ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

72

В течение трех месяцев, с начала февраля и до конца апреля, Брендон Моуди часто бывал в Клинтонском колледже. Его нередко видели беседовавшим со студентами, в кафе «Ратскеллер», или в студенческом центре с педагогами, или разговаривающим с девушками из общежития.

По прошествии этого времени он не узнал почти ничего, что могло бы пригодиться при защите Лори, однако, возможно, кое-какие факты и смягчили бы ее приговор. Первые три года учебы в колледже она была образцовой студенткой. Ее любили и студенты и преподаватели.

— К ней хорошо относились, но близко ее не знали, в определенном смысле этого слова, — поведала студентка с третьего этажа общежития, на котором жила Лори. — Вполне естественно, что по прошествии некоторого времени друзья довольно откровенны друг с другом и делятся своими впечатлениями о свиданиях, о своих семьях и о своих сокровенных мечтах. Лори была совсем не такой. Она была общительной и хорошо вписывалась в любую компанию, но если кто-то пытался пошутить с ней по поводу Грега Беннета, который был от нее без ума, она тут же отшучивалась в ответ. В ней всегда чувствовалась какая-то недоступность.

Брендон Моуди внимательно изучил биографию Грега Беннета. Из богатой семьи. Способный. Бросил колледж, решив стать предпринимателем, обжегся и вернулся в колледж. С отличием сдал экзамены по двум профилирующим дисциплинам. В мае заканчивает колледж. В сентябре собирается в Стэнфорд, чтобы получить степень магистра. «О таком муже для своей дочери может мечтать любая семья», — думал Брендон и тут же вспомнил, что то же самое говорили и об убийце-рецидивисте Теде Банди.

Все студенты в один голос заявляли, что после смерти родителей Лори сильно изменилась: стала печальной и замкнутой. Часто жаловалась на головные боли, пропускала занятия, не выполняла в срок домашние задания.

— Иногда она, проходя мимо, даже не здоровалась или же смотрела на меня так, словно впервые видела, — говорила одна из студенток.

Брендон никому не рассказывал, что у Лори расщепление личности. Сара приберегала это для суда и не хотела устраивать заранее много шума.

Многие студенты отмечали то, что по вечерам Лори куда-то уходила одна и возвращалась довольно поздно. Они обсуждали это между собой, пытаясь угадать, с кем она встречалась. Некоторые сделали простые выводы, отмечая, что на занятия к Элану Гранту Лори часто приходила раньше времени и старалась задержаться, чтобы поговорить с ним после занятий.

Жена декана Луиза Ларкин охотно беседовала с Моуди. Именно она намекнула ему на то, что Элан Грант стал проявлять интерес к одной из преподавательниц, недавно пришедшей на отделение английского языка. Приняв к сведению намек, он поговорил с Верой Уэст, но та не пожелала быть с ним откровенной.

— Элан Гран со всеми поддерживал дружеские отношения, — сказала Уэст, отвечая на вопросы Брендона, намеренно стараясь не замечать их скрытый смысл.

«Внимательно проанализируй все еще раз», — мрачно думал Брендон. Проблема была в том, что учебный год подходил к концу и многие старшекурсники, хорошо знавшие Лори Кеньон, заканчивали колледж. Это относилось и к Грегу Беннету.

Исходя из этого, Брендон позвонил Беннету и предложил ему еще раз встретиться для разговора за чашечкой кофе. Однако Грег собирался уезжать на выходные, и они договорились встретиться в понедельник. Беннет как обычно поинтересовалась, как дела у Лори.

— Судя по рассказам ее сестры, довольно неплохо, — ответил Брендон.

— Еще раз передайте Саре, чтобы она позвонила мне, если понадобится моя помощь.

«Еще одна потерянная неделя», — думал Брендон по дороге домой. К его большому неудовольствию, он узнал, что жена пригласила на вечер гостей.

— Я перекушу в «Соларисе», — сказал он, раздраженно чмокнув ее в лоб. — Не представляю, как ты можешь заниматься такой ерундой.

— Отдыхай, дорогой. Тебе полезно будет пообщаться со своими сослуживцами.

