ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В комнату вошли и встали у костра сменившиеся дозорные, от них шёл пар. Негр стоял в дверном проёме, ни внутри, ни снаружи. Кто-то уже доложил, что судья забрался на стену голышом и, огромный и бледный при вспышках молнии, разгуливает большими шагами по периметру и что-то декламирует в старинной эпической манере. Глэнтон молча смотрел в костёр, остальные закутывались в одеяла, выбрав на полу местечки посуше, и вскоре всё погрузилось в сон.

Утром дождь перестал. Во дворе стояли лужи, укушенная лошадь лежала мёртвой, вытянув в грязи бесформенную голову, остальные собрались под башенкой в северо-восточном углу, повернувшись к стене. На севере под лучами только что взошедшего солнца сияли белизной горные вершины, и когда Тоудвайн вышел на свет, солнце лишь касалось кромки стен, в этой окутанной мягкой дымкой тиши стоял судья и ковырял каким-то шипом в зубах, словно только что поел.

Доброе утро, сказал судья.

Доброе утро, ответил Тоудвайн.

Похоже, проясняется.

Уже прояснилось, сказал Тоудвайн.

Судья повернулся, вгляделся в девственную голубизну наступившего дня. Над горным хребтом пролетел орёл, и под лучами солнца его голова и хвост отливали белизной.

Да уж, произнёс судья. Прояснилось.

Появившиеся скваттеры стояли среди лагеря, хлопая глазами, как птицы. Между собой они порешили вступить в отряд, и когда через двор проходил Глэнтон с лошадью в поводу, их представитель вышел вперёд, чтобы сообщить об этом. Глэнтон на него даже не взглянул. Войдя в cuartel, [115]он забрал седло и снаряжение. Тем временем кто-то уже обнаружил мальчика.

Он лежал ничком в одной из кабинок, совершенно раздетый. На глине вокруг валялись старые кости. Казалось, он, как и другие до него, случайно забрёл туда, где обитало нечто враждебное. Скваттеры молча стояли над телом. Вскоре они уже бестолково болтали о том, каким хорошим и добродетельным был этот мёртвый мальчик.

Во дворе охотники за скальпами сели на коней и повернули к восточным воротам, которые теперь стояли открытыми, впуская утренний свет и приглашая в путь. Вслед за ними из ворот вышли и обречённые остаться, они вытащили мальчика и положили в грязь. У него была сломана шея, голова свисала и как-то странно плюхнулась, когда они опустили его на землю. В лужах дождевой воды во дворе отражались серые холмы за рудником, в грязи лежал наполовину съеденный мул — безногий персонаж хромолитографии ужасной войны. В казарме без дверей раненый то распевал церковные гимны, то проклинал Бога. Скваттеры, опираясь на свои убогие ружья, столпились вокруг мёртвого мальчика, словно почётный караул оборванцев. Глэнтон вручил им полфунта ружейного пороха, капсюли и небольшую чушку свинца, и когда отряд выезжал, кое-кто оглядывался на эту троицу, стоявшую с отсутствующими лицами. Ни один не помахал на прощание. Умирающий у потухшего костра всё пел, и, отъезжая, они слышали гимны своего детства; они слышали их и позже, когда, перебравшись через ручей, ехали через невысокие кусты ещё мокрого можжевельника. Умирающий пел очень ясно и сосредоточенно, и отправившиеся в путь всадники, возможно, не торопились, чтобы подольше слышать это пение, ведь они и сами были из того же теста.

В тот день их путь лежал среди невысоких холмов, на которых росли только вечнозелёные кустарники. Из этой зелени то и дело выскакивали и бросались врассыпную стада оленей, несколько голов охотники подстрелили прямо с седла, освежевали и упаковали, и к вечеру отряд уже сопровождала свита из полудюжины волков разного размера и окраса — они рысили позади гуськом и поглядывали через плечо, следя, чтобы каждый шёл на своём месте.

