ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Мне это подходит, — прошептала Кэти, вспомнив палату Джона. Они хотели раствориться друг в друге, насытиться друг другом перед расставанием. К двери подходили пациенты, заглядывали. «Как дела сегодня, судья? Он лучше выглядит, да, миссис Демайо?» И она лгала: «Конечно». Уйдите, уйдите. У нас так мало времени.

— Я не против, что буду на этаже одна, — повторила она.

Ее вкатили в спальню. Стены цвета слоновой кости, ковер того же мягкого зеленого оттенка, что и в коридоре. Антично-белая мебель. Занавески из набивной ткани смешанных оттенков слоновой кости и зеленого, такое же покрывало.

— Тут чудесно! — воскликнула Кэти.

— Я так и думала, что вам понравится, — обрадовалась санитарка. — Медсестра зайдет через несколько минут. Разбирайте вещи и устраивайтесь поудобнее.

Она ушла. Слегка неуверенно Кэти разделась, надела ночную рубашку и теплый халат, убрала одежду в шкаф. Господи, что она будет делать этим долгим унылым вечером? Вчера в это время она собиралась на ужин к Молли, где ее ждал Ричард.

Кэти покачнулась и невольно ухватилась за комод. Постепенно голова перестала кружиться. Наверное, все из-за напряжения и последствий разбирательства, а также — чего скрывать — мрачного предчувствия.

Она в больнице. Как ни отгоняй эту мысль, она в больнице. Трудно поверить, но она не может преодолеть свой детский страх. Папа. Джон. Два человека, которых она любила больше всех на свете, умерли в больнице. Как ни старалась Кэти рассуждать здраво, она не могла справиться с паникой. Ладно, вдруг это лечение поможет ей. Ведь в понедельник все оказалось не так уж страшно.

В палате было четыре двери — стенной шкаф, ванная, коридор и, должно быть, гостиная. Кэти открыла ее и заглянула туда. Как и сказала регистраторша, там все было вверх дном. Мебель стояла посреди комнаты, накрытая малярным холстом. Она зажгла свет. Доктор Хайли, прямо скажем, любитель совершенства. На стенах никаких изъянов. Неудивительно, что расценки в клинике столь велики.

Пожав плечами, Кэти выключила свет, закрыла дверь и подошла к окну. Здание больницы было построено в форме буквы «П»: два параллельных крыла под прямыми углами отходили назад от главного корпуса.

В понедельник вечером она была на другой стороне, напротив той палаты, где находится сейчас. Стоянку начали заполнять автомобили посетителей. Где то место на стоянке, которое приснилось ей? Ну конечно — вон оно, с краю, прямо под последним фонарем. Сейчас там стояла черная машина. И снилась ей черная машина. Эти проволочные спицы, которые сверкали в свете фонаря.

— Как вы себя чувствуете, миссис Демайо?

Она резко обернулась. В комнате стоял доктор Хайли. Рядом с ним переминалась с ноги на ногу молоденькая медсестра.

— Ох, вы меня напугали. Хорошо, доктор.

— Я стучал, но вы не слышали, — с укором произнес он, подошел к окну и задернул занавеску, пояснив: — Что бы мы ни делали, из этих окон все равно дует. Не хватало только, чтобы вы простудились. Сядьте-ка на кровать, я измерю вам давление. И возьму кровь на анализ.

Медсестра пошла за ним. Кэти заметила, что у девушки дрожат руки. Она явно боялась доктора Хайли.

Доктор обернул ей руку манжетой тонометра. У Кэти снова закружилась голова, и ей показалось, будто стены комнаты отступают. Она вцепилась в матрас.

— Что-то не так, миссис Демайо? — ласково спросил доктор.

— Нет, ничего. Голова закружилась. — Он стал накачивать манжету.

— Сестра Рендж, принесите, пожалуйста, холодный компресс на лоб миссис Демайо, — приказал он.

Та послушно бросилась в ванную. Доктор внимательно смотрел на тонометр.

— Давление низковато. Есть жалобы?

— Да. — Ее голос звучал глухо, словно чужой. — У меня снова началась менструация. Со среды — ужасно обильная.

— Меня это не удивляет. Честно говоря, если бы вы не решились на плановую операцию, я абсолютно уверен, что вам пришлось бы делать срочную.

Сестра вышла из ванной с аккуратно сложенной тканью, и прикусила нижнюю губу, пытаясь унять дрожь. Кэти не нужен был холодный компресс, но стало жаль девушку, и она откинулась на подушку, чтобы медсестра положила компресс ей на лоб. Ткань была мокрая насквозь, и по лицу Кэти потекла ледяная вода. Она подавила желание вытереться: доктор заметит, а ей не хотелось, чтобы медсестру отчитали.

