ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Пойдемте отсюда, – сказал Викерс. – Видно, придется мне его снова выпороть. До чего гадкое место! Не удивительно, что его прозвали Чертовы Ворота.

– Мой дорогой сэр, вы слишком мягкосердечны, – сказал ему Фрер, – подходя к ограде. – Со скотами надо обращаться как со скотами.

Хотя майор Викерс и привык к грубости, он все же вздохнул.

– Не мне критиковать пенитенциарную систему, – сказал он, не решаясь в своем благоговении перед дисциплиной высказать все, что думал, – но иногда мне кажется, что хорошим отношением можно было бы добиться большего, чем кандалами и плеткой.

– Старая песня! – усмехнулся его спутник. – Вспомните, они нам чуть не стоили жизни на «Малабаре». Нет, нет. Я-то уж вдоволь насмотрелся на этих каторжников – хотя мои подопечные и не были такими своевольными, как ваши, – с ними есть только один способ обращения. Унижайте их, сэр. Пусть они почувствуют, кто они такие. Они здесь чтобы работать, сэр. Если они не хотят работать, бейте их, пока не захотят. Если даже они работают хорошо – полезно время от времени дать им почувствовать плетку, пусть помнят, что их ждет, если будут лениться.

Они уже подходили к веранде. Мягкий свет восходящей луны заливал раскинувшуюся под ними бухту, светлый лунный луч упал на вершину скалы Граммета.

– Да, это мнение большинства, – ответил ему Викерс. – Но вы только подумайте, какая у них жизнь. Боже праведный! – добавил он с внезапной горячностью, когда Фрер остановился, окидывая взглядом бухту. – Я не жестокий человек и, как мне помнится, зря никогда никого не наказывал, но с тех пор, как я здесь, десять арестантов утонули, бросившись в море вон с той скалы, они предпочли смерть своему жалкому существованию. Всего лишь три недели назад два арестанта из партии лесорубов, получив взбучку от надзирателя, простились с товарищами и, взявшись за руки, прыгнули с утеса в море. Страшно вспомнить!

– Нечего было им попадать на каторгу, – сухо ответил Фрер. – Они знали, что их ждет за такие дела. Так им и надо.

– Но представьте себе, что сюда попал невинный человек!

– Не представляю, – сказал Фрер, усмехнувшись. – Невинный человек – да как бы не так! Все они ни в чем не виновны, если верить их россказням. Ого, что там за красный свет наверху?

– Костер на скале Граммета, – ответил Викерс, входя в дом, – его развел Доуз, тот человек, о котором я вам говорил. Заходите, выпьем-ка бренди с содовой и закроем дверь, чтобы не видеть этого места.

Глава 17

СИЛЬВИЯ

– Ну что ж, вы скоро от этого избавитесь, – сказал Фрер, когда они зашли в дом. – Будьте готовы к отплытию в конце месяца, а я доставлю миссис Викерс попозже.

– Что вы тут про меня говорите? – весело спросила миссис Викерс из другой комнаты. – Вы, мужчины, какие вы нехорошие, оставили меня в одиночестве!

– Мистер Фрер любезно предложил сопровождать тебя с Сильвией на «Морском ястребе». Мне, конечно, придется командовать на «Божьей коровке».

– Вы очень любезны, мистер Фрер, о, весьма любезны, – проговорила миссис Викерс и слегка покраснела, вспомнив, как она шесть лет тому назад, флиртовала с неким лейтенантом. – Это так мило с вашей стороны. Правда, это чудесно, что Сильвия… Ты поедешь в Хобарт-Таун вместе с мистером Фрером и мамочкой?

– Простите меня, мистер Фрер, – сказала Сильвия, выходя из своего уголка. – Сожалею обо всем, что я вам наговорила. Вы простите меня?

Она стояла перед ним, молитвенно сложив ручки на черном шелковом фартучке (у Джулии Викерс были свои взгляды на то, как надо одевать дочь), ее золотые локоны рассыпались по плечам; слова девочки прозвучали так чопорно и старомодно, что Фрер едва не рассмеялся.

– Я не сержусь на вас, моя дорогая, – сказал он. – Я знаю, что вы пошутили.

– Нет, я говорила серьезно, вот почему мне так стыдно. Иногда я бываю очень непослушной девчонкой, вы даже не представляете себе какой, – добавила она с очаровательным кокетством, – особенно когда надо учить римскую историю. По-моему, римляне были куда трусливее карфагенян; правда, мистер Фрер?