С наступлением сумерек сделали привал, развели костёр и зажарили оленину. Ночная тьма окутывала очень плотно, и звёзд не было. На севере виднелись другие костры, мерцавшие тусклыми красными огоньками вдоль невидимых хребтов. Перекусив, они двинулись дальше, не погасив костёр. Когда отряд стал забираться в горы, костёр начал как бы перемещаться, мерцал то тут, то там, удаляясь или необъяснимо сдвигаясь по флангу. Будто некий запоздало появившийся позади на дороге блуждающий огонь, который все видели, но никогда о нём не говорили. Ибо способность вводить в заблуждение, свойственная светящимся объектам, может проявиться и в ретроспективе, и под чудесным воздействием части уже пройденного пути судьба человека тоже может пойти наперекосяк.

Проезжая ночью по плоскому высокогорью, они увидели, что к ним приближается то и дело выхватываемый из темноты зарницами на севере отряд всадников, очень похожих на них самих. Глэнтон остановился, не сходя с коня, за ним остановился и весь отряд. Всадники продолжали молча двигаться вперёд. Когда до них оставалась каких-то сотня ярдов, они тоже остановились в молчаливом раздумье о том, что несёт эта встреча.

Кто такие? крикнул Глэнтон.

Amigos, somos amigos. [116]

Обе стороны прикидывали численность противника.

De dónde vienen? [117]донеслось со стороны чужаков.

Adónde van? [118]крикнул в ответ судья.

Это были сиболерос [119]с севера, и их вьючные лошади были нагружены сушёным мясом. Сиболерос были одеты в шкуры, сшитые сухожилиями животных; их посадка в седле говорила, что покидают они его очень редко. На копьях, с которыми они охотились на диких равнинных бизонов, красовались кисточки из перьев и цветных тряпок, одни были вооружены луками, другие — старинными мушкетами с заглушками, тоже с кистями, в стволах. Сушёное мясо сиболерос упаковывали в шкуры и, если не считать оружия у некоторых, выглядели самыми настоящими дикарями этой земли без каких-либо иных отпечатков цивилизации.

Они переговорили, не слезая с коней, сиболерос закурили свои маленькие сигарки и рассказали, что направляются на рынки в Месилью. Американцы могли бы выменять у них немного мяса, но ни товара на обмен, ни желания меняться не имели. Так что оба отряда разошлись на полуночной равнине, и каждый отправился тем путём, которым уже прошёл другой, как это бесконечно часто случается у путешествующих.

X

Тобин — Стычка на Литтл-Колорадо — Катабасис [120]  — Откуда взялся человек учёный — Глэнтон и судья — Новый курс — Судья и летучие мыши — Гуано — Дезертиры — Селитра и древесный уголь — Лавовое поле — Отпечатки копыт — Вулкан — Сера — Матрица — Истребление индейцев

В последующие дни следы индейцев хиленьо попадались всё реже, а отряд забирался всё дальше в горы. Они молча горбились у костров из выбеленного, как кости, высокогорного плавника, а языки пламени клонились под ночным ветерком, забиравшимся в эти каменные теснины. Малец сидел, поджав под себя ноги, и чинил ремешок шилом, одолженным у бывшего священника Тобина, а лишённый сана наблюдал.

Похоже, ты и раньше этим занимался, сказал Тобин.

Малец вытер нос засаленным рукавом и перевернул лежавшую на коленях работу. Я-то нет.

Ну, тогда ловко у тебя получается. Гораздо лучше, чем у меня. Не поровну всем посылается дар Божий.

Малец глянул на него и вновь склонился над работой.

Да-да, настаивал бывший священник. Оглянись вокруг. За судьёй вот понаблюдай.

Наблюдал уже.

Может, он тебе не по нраву, пусть так. Но ведь на все руки мастер. Сколько я его знаю, за что ни возьмётся, всё у него в руках горит.

Малец наладил через кожу смазанную жиром нитку и туго её натянул.

Он по-голландски умеет, сообщил бывший священник.

По-голландски?

Ну да.

Снова взглянув на Тобина, малец склонился над работой.

вернуться

115

Казарму (исп.).

вернуться

116

Друзья, мы друзья (исп.).

вернуться

117

Откуда едете (исп.).

вернуться

118

А вы куда (исп.).

вернуться

119

Сиболерос— мексиканские охотники на бизонов.

вернуться

120

Катабасис (греч.) — спуск, отступление, в том числе «сошествие в преисподнюю».

27
{"b":"143175","o":1}