ЛитМир - Электронная Библиотека

Вытолкнутый Филиппом Вестон чуть не упал и, покраснев от гнева, выпрямился, одернул мундир. Солдаты, ожидающие его на переднем дворе, пока он допрашивал Филиппа, молча наблюдали за перебранкой, а дальше – за пинком, от которого Вестон слетел с крыльца и, тем не менее, попытался придать своему лицу самоуверенное выражение.

– А если я вам не стану подчиняться? – вызывающе, как школьник, спросил он. – Что по-вашему вы сможете мне сделать? Я могу спалить дома ваших арендаторов и изнасиловать их жен ради развлечения, а вы мне не можете сделать ничего!

Филипп отошел от Вестона на некоторое расстояние. Его захлестнула ярость от общения с этим мерзким низменным существом, смешанная с реальным страхом перед тем, что Вестон сделает обещанное, если его не остановить. Вся сила его чувств отразилась в сверкающем взгляде, когда Филипп заговорил ледяным непреклонным тоном:

– Вы считаете себя непобедимыми? Уверяю вас, что это не так! Если я услышу, что вы действуете вопреки правилам и заповедям, я лично привяжу вас к повозке, запряженной волами, и буду хлестать до тех пор, пока вы не запросите пощады. Потом я отрежу вам уши и брошу их свиньям! Я могу это сделать и сделаю. Вам понятно, лейтенант?

Он увидел в глазах лейтенанта страх и остался доволен.

– Хорошо. А теперь идите. И не думайте, что я буду молчать. Я расскажу всем землевладельцам в округе, и мы сможем встать против вас, если вы посмеете причинить кому-нибудь вред – любому! – в своих попытках узнать местопребывание этого роялиста.

В дверях собралось несколько слуг. Когда Филипп закончил, дворецкий сделал шаг вперед и протянул ему кружку пива. Несколько удивленный, Филипп отхлебнул глоток, и наблюдал за лейтенантом, как тот поспешно направлялся к своим подчиненным, а потом грубо скомандовал им садиться по коням.

Слова дворецкого вывели его из задумчивости:

– Может быть, это было не предусмотрительно, сэр Филипп?

Филипп взглянул на Эштона. Осторожность, которая трепетала в его глазах, исчезла, она сменилась выражением уважения и обеспокоенности.

– Как так?

– Вас долго не было в Англии, сэр. Правительство безбоязненно арестовывает тех, на кого упадет хоть тень подозрения, независимо от того, есть ли реальные причины для ареста или нет. Лейтенант просто может сообщить в соответствующие органы ваше имя только потому, что вы его допекли.

По спине Филиппа пробежали мурашки, но он не проявил своего страха, а спокойно отдал кружку в руки дворецкого.

– Никто не посмеет меня арестовать, – еле слышно сказал он, заходя в дом, – и никого другого из местных жителей – если мы все объединимся против них.

Он направился к лестнице, слыша, как позади дворецкий проворчал:

– Надеюсь, что вы правы, сэр Филипп. Англия уже не та, что была раньше.

* * *

Чуть позднее этим же утром Филипп Гамильтон поехал в Стразерн-холл.

Его провели в обшарпанную комнату, где сидели лорд Стразерн, его жена и старшая дочь.

– Сэр Филипп, это неожиданный визит, – отвечая на приветствие, сказал лорд Стразерн.

Филипп остановился, осматривая с удивлением загроможденную старыми вещами комнату. Она абсолютно не имела ничего общего с элегантным Королевским салоном.

После короткой паузы, Филипп стремительной походкой бывшего военного приблизился к хозяевам, поклонился женщинам и обратился к лорду Стразерну:

– Сегодня утром мне нанесли неожиданный визит железнобокие из армии Кромвеля, Стразерн. Меня крайне расстроил некий лейтенант по имени Вестон, который считает, что вправе давать волю своим низменным инстинктам.

Стразерн настороженно кивнул:

– К нам тоже приходили солдаты сегодня утром, – изучающе глядя на Филиппа, он добавил: – Должен признаться, я не ожидал, что вы придете ко мне именно с такой жалобой.

Филипп помрачнел. На нем был одет удобный дорожный костюм, хотя коричневая ткань этой пары была не столь богата, как у другой его одежды, но выглядела также новой.

– Почему не ожидали?

