ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Бедняжка, — сказал он. — Если не хочешь, можешь сейчас не ложиться.

В глазах отца Сара увидела ту беспомощность, что была в глазах матери.

— Тебе просто все кажется очень незнакомым, да?

Мэри старалась скрыть свои слезы.

— Лори нас боится, — пробормотала она.

«Нет, — думала Сара, — она боится идти спать. Но почему?»

Они не стали выключать телевизор. Лори уснула, лежа на полу, без четверти десять. Сара отнесла ее наверх, надела на нее ночную рубашку и положила в постель.

Войдя на цыпочках в комнату, Джон и Мэри сели с обеих сторон маленькой белой постельки и не отрываясь смотрели на подаренное им чудо. Они даже не заметили, когда Сара выскользнула из комнаты.

Лори крепко спала и долго не просыпалась. Заглянув утром в ее комнату, Сара с тихой радостью смотрела на безмятежно спавшую маленькую фигурку с разметавшимися на подушке длинными волосами. Она вновь повторила данное ею Господу обещание: «Я всегда буду заботиться о ней».

Отец с матерью уже встали. Оба выглядели измученными, но их лица светились радостью.

— Мы все время заглядывали в комнату, чтобы убедиться, что она действительно с нами, — сказала Мэри. — Я не знаю, как бы мы пережили эти два года без тебя, Сара.

Сара помогла матери приготовить любимый завтрак Лори — оладьи и бекон. Через несколько минут в комнату вбежала Лори, ночная рубашка, которая раньше ей была до пят, теперь едва доходила до икр.

Она забралась к Мэри на колени.

— Мама, — с обидой в голосе сказала она. — Вчера я хотела пойти в бассейн, а Бет беспрестанно болтала по телефону.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

10

12 СЕНТЯБРЯ 1991 ГОДА. РИДЖВУД, НЬЮ-ДЖЕРСИ

Во время мессы Сара краем глаза все время наблюдала за Лори. Вид двух гробов, стоявших на ступенях перед алтарем, казалось, гипнотизировал ее. Она не отрываясь смотрела на них уже без слез, словно не слыша ни молитв, ни музыки, ни надгробных речей. Саре приходилось брать Лори за локоть, когда нужно было встать или опуститься на колени.

По окончании мессы, когда монсеньор Фишер осенил гробы крестом, Лори прошептала:

— Мама, папа, простите меня. Я больше не буду выходить на улицу одна.

— Лори, — тихонько окликнула ее Сара.

Лори взглянула на нее невидящими глазами, затем обернулась и удивленно посмотрела на собравшихся в церкви людей.

— Так много народу. — Ее голос прозвучал по-детски робко.

В завершении запели «Господь Всемилостивый».

Стоявшая позади собравшихся в церкви пара запела вместе со всеми поначалу тихо, но мужчина, привыкший к ведущим партиям, увлекаясь, запел громче. И вскоре его чистый баритон уже заглушал более слабый голос солиста. Все в растерянности оборачивались и с восхищением смотрели на него.

«Я когда-то заблудился, а теперь обрел свой дом…»

Душевная боль Лори вдруг усилилась леденящим душу страхом. Этот голос. Он пронзил ее слух, пронзил всю ее.

— Я заблудилась, — беззвучно застонала она. — Заблудилась.

Гробы стали выносить.

Колеса катафалка под гробом ее матери скрипнули.

Она услышала размеренные шаги носильщиков.

Затем звук пишущей машинки.

— «…был слеп, но теперь прозрел».

— Нет! Нет! — истошно закричала Лори, погружаясь в спасительную темноту.

На мессу пришло несколько десятков однокурсников Лори по Клинтонскому колледжу и преподаватели с факультета. Среди них был профессор английского языка Элан Грант, который с ужасом наблюдал, как Лори потеряла сознание.

Грант пользовался большой популярностью у студентов. Ему едва перевалило за сорок. Густые непослушные темно-каштановые волосы посеребрила седина. На несколько вытянутом лице особенно выделялись глаза — большие, темно-карие, умные и живые. Он был высоким, худощавым, одевался нарочито небрежно, и многие девушки в колледже сходили по нему с ума.

