ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Вокруг было темно, когда Николь направилась вниз по склону горы. Теперь внешняя стена колонии находилась слева от нее. Николь продолжала думать о жизни в Новом Эдеме. «Нам нужна отвага, — сказала она себе. — Отвага, ценности и предвидение». Но в сердце своем Николь опасалась, что худшее у колонистов еще впереди. «К несчастью, — подумала она, — не только мы с Ричардом, но далее наши дети остались чужими для них, невзирая на все наши старания. Едва ли мы сумеем что-нибудь изменить».

Удостоверившись в том, что все три биота-Эйнштейна без ошибок скопировали методики и данные с нескольких мониторов, находившихся в его кабинете, Ричард велел им идти. Они вчетвером покидали дом, и Николь поцеловала его.

— Ты удивительный человек, Ричард Уэйкфилд, — проговорила она.

— Пожалуй, лишь для тебя одной, — ответил он с деланной улыбкой.

— Точнее, кроме меня этого никто здесь не знает, — сказала Николь и, помедлив, продолжила: — Серьезно, дорогой. Я ценю твои усилия. Я знаю…

— Я ненадолго, — перебил он ее. — И у меня, и у троих Алов остались лишь две неопробованные идеи… Придется сдаваться, если сегодня нам не улыбнется удача.

Ричард и трое Эйнштейнов спустились к станции Бовуа и сели на поезд до Позитано. Поезд сделал короткую остановку в большом парке на берегу озера Шекспир, где два месяца назад состоялся пикник в честь Дня Поселения. Через несколько минут Ричард со своими биотами высадился в Позитано и направился через поселок к юго-западной оконечности колонии. Там их документы проверили один человек и две Гарсиа перед тем, как пропустить в кольцевой проход, окружавший всю территорию Нового Эдема. После еще одного короткого электронного обследования они миновали единственную дверь, прорезанную в толстой внешней стене поселения. Она отворилась и Ричард вывел биотов на просторы Рамы.

Когда восемнадцать месяцев назад сенат проголосовал за проведение исследований Рамы за пределами поселения, Ричард протестовал. Тем не менее ему пришлось войти в состав комитета, осуществляющего проектирование проникающего зонда; он боялся, что внешние условия могут оказаться чрезвычайно неподходящими и конструкция зонда не позволит обеспечить целостность поселения. Инженерам пришлось потратить много времени и денег, чтобы надежно изолировать границы Нового Эдема во время работы зонда, по дюйму прогрызавшего свой путь через стену.

Но когда выяснилось, что условия на Раме не слишком-то отличаются от тех, что были в колонии, доверие к Ричарду пошатнулось. Снаружи царила постоянная темнота, происходили небольшие периодические изменения состава атмосферы и давления, но среда внутри Рамы оказалась во всем аналогичной той, что была в Новом Эдеме, поэтому исследователям не потребовались скафандры. И через две недели после того, как первый зонд засвидетельствовал, что снаружи можно дышать, колонисты завершили картографирование всей доступной области Центральной равнины.

Новый Эдем и второе, расположенное к югу, почти идентичное ему сооружение, — Ричард и Николь считали его местом жительства другой разумной формы жизни — находились в прямоугольной области, огороженной чрезвычайно высокой серо-металлической стеной. С севера и юга она продолжала стены поселений. К востоку и западу стена отстояла от обоих поселений примерно на два километра. В четырех углах этого внешнего прямоугольника размещались массивные цилиндрические сооружения. Ричард, как и прочие инженеры, не сомневался в том, что в непроницаемых цилиндрах находились жидкости и насосные механизмы, создающие погоду внутри поселения.

Здесь, снаружи, не было потолка, над головой высилась противоположная сторона Рамы — большая часть Северного полуцилиндра космического корабля. Между обоими поселениями на Центральной равнине располагалась только огромная металлическая хижина, напоминавшая эскимосское иглу. Она была центром управления Новым Эдемом и находилась приблизительно в двух километрах к югу от стены колонии.

