ЛитМир - Электронная Библиотека

Алиса начала представлять себе, что ее родители уже знают, где и с кем она провела ночь, и почувствовала облегчение. Теперь она свободно могла заявить о своей любви к Филиппу Гамильтону и о желании выйти за него замуж. И еще – ей не надо больше сопоставлять свою любовь с политическими идеалами и убеждениями.

Но облегчение, испытуемое ею, смешивалось с легкой грустью, что ее любовь обнаруживается таким низким способом. Она знала, что дома приложат все усилия, чтобы новость о ее неблагоразумном поступке не распространилась. Но огласка все же неизбежна, что означает – они с Филиппом обязаны пожениться. Но она ничего так страстно не желала, как выйти за него замуж, поэтому возможна ли печаль? Ей было жаль тех, кто с удовольствием или с кривой усмешкой будет сплетничать у них за спиной, но способны ли они понять те прекрасные чувства, которые Алиса с Филиппом испытывали друг к другу.

Алиса вздохнула и легонько поцеловала Филиппа в плечо. Она была практичной женщиной и не собиралась терять время на сожаления о том, что теперь нельзя было исправить. Если для соединения с Филиппом понадобилось неблагоразумие, то так тому и быть. Теперь она с радостью выдержит любые испытания, чтобы всю оставшуюся жизнь счастливо прожить с человеком, которого она так сильно любит.

Но разве это имеет какое-то отношение к попытке найти Пруденс? Алиса почувствовала себя виноватой, что провела ночь в раю, тогда как ее сестра, без сомнения, находилась в это время в аду. Она надеялась, что, где бы ни держали Пруденс, к ней будут относиться великодушно, но если в этом деле замешан Цедрик Инграм, может случиться иначе.

Почувствовав нежное прикосновение ее губ, Филипп зашевелился. Ее тело ответило на его движение, на легкую улыбку и на вожделенный взгляд.

– Я боялся, что все случившееся с нами – лишь сладкий сон, – сказал он голосом, полным страсти, от которого у нее по спине пробежала приятная дрожь. – Боялся открыть глаза и очутиться одному в постели в Эйнсли Мейнор. Потом я почувствовал движение твоего нежного тела и понял, что не вообразил себе эту ночь, проведенную вместе.

Алиса нежно коснулась его губами:

– Нет, это не сон, мой любимый, если только мне не снится тот же сон, что и тебе.

Филипп ответил на ее поцелуй.

– Может быть… Может быть, мы потерялись в сладостных ощущениях своего собственного воображения. Я так долго желал тебя, что с трудом верю, что ты теперь моя.

Алиса радостно вздохнула и провела рукой по его телу.

– Это правда, Филипп, поверь. Эта кровать настоящая, комната настоящая, ощущение твоего тела рядом с моим настоящее, – она помолчала, потом тихо добавила: – Мое желание тоже настоящее.

Он посмотрел на нее с нежной благодарной улыбкой и медленно склонил голову, чтобы захватить губами один из сосков.

Алиса прогнулась ему навстречу, всем телом предвкушая приближающуюся страсть. Он простонал и стал осторожно покусывать нежную плоть. Алиса изумленно вскрикнула, такое изысканное удовольствие было для нее откровением. Филипп пробежал ладонью по упругому животу к сокровенному источнику ее желания, и Алиса растворилась, ее тело стало призывно-влажным.

Он вкушал губами ее сосок, а она слегка расслабилась, чтобы тут же снова собраться под его мягко-упругими пальцами, дразнящими чувственный бугорок, взбухший от его прикосновений.

– Скажи, что ты хочешь меня, – требовательно попросил он.

Она засмеялась:

– Филипп, я хочу тебя. Прямо сейчас. Я не могу думать ни о чем другом, кроме желания соединиться с тобой. Да, я хочу тебя! – ее рука пытливо скользнула по торсу к взволнованному предмету мужской гордости. Она робко коснулась его. Прошлой ночью Филипп показал ей то, чем по праву гордился, но мужское тело оставалось для Алисы загадкой. Сейчас она хотела насытить желание Филиппа, вернуть ему те приятные ощущения, которые он доставлял ей.

