ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Будь сейчас день, Садлер мог бы полюбоваться на чудеса строительной техники, перебросившие эту дорогу через подножия Апеннин, однако темнота скрывала паутинно-тонкие мосты и объезды вокруг слишком уж широких провалов; он видел только все те же вершины – сказочные огненные корабли, плывущие в безбрежном океане ночи.

А затем далеко на востоке из-за края Луны высунулся крошечный, ослепительно сверкающий ломтик – вагон вышел из тьмы на свет, догнал Солнце в его беге по угольно-черному небосводу. Сияние, затопившее кабину, заставило Садлера отвернуться от окна, и он впервые ясно рассмотрел попутчика.

В свои пятьдесят с лишком лет доктор (или надо «профессор»?) Молтон сохранил роскошную гриву черных, без малейшего проблеска седины волос. Лицо – очень уродливое, но при этом очень к себе располагающее. Глядя на такое лицо, сразу чувствуешь, что перед тобой насмешливый, преисполненный здравого смысла философ, этакий современный Сократ, достаточно далекий от житейской суеты, чтобы любому человеку дать непредвзятый совет, но в то же самое время ничуть не чуждающийся людского общества. «Золотая душа, скрывающаяся под внешней грубой оболочкой», – подумал Садлер и чуть не сморщился от пошлости этой избитой фразы.

Они обменялись внимательными, оценивающими взглядами – два человека, догадывающихся, что это не последняя их встреча, очень напоминали сейчас двух обнюхивающих друг друга собак. Затем Молтон улыбнулся; наморщившись, его лицо стало почти таким же корявым, как пролетающий за окнами пейзаж.

– Насколько я понимаю, первый для вас лунный восход… не совсем, правда, обычный – не в той стороне и без последующего дня. Жаль, что все продлится каких-то десять минут – перевалив через гребень, мы снова окунемся в ночь. И следующего, более правильного восхода придется ждать две недели.

– А не слишком ли это утомительно – сидеть взаперти по две недели подряд?

Задав вопрос, Садлер сразу же прикусил язык – это можно же было сморозить такую глупость. Однако Молтон не стал смеяться и ответил вполне серьезно:

– Сами увидите. День или ночь – под землей этого не замечаешь. А выйти на поверхность можно когда угодно. Некоторые даже предпочитают ночь – земной свет создает у них романтическое настроение.

Монорельс достиг верхней точки своей траектории. Оба путешественника замолкли, наблюдая, как озаренные солнцем пики на несколько секунд загородили половину неба, а затем побежали, быстро уменьшаясь, назад. Со стороны Моря Дождей склон был гораздо круче; вагон быстро опускался, и Солнце сперва превратилось из сверкающего ломтика в полоску, затем стало крошечной огненной точкой – и потухло. Под самый конец этого искусственного заката, за несколько секунд до окончательного погружения в тень Луны, был потрясающий момент, который никогда не исчезнет из памяти Садлера. Они двигались вдоль гребня, уже окутанного непроглядной тьмой, однако путевой рельс, тянувшийся в каких-то метрах над поверхностью, все еще был освещен последними лучами солнца. Казалось, что вагон мчится по висящей в пространстве ленте пламени, созданной скорее каким-то волшебством, чем технической изобретательностью человека. Затем наступила, ночь, и все волшебство развеялось. В небе постепенно, одна за одной, зажигались звезды – глаза Садлера начинали привыкать к темноте.

– А вы везучий, – заметил Молтон. – Сотню раз проезжал по этому месту и никогда не видел ничего подобного. Идемте в вагон – скоро будут кормить. Все равно смотреть больше нечего.

А вот это уж, подумал Садлер, и совсем неверно. Теперь, с заходом солнца, снова вступил в свои права свет Земли, заливающий огромную, вечно сухую равнину, так неточно названную в древности Морем Дождей. Зрелище не такое яркое, как оставшиеся позади горы, но и от него перехватывало дыхание.

– Я постою еще. Это вы ко всему тут привыкли, а мне хочется смотреть и смотреть.

– Ничуть вас не осуждаю, – добродушно рассмеялся Молтон. – Боюсь, мы тут и вправду отвыкли удивляться чудесам.