И когда их выпустили из Нового Эдема, Ричард и три Эйнштейна направились как раз к центру управления, где они уже проработали почти две недели, пытаясь разобраться в логике управления погодой внутри Нового Эдема. Невзирая на возражение Кэндзи Ватанабэ, сенат выделил крупные средства на «детальные» исследования, и лучшие инженеры колонии занялись изучением инопланетного погодного алгоритма. Это решение было принято после того, как группа японских ученых выдвинула предложение о том, что стабильных погодных условий внутри Нового Эдема можно достичь при более высоких уровнях содержания углекислого газа и дыма в атмосфере.

Подобная перспектива привлекала политиков. Можно не запрещать сжигать древесину, не нужно восстанавливать сеть ГОУ… Стало быть, достаточно подрегулировать несколько параметров в алгоритме, разработанном для других первоначальных условий, теперь изменившихся…

Ричард ненавидел такого рода мышление. Он считал подобные умозаключения лишь уклонением от решения. Тем не менее, уступая просьбам Николь и учитывая, что другие инженеры не сумели абсолютно ничего понять в процессе управления погодой, Ричард согласился взяться за это дело. Впрочем, он настоял, что будет работать один, пользуясь только услугами Эйнштейнов. И в тот день, когда Ричард запланировал сделать последнюю попытку дешифровки управляющего погодой алгоритма, его биоты остановились в километре от выхода из колонии. Там, под большими фонарями, Ричард заметил группу архитекторов и инженеров, расположившихся за очень длинным столом.

— Канаву вырыть несложно — почва очень мягкая.

— А что будем делать со сточными водами? Рыть отстойники или направлять отбросы обратно в Новый Эдем на переработку?

— Новое поселение потребует ощутимых затрат электроэнергии. Не только для освещения в связи с окружающей темнотой, но и для всех нужд. Кроме того, мы будем находиться на достаточном удалении от Нового Эдема и придется учитывать потери в линиях… для подобного применения у нас не хватит лучших сверхпроводящих материалов.

Этот разговор Ричард слушал со смесью гнева и негодования. Архитекторы и инженеры обдумывали конструкцию еще одного поселения за пределами Нового Эдема, чтобы разместить в нем носителей RV-41. Этот проект именовался «Авалон»; он появился на свет в результате деликатного политического компромисса между губернатором Ватанабэ и оппозицией. Кэндзи согласился финансировать исследования, чтобы продемонстрировать свой «открытый подход» к проблеме RV-41.

Ричард и трое его Эйнштейнов отправились дальше по тропе на юг. К северу от центра управления они столкнулись с направляющейся ко второму поселению группой людей и биотов, оснащенных весьма впечатляющим оборудованием.

— Привет, Ричард, — проговорила Мерилин Блэкстоун, землячка-британка, возглавившая исследовательскую группу по рекомендации Ричарда. Мерилин была родом из Тонтона в Сомерсете. Свой диплом инженера она получила в Кембридже в 2232 году и была исключительно компетентным специалистом.

— Ну как идет работа? — спросил Ричард.

— Если у тебя есть свободная минутка, пойдем поглядим, — предложила землячка.

Ричард оставил троих Эйнштейнов в центре управления и отправился с Мерилин и ее бригадой через Центральную равнину ко второму поселению. По пути он обдумывал свой разговор с Кэндзи Ватанабэ и Дмитрием Улановым, состоявшийся в офисе губернатора перед тем, как проект зондирования получил официальное одобрение.

— Я хочу, чтобы вы меня поняли, — проговорил Ричард. — Я категорически возражаю против любых попыток проникнуть внутрь другого поселения. Мы с Николь абсолютно уверены в том, что внутри обитают иные существа. Любые аргументы в пользу проникновения туда не достаточны.

— Ну а что, если внутри ничего нет, — ответил Дмитрий. — Предположим, что поселение это строили для нас, чтобы мы проявили смекалку и сумели проникнуть внутрь.

— Дмитрий, — почти выкрикнул Ричард, — неужели вы не поняли ни слова из того, что мы с Николь твердили все эти месяцы? Как можно все еще держаться за абсурдные гомоцентрические представления относительно места рода людского во Вселенной. Вы считаете, что мы — высшие существа, поскольку доминируем на Земле. Куда нам, существуют сотни…

70
{"b":"14332","o":1}