В тот вечер Брендон наконец-то получил долгожданную возможность сдвинуть дело с мертвой точки. Он сидел в баре и беседовал со своими коллегами из прокуратуры. Разговор зашел о Саре и Лори Кеньон. По общему мнению, Саре было бы лучше договориться о согласованном признании вины. Если они изменят формулировку на «непредумышленное убийство в состоянии аффекта», то Лори могла бы получить от пятнадцати до тридцати, отбыть треть срока… и выйти на свободу к двадцати шести-двадцати семи годам.

— Судьей назначили Армона, а он на сделку не пойдет, — сказал один из помощников прокурора. — И вообще, судьи не любят роковых страстей со смертельным исходом и в этих случаях не скупятся на сроки.

— Мне бы не хотелось видеть такую прелестную девочку, как Лори Кеньон, за решеткой среди этих отпетых красоток, — заметил другой.

Рядом с Брендоном стоял Оуэнз, частный детектив одной из страховых компаний. Он подождал, пока разговор не перешел на другую тему, затем сказал:

Брендон, я мог бы тебе кое-что сообщить по секрету.

Не повернув головы, Моуди лишь скосил глаза в его сторону.

— И что же?

— Ты знаешь Дэнни О'Тула?

— Дэнни — брачного сыщика? Конечно. Кого же он теперь пасет?

— То-то и оно. Он тут недавно слегка перепил, и, как обычно, разговор зашел о деле Кеньон. Вот послушай. После смерти их родителей Дэнни нанялся следить за сестрами. Что-то связанное со страховкой. Когда младшую арестовали, от его услуг отказались.

— Занятно, — отозвался Моуди. — Я займусь этим. Спасибо тебе.

73

— Эти люди, которые собираются купить наш дом, действуют Саре на нервы, — вдруг сказала Лори доктору Донелли.

Джастин удивился.

— Я об этом не знал.

— Да, Сара говорила, что они надоели ей своими приходами. Они собираются переезжать в августе и попросили разрешить кое-что переделать.

— Ты их когда-нибудь видела по телевизору, Лори?

Она покачала головой.

— Я не люблю таких передач.

Джастин помолчал. У него на столе лежало заключение специалиста по художественной терапии. Понемногу в набросках Лори начало что-то вырисовываться. Несколько ее последних рисунков были похожи на коллаж, и на каждом неизменно присутствовали две вещи: кресло-качалка с толстой мягкой подушкой и застывшей рядом с ним фигурой женщины; дерево с толстым стволом и тяжелыми раскидистыми ветвями перед домом без окон.

Джастин показал на эти рисунки.

— Ты помнишь, что ты это рисовала?

Лори равнодушно взглянула на них.

— Конечно. Неважный из меня художник, да?

— Все нормально. Лори, взгляни на это кресло-качалку. Ты можешь его описать?

Он увидел, как она начала ускользать. Ее глаза расширились, тело напряглось. Но он не хотел, чтобы другая личность помешала ему добиться от нее ответа.

— Попытайся, Лори.

— У меня болит голова, — прошептала она.

— Лори, ты веришь мне. Ты что-то вспомнила, так ведь? Не бойся. Ради Сары расскажи мне об этом, выскажись.

Показав на кресло-качалку, она сжала губы и обхватила себя руками.

— Покажи мне, Лори. Если не можешь сказать, покажи мне, что случилось.

— Я покажу, — слегка шепелявя ответила она детским голосом.

— Вот и хорошо, Дебби, — Джастин подождал.

Зацепившись ногами за стол, она отклонилась на стуле. Руки резко прижались к бокам, словно из держал кто-то другой. С глухим стуком передние ножки стула ударились об пол, затем она снова отклонилась назад. На ее лице застыл страх.

— Господь Всемилостивый, как сладок этот звук, — запела она тоненьким голоском.

Ножки стула ударялись о пол и вновь поднимались, словно это была кресло-качалка. Изогнувшись и держа руки неподвижно, она имитировала ребенка, который сидел у кого-то на коленях. Джастин взглянул на верхний рисунок. Да, это именно то. Подушка напоминала чьи-то колени. Ребенок, сидя у кого-то на коленях, качался в кресле и пел. Назад-вперед. Назад-вперед.

— …и Божьей милостью я попаду домой.

37
{"b":"14372","o":1}