Грант искренне любил своих студентов. Он преподавал в группе, где училась Лори. Он знал, что с ней произошло в детстве, и интересовался, не вызовет ли ее похищение каких-либо последствий. Но за все это время Грант обратил внимание лишь на то, что Лори не смогла на уроке написать свою автобиографию. Однако ее критические заметки о книгах, авторах и пьесах отличались глубоким содержанием и интересными мыслями.

Три дня назад, когда ее вдруг вызвали к декану, она как раз сидела у него на уроке. Занятие близилось к концу, и Грант, предчувствуя что-то неладное, решил пойти вместе с ней. Пока они шли по территории колледжа, она сказала, что отец с матерью собирались приехать, чтобы поменяться с ней машинами: она забыла поставить свою машину на техосмотр и вернулась в колледж на «седане» матери.

— Они, видимо, опаздывают, — сказала она, явно успокаивая себя. — Мама говорит, что я чересчур волнуюсь за них. Однако она не очень хорошо себя чувствует, да и папе уже семьдесят два.

От декана они узнали, что на Семьдесят восьмой магистрали произошла большая авария.

Элан Грант отвез Лори в больницу. Ее сестра Сара была уже там, пышные темно-рыжие волосы обрамляли ее лицо с большими печальными серыми глазами. Грант уже не раз встречал Сару на многочисленных праздниках, которые устраивались в колледже, и его удивляло покровительственное отношение молодой помощницы прокурора к Лори.

Лори было достаточно лишь взглянуть на лицо сестры, чтобы понять, что родители погибли. Она плакала, повторяя сквозь слезы:

— Это я виновата, я виновата, — и, казалось, не слышала, как Сара, тоже не в состоянии сдержать своих слез, убеждала ее не винить себя.

С болью в сердце Грант наблюдал за тем, как один из священников вынес Лори из нефа церкви, Сара шла возле них. Органист заиграл последнее песнопение. Несущие гроб медленно пошли по проходу во главе с монсеньором. Грант заметил, что в переднем ряду какой-то человек пробирается вдоль скамьи.

— Разрешите, разрешите, пожалуйста. Я врач, — тихо, но решительно говорил он.

Что-то заставило Элана Гранта последовать за ним по проходу в маленькую комнатку, куда отнесли Лори. Она лежала на двух сдвинутых стульях. Сара с белым, как мел, лицом склонилась над ней.

— Позвольте, — врач взял Сару за руку.

Лори пошевелилась и застонала.

Он поднял ей веки и пощупал пульс.

— Она приходит в себя, но ее необходимо отвезти домой. Она не в состоянии ехать на кладбище.

— Я знаю.

Элан видел, как отчаянно Сара пыталась сохранить присутствие духа.

— Сара, — сказал он.

Повернувшись, Сара, словно впервые заметила его.

— Сара, позвольте мне отвезти Лори домой. С ней будет все в порядке.

— Правда?

На какое-то мгновение мучительная боль на лице девушки сменилась выражением благодарности.

— Дома остался кто-то из соседей, они готовят еду… Лори вам доверяет. Вы мне очень поможете.

«Я когда-то заблудился, но теперь обрел свой дом».

Она видела, как рука с ножом приближается к ней, с рассекающего воздух ножа капает кровь. От крови промокли ее рубашка и джинсы. Она чувствовала ее, теплую и липкую, на своем лице. Что-то трепыхалось у ног. Нож уже совсем близко…

Лори открыла глаза. Она лежала в постели в своей комнате. Было темно. Что произошло?

Она вспомнила. Церковь. Гробы. Пение.

— Сара! — закричала она. — Сара! Где ты?

11

Они остановились в отеле «Виндхэм» в Манхэттене на Пятьдесят восьмой западной улице.

— Классно, — сказал он ей. — Здесь много людей из шоу-бизнеса. Самое подходящее место, чтобы устанавливать связи.

Он все время молчал по дороге с кладбища в Нью-Йорк. Они собирались на обед с преподобным Ратландом Гаррисоном, пастором «Церкви в эфире» и продюсером телепередачи. Гаррисон хотел уйти на пенсию и подыскивал себе приемника. Каждую неделю вместе с ним в качестве ведущего передачи появлялся новый священник.

4
{"b":"14372","o":1}