Морис, несколько озадаченный этим вопросом, только спросил:

– А почему, собственно?

– Потому что мне они не нравятся, – ответила Сильвия с чисто женским презрением к логике. – У них всегда было так много солдат, правда, когда побеждали карфагеняне, они тоже поступали очень жестоко.

– Да неужели? – спросил Фрер.

– Еще бы, бог мой! Помните, как они отрезали веки бедному Регулу и скатили его с горы в бочке, утыканной гвоздями? Разве, по-вашему, это не жестоко, хотела бы я знать?

Фрер покачал рыжей головой и с видом знатока античности должен был согласиться, что этот поступок не свидетельствует о великодушии карфагенян.

– Да вы просто кладезь учености, мисс Сильвия, – шутливо сказал он, чувствуя, что эта самоуверенная девочка выбивает у него почву из-под ног. – Вы любите читать?

– Очень. – А какие вы книги читаете?

– О, множество! «Поль и Виргиния», «Потерянный рай» и пьесы Шекспира, и «Робинзон Крузо», и «Проповеди Блэра», и «Тасманийский альманах», и «Книга о красоте», и «Том Джонс»…

– Читает все, что под руку попадется, – заметила миссис Викерс, кисло улыбнувшись – сама она, как Галлион,[8] науками не интересовалась, – в нашей маленькой библиотеке выбор книг, естественно, ограничен, да я и не большая любительница чтения. Джон, милый, предложи мистеру Фреру еще стаканчик бренди с содовой. О, не извиняйтесь, вы же знаете, что я жена солдата. Сильвия, душенька, пожелай мистеру Фреру спокойной ночи и отправляйся спать.

– Спокойной ночи, мисс Сильвия, – сказал Фрер. – Вы меня не поцелуете на прощание?

– Нет!

– Сильвия, как это невежливо!

– Вовсе нет! – воскликнула Сильвия, недовольная тем, что ее познания в литературе не были оценены. – Это он поступает невежливо! Поцеловать! Да ни за что!

– Не поцелуете, моя красавица? – воскликнул Фрер и, наклонившись, вдруг обнял девочку за талию. – Тогда я вас поцелую!

К его великому изумлению, Сильвия, получив непрошеный поцелуй, густо покраснела и, подняв кулачок, с размаху ударила Фрера по щеке.

Удар был столь неожиданным и боль настолько сильна, что Морис чуть было по привычке не выругался.

– Сильвия, милая! – воскликнула миссис Викерс, и в ее голосе прозвучал сердитый упрек.

Но Фрер расхохотался и, зажав обе ручки девочки в своей руке, стал целовать их, несмотря на ее сопротивление.

– Видите! Со мной шутки плохи! – торжествующе заявил он.

Викерс поднялся и с видимой досадой попытался увести девочку, но она, задыхаясь и плача от возмущения, сама выдернула руку и в беспомощной детской ярости стала отчаянно колотить своего мучителя.

– Гадкий! – выкрикнула она, и глаза ее сверкнули. – Пустите меня! Я ненавижу вас! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

– Извините ее, Фрер, – сказал Викерс, когда дверь за ней закрылась. – Надеюсь, она не сильно вас ударила?

– О нет! Мне даже правится ее характер. Ха-ха! Только это на женщин и действует. Надо сразу показать им, что ты сильнее их.

Викерс поспешил переменить тему разговора, и вскоре это небольшое происшествие было забыто в потоке воспоминаний о прежних временах и планах на будущее. Но через час, когда Фрер проходил по коридору в свою спальню, путь ему преградила хрупкая, закутанная в шаль, фигурка. Это был его маленький враг.

– Я ждала вас, мистер Фрер, – сказала она, – хочу попросить прощения. Нехорошо, что я вас ударила. Я плохая девочка. Не спорьте, это правда; и если я не исправлюсь, я никогда не попаду в рай.

С этими словами девочка достала из-под шали листок бумаги и протянула ему.

– Что это такое? – спросил он. – Ложитесь спать, моя дорогая, здесь вы простудитесь.

– Это мое письменное извинение; и я вовсе не простужусь, потому что на мне чулки. Если вы не примете, – добавила она, нахмурив бровки, – это не моя вина. Я вас ударила, но я извиняюсь. Не могу же я предложить вам дуэль, ведь я все-таки женщина.

вернуться

8

Галлион (I в. в. э.) – римский проконсул в Ахайе. Когда к нему обратились, чтобы разрешить ученый спор, он ответил, что его это не интересует.

26
{"b":"14360","o":1}