ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда операция завершилась и Тиассо смогли заключить, что пациент находится в великолепном состоянии, невзирая на крайнюю усталость, доктор Тернер, Николь и Элли испытали прилив восторга. Доктор пригласил обеих женщин в свой кабинет отпраздновать удачу за еще одной чашечкой кофе. В этот момент он даже не мог предположить, что собирается сделать предложение Элли.

Элли была ошеломлена. Она только глядела на доктора. Тот бросил взгляд на Николь, потом опять поглядел на Элли.

— Я понимаю, что это вышло так неожиданно, но я не сомневаюсь в своих чувствах. Я успел убедиться в этом. Я люблю вас и хочу, чтобы вы вышли за меня замуж. И чем скорее, тем лучше.

Почти на минуту в комнате воцарилась абсолютная тишина. Не нарушая безмолвия, доктор подошел к двери кабинета и запер ее. Отсоединил телефон. Элли попыталась что-то сказать.

— Нет, — с горечью в голосе произнес он, — не надо ничего говорить. Я должен это сделать.

Он опустился в кресло и глубоко вздохнул.

— Мне следовало сделать это давно, — проговорил он ровным голосом. — К тому же теперь вы обе должны знать обо мне всю правду.

Слезы выступили на глазах доктора Тернера, и он приступил к повествованию. На первых словах голос его дрогнул, но он взял себя в руки.

— Мне было тридцать три года и, не осознавая того, я был слепо и немыслимо счастлив. Один из ведущих кардиохирургов Америки… прекрасная любящая жена, две дочери — трех и двух лет. Мы жили в Техасе — в особняке с бассейном — в коммуне в сорока километрах к северу от Далласа.

— Однажды я поздно вернулся домой из госпиталя — пришлось следить за необычайно тонкой операцией по вскрытию сердца. И у ворот нашей коммуны меня остановили охранники. Они были в смятении, словно бы не знали, что делать, но потом позвонили куда-то и, странными глазами поглядев на меня, разрешили пройти.

— Перед нашим домом оказались две полицейские машины и скорая помощь. В тупике за ним примостились три передвижных телефургона. Я повернул к дверям и полицейский остановил меня. Вспыхнули лампы, какие-то телевизионщики ослепили меня своими огнями. Потом полицейский отвел меня к дому.

— На лежанке в передней прямо у лестницы на второй этаж под простыней лежала моя жена. Горло ее было перерезано. Я услышал, что наверху переговариваются люди, и бросился, чтобы отыскать дочерей. Девочки лежали там, где встретили смерть… Кристин — на полу в ванной, Аманда — в постели. Эта сволочь перерезала горло и им.

Доктора Тернера сотрясали отчаянные рыдания.

— Не могу забыть этого зрелища… Аманда, наверное, спала — у нее была только одна рана на горле… Каким же чудовищем нужно быть, чтобы поднять руку на такие невинные создания!

Слезы текли по щекам доктора Тернера. Грудь его вздымалась. Несколько секунд он не мог произнести ни слова. Элли тихо подошла к его креслу и уселась на пол, взяв его за руку.

— На пять месяцев я просто оцепенел: не мог работать, не мог есть. Мне пытались помочь — друзья, врачи, прочие мои коллеги, но я сломался. И не мог, не мог смириться с тем, что моей жены и детей нет в живых, что их убили.

— Полиция обнаружила подозреваемого менее чем за неделю. Его звали Карл Тайсон. Это был молодой чернокожий 23 лет от роду, рассыльный, доставлявший покупки из ближайшего супермаркета. Моя жена всегда пользовалась телевизором для закупок. Этот Карл Тайсон уже бывал в нашем доме несколько раз (я даже вспомнил его) и, безусловно, знал расположение комнат.

— Несмотря на оцепенение, охватившее меня тогда, я прекрасно помню все подробности расследования убийства Линды. Сперва все казалось так просто: свежие отпечатки пальцев Карла Тайсона обнаружились едва ли не во всех комнатах. В тот самый день его видели в коммуне. Многие драгоценности Линды исчезли, и грабеж был очевидным мотивом убийства. Я полагал, что подозреваемый будет осужден и казнен.