Филипп простонал и с беспощадной грубостью поцеловал ее. Если бы Алиса еще не испытала агонии собственной страсти, она могла бы охладеть от столь грубого объятия, но его жесткость только усилила ее желание соединиться с ним. Она развела ноги, а пальцы ее сплелись у него в волосах, и, не отпуская его головы, продолжала целовать его, даже когда он одним безжалостным рывком вошел в нее.

Он скользнул глубоко внутрь, и Алиса почувствовала себя в парящем полете. Она мысленно кричала от восторга: ее тело то уходило от него, то сближалось до крайности, пока они оба не добрались до чудодейственного места, так похожего на рай. Там они слились воедино, не стремясь войти в райские кущи порознь, и вместе воспылали обретенным счастьем.

Филипп, насыщенный и утомленный страстью, сказал:

– Я не хотел быть таким грубым, Алиса. Прости меня.

Она в ленивом восхищении уткнулась носом в его шею.

– Ты доставил мне наслаждение, о котором я мечтала. Я жаждала быть смятой и истерзанной тобой, милый. Поэтому нечего прощать.

– Алиса, – простонал он, – ты – потрясающая женщина! Я бесконечно – ты не знаешь как! – люблю тебя!

Она тихо засмеялась:

– Сейчас ты сказал об этом словами. А вчера мне без слов тысячу раз сказало об этом твое тело. Так же, как я, надеюсь, тебе сказало мое. Я бы никогда так свободно не отдалась тебе, если бы не любила тебя, Филипп.

Он вздохнул и погладил ее по щеке:

– Нам будет нелегко, когда мы вернемся.

– Я знаю, – она улыбнулась, и ее обворожительный вид так не соответствовал сложившейся тяжелой ситуации, – я оставила записку. Мой отец будет разыскивать тебя, если у него было время прочесть ее.

– Я с радостью встречусь с ним, чтобы устроить наше будущее, но думаю сейчас важнее судьба Пруденс. Прости меня, Алиса, но я должен отложить просьбу о вашей руке, пока не выясню все, что только смогу, у Осборна. Когда Пруденс будет в безопасности, я поговорю с вашим отцом.

– Поступайте так, как сочтете нужным, мой дорогой, – взгляд Алисы был твердым. Она не могла даже допустить простое предположение, что, завладев ее телом до вступления в брак, мужчина просто начнет презирать женщину. Алиса верила Филиппу и знала, что он все сделает так, как обещал.

Он крепко прижал ее к себе:

– Милая Алиса, – сказал он со вздохом, – ты слишком хороша для меня.

Алиса понимающе улыбнулась.

* * *

Филипп организовал встречу с Осборном в этот же день, но чуть позже, на небольшой горке близ Эйнсли. Зная, что нельзя терять ни минуты, он просто послал одного из слуг в гостиницу с запиской и сказал ему дождаться ответа. Получив подтверждение, Филипп мог спрятать Алису на месте встречи задолго до прибытия Осборна, при этом предоставив ему возможность якобы первому прибыть туда.

– Итак, – сказал Филипп, спешиваясь со своего вороного жеребца, – на этот раз вы опередили меня.

Выражение лица Осборна было самодовольным:

– Должно быть, вы смягчились, Гамильтон. Обычно я ищу встреч, а вы приходите первым. Что такое произошло, что вы вынуждены посылать записку в гостиницу?

За непроницаемым лицом Филиппа скрывалась волна облегчения. Он беспокоился, что кто-нибудь сказал Осборну о его пребывании в гостинице, но в этом случае он как-то намекнул бы, подчеркнув, что Филипп был там с женщиной.

Неведение Осборна обеспечивало Филиппу твердое выигрышное положение. Теперь как раз самое время тяжело ударить в слабое место противника.

– Кажется, вы немного нервничаете, Осборн. Что, события стали ускользать от вашего контроля? – он привязал лошадь к дереву и потрепал по гладкой черной шее. Филипп боялся выдать, что эта встреча имела для него большее значение, чем все остальные.

Осборн захохотал:

– Хотя Томас Лайтон ускользнул от преследования, но я не остался без ресурсов. У меня есть целый отряд кавалерии, чтобы в случае необходимости подчинить всю округу, но не думаю, что мне придется их использовать. У меня есть другие меры ловли своей жертвы.

Филипп перестал гладить лошадь и повернулся:

– Например, Пруденс Лайтон?

57
{"b":"14359","o":1}