ЛитМир - Электронная Библиотека

Асту Хагберг одолел новый приступ кашля. Валландер стал у окна и чуть приоткрыл створку. Парфюмерный запах вконец его замучил.

— Нужно время, — сказала Аста, когда кашель утих. — Я должна поискать. Но Сёльве определенно сохранил информацию и об этой поездке шведских военных, и о многих других.

Валландер вернулся на кунгсхольмский диван. Слышал, как Аста Хагберг, тихонько напевая, ищет в третьей комнате списки делегаций, посещавших Америку в конце 1950-х. На поиски ушло почти сорок минут, Валландер уже изнывал от нетерпения, когда она с победоносным видом вернулась, держа в руке листок бумаги.

— Госпожа фон Энке тоже ездила. В списке она указана как «сопровождающее лицо», с какими-то сокращенными пометками, видимо означающими, что ее поездку армия не оплачивала. Если это важно, я могу точно выяснить, что означают пометки.

Валландер взял бумагу. Делегация состояла из восьми человек, во главе с капитаном второго ранга Карленом. Среди «сопровождающих лиц» значились Луиза фон Энке и Мэрта Аурен, жена подполковника Карла-Акселя Аурена.

— Можно сделать копию? — спросил Валландер.

— У меня в подвале фотостат. Сколько надо копий?

— Одной достаточно.

— Каждая копия стоит две кроны.

Она ушла. В Вашингтоне, думал Валландер, они пробыли восемь дней. То есть кто-то вполне мог вступить с Луизой в контакт. Но вероятно ли такое? — спросил он себя. Уже тогда? В конце 1950-х холодная война, безусловно, все сильнее обостряла напряженность. Американцам тогда чуть не на каждом углу мерещились русские шпионы. Может, что-то произошло в ходе этой поездки?

Аста Хагберг вернулась с копией. Валландер выложил на стол две монеты.

— Вы, наверно, надеялись на большее?

— Поиски пропавших людей, как правило, работа очень медленная, долгая. Продвигаешься шаг за шагом.

Она проводила его к выходу. С облегчением он вдохнул свежий воздух.

— Приходите еще, — сказала Аста Хагберг. — Я всегда на месте, вдруг сумею чем-то помочь.

Валландер кивнул, поблагодарил и вышел из сада. Сел за руль и, уже собираясь покинуть Лимхамн, решил наведаться еще в одно место. Часто думал, что надо бы проверить, сохранился ли знак, который он оставил без малого пятьдесят лет назад. Припарковал машину у кладбища, прошел к западному углу стены, нагнулся. Сколько ему тогда было — десять или одиннадцать? Запамятовал. В общем, достаточно большой мальчуган, чтобы открыть одну из великих тайн жизни. Что он таков, каков он есть, единственный, неповторимый, человек с целиком и полностью оригинальной личностью. Это осознание ввергло его в большой соблазн. Надо поставить свой знак, причем в таком месте, где тот никогда не исчезнет. И присмотрел он для священнодействия низкую кладбищенскую стену, поверх которой стояла железная решетка. Однажды осенним вечером он смылся из дома, спрятав под курткой большой гвоздь и молоток. Лимхамн казался безлюдным. Место он выбрал заранее, камень в западном углу стены был на редкость ровным. Под холодным дождем он выбил на нем свои инициалы — «К. В.».

И сейчас сразу же нашел эти буквы. Они подыстерлись, стали нечеткими за столько лет. Но гвоздь проделал тогда глубокие бороздки, и знак сохранился. Когда-нибудь приеду сюда с Кларой, подумал он. Расскажу ей, как решил изменить мир. Пусть всего-навсего тем, что вырезал на каменной стене свои инициалы.

Он зашел на кладбище, сел на лавочку под тенистым деревом. Зажмурился и словно бы услышал в голове свой мальчишечий голос, каким тот был до ломки и всего прочего, что связано с переходом во взрослый мир. Может, в свое время стоит упокоиться именно на этом кладбище, думал он. Вернуться к начальной точке, лечь в эту вот землю. Эпитафию я уже выбил на кладбищенской стене.

Он покинул кладбище, сел в машину. Прежде чем включить зажигание, перебрал в памяти встречу с Астой Хагберг. Что это ему дало?

Ответ простой. Ни на шаг вперед он не продвинулся. Луиза все тот же аноним, как и раньше. Офицерская жена, отсутствующая на фотографиях.

Но беспокойство, возникшее после встречи с Хоканом фон Энке на острове, не исчезло.