— Но вдруг все затуманилось. Драгоценностей не нашли. Охрана отметила время прибытия и отбытия Карла Тайсона в журнале — увы, он провел внутри «Зеленого Братства» лишь двадцать две минуты: этого времени едва хватало на то, чтобы развезти покупки, не говоря уже об ограблении и трех убийствах. Кроме того, Тайсон утверждал, что Линда в этот день попросила его передвинуть мебель. Подобное объяснение превосходно объясняло присутствие отпечатков пальцев во всем доме…

Доктор Тернер остановился, боль исказила его лицо. Элли мягко пожала его руку, и он продолжил:

— Перед судом обвинение заключило, что Тайсон днем доставил покупки в дом и узнал из разговора с Линдой, что я задержусь на работе до вечера. Моя жена была женщиной дружелюбной и доверчивой. Она могла в разговоре с рассыльным сказать, что меня долго не будет дома… В любом случае, по мнению прокурора, Тайсон, оставив комнату, не стал возвращаться в супермаркет. Он перелез через каменную стену, окружавшую наш поселок, пересек площадку для гольфа и потом вошел в дом, намереваясь украсть драгоценности Линды, полагая, что все уже будут спать. Должно быть, жена увидела его, Тайсон испугался и убил сперва Линду, а потом детей, чтобы не оставить свидетелей.

— Хотя никто не видел, как Тайсон второй раз был у моего дома, я посчитал заключение прокурора достаточно убедительным и решил, что преступника обязательно осудят. В конце концов, у него отсутствовало алиби на то время, когда было совершено преступление. Грязь на ботинках Тайсона в точности соответствовала илу в ручье, через который ему нужно было перебраться, чтобы сзади залезть в мой дом. После убийства его два дня не видели на работе, а когда Тайсона арестовали, при нем оказалась уйма денег

— он сказал, что «выиграл их в покер».

— Но, слушая речь защиты, я усомнился в принципах американской юридической системы. Его адвокат придал делу расовый оттенок, представив Карла Тайсона этаким несчастным бедняком, чернокожим неудачником, которого привлекли к ответственности лишь по косвенным уликам. Он утверждал, что в тот трагический день Тайсон только доставил покупки в мой дом. Это не мой подзащитный, говорил адвокат, это какой-то неизвестный маньяк перелез через ограду «Зеленого Братства» и украл драгоценности, а затем убил Линду и детей.

— И в последние два дня суда я понял — скорее по манере присяжных, чем по чему-либо еще, — что Тайсон будет оправдан. Я обезумел от праведного гнева. Разве можно было усомниться в том, что именно этот молодой человек совершил преступление? Я не мог даже представить себе, что его оправдают.

— Каждый день во время судебного процесса — он затянулся на шесть недель — я появлялся в здании суда со своим небольшим медицинским чемоданчиком. Сперва охранники проверяли при входе его содержимое, но некоторое время спустя, проникшись симпатией к моему горю, они перестали обыскивать меня. Перед завершением суда я слетал на уик-энд в Калифорнию, якобы намереваясь посетить медицинский семинар, а на самом деле за тем, чтобы купить на черном рынке ружье, которое могло поместиться в мой чемодан; как я и рассчитывал, в тот день, когда должны были объявить приговор, охранники не стали заглядывать в него.

— Приговор оказался оправдательным, присутствовавшие в зале заседания подняли шум, чернокожие на галерее кричали ура. Карл Тайсон и его защитник, еврей по имени Ирвинг Бернштейн, обнимались. Но я был готов к этому. Открыв свой чемодан, быстро выхватил ружье, перепрыгнул через барьер и убил обоих, выстрелив по очереди из каждого ствола.

Доктор Тернер глубоко вздохнул и продолжил:

— Я никогда прежде не признавался себе в том, что был не прав. И только оперируя вашего друга, мистера Диаба, отчетливо понял, насколько этот эмоциональный взрыв отравил мою душу… на все эти долгие годы. Ведь месть не возвратила к жизни ни жену, ни детей. Она не принесла мне и крохи счастья, разве что позволила испытать низменное животное удовлетворение, когда я понял, что Тайсон и его адвокат умирают. — В глазах доктора Тернера стояли слезы. Он поглядел на Элли. — Возможно, вы не сочтете меня достойным вашей руки, но я люблю вас, Элли Уэйкфилд, и очень хочу, чтобы вы стали моей женой. И прошу вас простить меня за то, что я натворил много лет назад.

81
{"b":"14332","o":1}