаю, что преступник должен был уйти сразу после последнего выстрела и если не бежать, то двигаться весьма быстрым шагом. Что и проделал мой помощник. Может, вы чуть дольше задержались?

– Нет, все было точно, как вчера. Но есть одна неправильность. После первого выстрела была пауза. Длинная. Секунды две, а то и больше.

По просьбе следователя я несколько раз отбила ту частоту, с которой вчера звучали выстрелы.

– Повторить! – скомандовал Дмитрий Сергеевич.

В этот раз я появилась на этаже ровно в тот момент, когда закрывалась дверь, и даже успела увидеть тень, которую отбрасывал помощник следователя. Все получилось точно как накануне, разве что тень была при дневном свете совершенно бледной и откидывалась иначе, потому что горевшая вчера вечером лампа не была включена, и фойе сейчас освещалось только светом из окон. Но мы все равно повторили все еще дважды. Наконец, Дмитрий Сергеевич удовлетворенно кивнул:

10
{"b":"140938","o":1}