Лорд Стразерн уклончиво пожал плечами. В отличие от Филиппа, на нем был зеленый камзол и черные кюлоты, сшитые из превосходного шелка и украшенные множеством бантов. Его волосы были тщательно уложены, а на плечи свободно спадали два «локона страсти», как признаки изысканного придворного. Казалось, что он специально так оделся, чтобы подразнить любого круглоголового, позволившего себе нарушить его уединение.

Молчаливый намек лорда Стразерна заставил Филиппа покраснеть.

– Из-за моего брата, круглоголового?

– Вы новичок в нашей округе, сэр Филипп. У солдат не должно возникать подозрения, что вы участвуете в заговоре роялистов, – спокойно сказала Абигейл. Как и ее муж, она была очень тщательно одета. Поверх нежно-голубой стеганой нижней юбки – изящное шелковое голубое платье, прикрытое сверху тончайшей газовой мантильей, обвивающей шею и спадающей вниз, скрывая глубокое декольте. Несмотря на выразительный наряд, глаза ее оставались печальными.

– И потому вы думаете, что они оставят меня в покое, пока обыскивают всех других соседей? – лицо Филиппа стало насмешливым: – Я вижу – у вас нечеткое представление о заботе, проявляемой слугами лорда протектора.

– К круглоголовым более почтительное отношение в государстве лорда протектора, – выпалила Алиса. По ее прекрасным голубым глазам легко было догадаться, что она чем-то слишком обеспокоена и мало спала, но, как и ее родители, была впечатляюще одета в фиолетовое платье и бледно-голубую нижнюю юбку. – С вашими родственными связями вы, скорее всего, будете в безопасности.

Она помолчала какую-то долю секунды, потом многозначительно добавила:

– Пока они не узнают в вас неизвестного победителя, прошлой ночью лишившего их добычи.

Филипп резко взглянул на нее, вначале удивленно, потом настороженно.

Воцарилось гнетущее молчание. Абигейл нарушила его:

– Садитесь, сэр Филипп. Хотите немного перекусить?

Филипп сел, но от угощения отказался. Лорд Стразерн некоторое время изучающе смотрел на него, потом угрюмо сказал:

– Я думаю, что не умно говорить о вчерашней ночи больше, чем положено, но вынужден спросить, сэр Филипп, зачем вы были там? Насколько мне известно, вас не приглашали. А также я бы хотел узнать, откуда вам стало известно об этом предприятии?

Непроницаемое выражение лица, так знакомое Алисе по предыдущим наблюдениям, появилось у Филиппа, когда он слушал Стразерна.

– Если можно, я вначале отвечу на ваш второй вопрос, лорд Стразерн? Я узнал, что Томас Лайтон приезжает в Англию и все подробности этого прибытия, из разговора, случайно услышанного в деревне. Разговаривали две женщины. Громко, надо добавить.

Стразерн мрачно кивнул:

– Я этого опасался и подозреваю, что таким же образом об этом узнал протекторат.

– Что касается причин, по которым я был там… – Филипп пожал плечами, – то я решил, что услышанное мною вполне могло быть услышано и многими другими. Из своего нелегкого жизненного опыта я извлек, что всегда приходится ожидать худшего. И оказался прав: вам могла понадобиться помощь, если случится что-то непредвиденное.

Лорд Стразерн пронизывал Филиппа взглядом, пытаясь понять, насколько он правдив. Явно удовлетворенный увиденным, Стразерн заговорил:

– Благодарю вас за помощь, сэр Филипп. Без нее, боюсь, все могло закончиться по-другому. А теперь расскажите мне о визите проклятого круглоголового Вестона.

– Этот человек угрожал. Опасно угрожал, – Филипп посмотрел на женщин.

Стразерн снова нахмурился:

– Вас не было в стране, сэр Филипп. Без сомнения, в ссылке мало приятного, но я клянусь вам, что тирания диктатора Кромвеля еще менее приятна.

– Папа!

Он махнул рукой, не обратив внимания на естественный протест Алисы и считая свое молчаливое пренебрежение ответом ей, но одновременно не спускал испытующего взгляда с Филиппа.

– Моя дорогая, приходит время, когда человеку необходимо высказаться, независимо от последствий… Я думаю, что сэр Филипп впервые увидел, как солдаты лорда протектора обращаются с жителями Англии. Готов держать пари, это было подобно шоку, так, Гамильтон?

23
{"b":"14359","o":1}