Кэти стало смешно, и она представила, как говорит Ричарду: «И эта бедная перепуганная девочка едва не утопила меня. Наверное, у меня теперь начнется бурсит бровей».

Ричард. Надо было сказать ему, что она ложится в больницу. Хорошо бы он сейчас был здесь…

Доктор Хайли держал шприц. Пока он набирал кровь из вены на ее правой руке, Кэти закрыла глаза. Потом посмотрела, как он кладет пробирки с кровью на протянутый медсестрой поднос.

— Я хочу, чтобы этим занялись немедленно, — резко велел он.

— Да, доктор. — Медсестра выскочила за дверь, явно обрадованная возможностью сбежать.

— Увы, сегодня ночью дежурит эта робкая молодая женщина, — вздохнул доктор Хайли. Но я уверен, что вам не потребуется ничего особенного. Вы приняли все таблетки?

Кэти вспомнила, что не выпила лекарство в три, а теперь уже седьмой час.

— Боюсь, что пропустила в три часа, — извинилась она. — Я была в суде, и все, кроме разбирательства, вылетело у меня из головы. А сейчас, наверное, пора уже принять последнюю.

— Таблетки у вас с собой?

— Да, в сумочке, — она посмотрела на комод.

— Не вставайте, я подам.

Она взяла у него сумку, расстегнула «молнию» и достала бутылочку. Оставалось как раз две таблетки. На ночном столике стоял поднос с графином воды и стаканом. Доктор Хайли налил воду в стакан и протянул ей.

— Примите их.

— Обе?

— Да-да. Это мягкое средство, а я хотел, чтобы к шести вы закончили прием лекарств.

Он дал ей стакан и бросил пустую бутылочку в карман.

Под взглядом доктора Кэти послушно проглотила таблетки. Его очки в стальной оправе сверкали в свете лампы. Сверкание… Сверкающие спицы машины.

Когда она поставила стакан, на стекле остался красный мазок. Доктор заметил его, взял ее за руку и осмотрел палец. Салфетка снова пропиталась кровью.

— Что это? — спросил он.

— Ничего особенного. Порезалась бумагой, но, должно быть, глубоко. Кровь никак не остановится.

— Понятно. — Он встал. — Я назначил вам снотворное. Пожалуйста, примите его, как только медсестра принесет.

— Мне очень не хочется принимать снотворное, доктор. По-моему, они слишком сильно действуют на меня, — Кэти хотела сказать это твердо, но голос звучал вяло.

— Боюсь, мне придется настоять, чтобы вы приняли снотворное, миссис Демайо. Иначе вы, скорее всего, проведете тяжелую бессонную ночь. Я хочу, чтобы вы хорошо отдохнули. А вот и ваш ужин.

Вошла худая женщина лет шестидесяти с подносом в руках и нервно взглянула на доктора. Его тут все боятся, подумала Кэти. В отличие от пластмассового или металлического подноса, какие обычно бывают в больницах, этот оказался сплетен из белой лозы, а сбоку была корзинка, в которой лежала вечерняя газета. Изысканный фарфор, столовое серебро с изящной гравировкой. В узкой вазе стояла красная роза. Серебряный купол над тарелкой не давал остыть отбивным из молодого барашка. Также на ужин подали салат из руколы, суп со стручковой фасолью, маленькие горячие бисквиты, чай и шербет. Санитарка повернулась, чтобы уйти.

— Подождите, — скомандовал доктор Хайли и обратился к Кэти: — Как видите, меню моих пациенток можно с успехом сравнить с меню первоклассных ресторанов. Думаю, что одной из неизменных бессмысленных трат составляют тонны больничной еды, ежедневно выбрасываемые на помойку, в то время как семьи пациентов заботливо приносят передачи из дома. — Он нахмурился. — Однако я предпочел бы, чтобы вы сегодня не ужинали. Я пришел к выводу, что чем дольше пациент воздерживается от пищи перед операцией, тем меньше вероятность возникновения неприятных ощущений после.

— Я не голодна, — сказала Кэти.

45
{"b":"14362","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Резиденция феи
Убийство онсайт
Сын Красного Корсара. Последние флибустьеры
Массажистка (СИ)
Большое нескучное счастье. Любовь, семья, дети и деньги
Облики гордыни
Месть по-царски
Похитители разума. Краткая история лоботомии
Таинственный рыцарь