Вагон летел вниз под головокружительно крутым углом, на Земле это было бы настоящим самоубийством. А навстречу поднималась призрачно-зеленая равнина, огороженная по краю цепочкой невысоких гор – просто холмиков, если сравнивать с горделивыми вершинами, оставшимися позади. А затем горизонт снова сжался в непривычно узкое – как и должно быть на шаре, в три с половиной раза меньшем, чем Земля, – кольцо.

Садлер проследовал за Молтоном в салон, где проводник уже расставлял подносы.

– У вас всегда так мало пассажиров? – поинтересовался он, проходя на свое место. – Не очень-то экономично.

– Экономию можно понимать по-разному, – пожал плечами Молтон. – Если судить по бухгалтерским книгам, многие из здешних дел выглядят более чем странно. Но к дороге это не относится, ее эксплуатация стоит совсем не дорого. Оборудование служит практически вечно – ничто не ржавеет, не портится. Профилактический ремонт раз в два года – вот, собственно, и вся забота.

Как же он об этом не подумал? Садлеру предстояло узнать здесь очень много нового, кое-что – на своей собственной шкуре.

Обед оказался достаточно съедобным, хотя оставалось полной загадкой, из чего он был приготовлен. По большей части Луна кормилась продукцией гидропонных ферм, чьи огромные – конечно же, герметические – теплицы раскинулись в экваториальных областях на десятки квадратных километров. Похожее на говядину мясо было, вне всякого сомнения, синтетическим – Садлер где-то слышал, что единственная местная корова роскошествовала в зоопарке Гиппарха[1], нимало не рискуя превратиться в бифштекс. Его необыкновенно цепкая память имела привычку ухватывать такие вот клочки совершенно бесполезной информации и хранить их затем с не меньшей тщательностью, чем что-нибудь действительно ценное.

На сытый желудок астрономы оказались более общительными; во время проведенной доктором Молтоном церемонии знакомства они вели себя достаточно дружелюбно и даже сумели несколько минут подряд не обсуждать свою работу. При всем при том не вызывало никаких сомнений, что ученые воспринимают и этого свалившегося вдруг им на голову бухгалтера, и его миссию с некоторой тревогой. Садлер буквально видел, как они перебирают в уме все свои расходы по работе и лихорадочно обдумывают, что отвечать в случае возможных придирок. Разумеется, доводы их окажутся в высшей степени убедительными и любая попытка найти перерасход будет встречена развешиванием большого количества весьма научной лапши на уши и пусканием не менее научной пыли в глаза. Со всем этим ему уже приходилось встречаться, и не раз – но в более простой обстановке.

Еще час с небольшим – и конец пути. Последний перед Обсерваторией перегон пересекал Море Дождей почти по прямой, если не считать небольшого объезда к востоку – трассировщики дороги не захотели прокладывать ее через холмистую местность, прилегающую к огромной, окруженной отвесными стенами равнине кратера Архимеда. Садлер уселся поудобнее, вытащил свои бумаги и углубился в их изучение.

В развернутом виде структурная схема организации едва уместилась на столике. Этот шедевр бюрократического искусства, аккуратно напечатанный в несколько красок – чтобы выделить разные отделы Обсерватории, – вызывал у Садлера сильное раздражение. Человек есть животное, изготавливающее орудия – такое было, кажется, определение? Современного человека точнее будет определить как животное, зазря изводящее бумагу.

Наверху – «Директор» и «Заместитель директора», дальше схема распадается на три части, озаглавленные «Администрация», «Технические службы» и «Обсерватория». Садлер поискал доктора Молтона – ну да, вот он, конечно, в разделе «Обсерватория», прямо под «Научным руководителем», во главе короткой колонки фамилий, помеченной надписью «Спектроскопия». Уважаемый доктор имел шестерых ассистентов, с двоими из которых – Джеймисоном и Уилером – Садлер только что познакомился. Как оказалось, последний из пассажиров вагона совсем не принадлежал к ученой братии. Он имел на схеме свой собственный, личный прямоугольник и не подчинялся никому, кроме самого директора. У Садлера появились сильные подозрения, что секретарь Уагнэл – весьма влиятельная в этих местах персона, и с ним стоит сойтись поближе.

вернуться

1

один из лунных кратеров.

2
{"b":"14356","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ключ от тёмной комнаты
Дрессировщик котиков. Руководство по выживанию в безумном современном мире
Некий господин Пекельный
Всегда быть твоей
Я люблю тебя больше жизни
13 осколков личности. Книга сильных
Ангел с черным мечом
Абсолютно ненормально
Новогодние истории