Я не вижу, думал Валландер. Хотя уже должен бы заметить. Не вижу того, что наконец приведет меня к пониманию случившегося.

34

Валландер вернулся домой. Визит к Асте Хагберг ничего не дал, но с этим он мог примириться. А вот скорбь по умершей Байбе лежала на сердце тяжким грузом. Воспоминания накатывали волнами — ее внезапный приезд, потом столь же внезапный отъезд и гибель. Ничего не попишешь: в ее смерти он видел и свою собственную.

Он поставил машину в гараж, выпустил Юсси — пусть побегает на свободе, затем налил себе большую рюмку водки и залпом выпил, стоя возле мойки. Снова наполнил рюмку, взял ее с собой в спальню. Задернул шторы на окнах, разделся, голышом лег на кровать. Рюмку поставил на подрагивающий живот. Я могу сделать еще один шаг, думал он. Если и это ни к чему не приведет, брошу все. Сообщу Хокану, что намерен рассказать Линде и Хансу, где он находится. Если в результате он снова бросится в бега, найдет себе другое укрытие, — дело его. Я поговорю с Иттербергом, Нурдландером и, конечно, с Аткинсом. Что будет дальше, уже не моя задача, да, собственно, она и раньше была не моя. Лето кончается, весь отпуск коту под хвост, а я опять стану удивляться, куда подевалось время.

Он осушил рюмку, почувствовал тепло и приятный хмель. Еще один шаг, снова подумал он. И какой же? Поставил пустую рюмку на ночной столик и немного погодя уснул. А через час, когда проснулся, знал, что сделает. Во сне мозг сформулировал ответ. Он видел его совершенно отчетливо, единственное, что сейчас важно. Кто, если не Ханс, способен дать ему информацию? Человек он молодой, умный, пожалуй, не слишком сентиментальный. Люди всегда знают куда больше, чем им кажется. О событиях, о наблюдениях, сделанных подсознательно.

Он собрал грязное белье, включил стиральную машину. Потом вышел из дома, позвал Юсси. Издалека, со свежескошенных полей одного из соседей, донесся лай. Юсси прибежал весь перемазанный какой-то вонючей дрянью. Валландер запер пса в загоне, достал садовый шланг и отмыл бедолагу. Юсси стоял, поджав хвост, и умоляюще смотрел на хозяина.

— От тебя пахнет дерьмом, — сказал Валландер. — Я не могу впустить в дом вонючую собаку.

Он пошел на кухню, сел за стол. Записал все важнейшие вопросы, какие пришли в голову, затем отыскал рабочий телефон Ханса в Копенгагене. Когда ему сообщили, что до конца дня Ханс занят важными переговорами, он потерял терпение. Велел девушке на коммутаторе передать Хансу, что комиссар Истадской уголовной полиции Курт Валландер в течение часа ждет его звонка. И Ханс позвонил. Как раз когда Валландер открыл стиральную машину и сообразил, что позабыл засыпать стиральное средство. Трубку он взял с нескрываемым раздражением:

— Что ты делаешь завтра?

— Работаю. Ты чего такой злой?

— Да так, ерунда. Когда можешь уделить мне время?

— Наверно, вечером. Весь день у меня сплошные совещания.

— Передвинь их. Я буду в Копенгагене в два. Мне нужен час. Не больше, но и не меньше.

— Что-то произошло?

— Всегда что-то происходит. В случае чего я бы, конечно, уже сказал. Мне просто нужны ответы на вопросы. Отчасти новые, отчасти старые.

— Я был бы признателен, если б мы могли отложить встречу до вечера. Финансовые рынки лихорадит, все время происходят неожиданные подвижки.

— Я приеду в два, — отрезал Валландер. — Выпьем кофейку.

Он положил трубку и снова включил стиральную машину, на сей раз явно засыпав слишком много порошка. Вот ребячество, подумал он, наказал машину за собственную забывчивость.

Затем он подстриг лужайку, прочистил граблями дорожки, лег на качели и стал читать книгу об оперном композиторе Верди, которую сам себе подарил на Рождество. Доставая белье из машины, обнаружил, что среди белого запрятался красный носовой платок и, естественно, полинял. Пришлось перестирывать в третий раз. Потом он сел на кровать, уколол палец, измерил уровень сахара. Ведь и тут небрежничал. Однако показатель оказался худо-бедно приемлемым — 8,1.

84
{"b":"143281","o":1}