ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Этим вечером он шел в контору, охваченный беспокойством. Он не знал, что его главный босс находился в гараже, когда в обеденный перерыв, сидя в машине Тома Уайкера, Берни вновь шарил в отделении для перчаток в поисках интересующей его информации. Подняв глаза, он обнаружил, что босс смотрит на него через стекло автомобиля. Босс ушел, не сказав ни слова. И это было хуже всего. Если бы он разразился бранью, это бы разрядило обстановку.

Берни зафиксировал на хронометре время окончания работы. Сидевший за перегородкой ночной директор окликнул его. Лицо директора не предвещало ничего хорошего.

— Берни, освободи свой шкафчик. — В руках у него был конверт. — Здесь твоя зарплата, отпускные, оплата больничных и двухнедельное выходное пособие.

— Но... — слова протеста замерли у него на губах, когда директор взмахнул рукой.

— Послушай, Берни, тебе известно не хуже, чем мне, что у нас достаточно жалоб на то, что из машин, которые стоят в этом гараже, пропадают деньги и личные вещи.

— Я никогда ничего не брал.

— Тебе нечего было совать свой нос в бардачок Уайкера. Ты уволен.

Придя домой, все еще злой и расстроенный, Берни обнаружил, что на ужин у матери приготовлены замороженные макароны с сыром, которые она собиралась разогревать в микроволновой печи.

— День был ужасный, — жаловалась она, срывая обертку с упаковки. — Соседская детвора без конца шумела перед домом. Я велела им заткнуться, а они обозвали меня старой ведьмой. И ты знаешь, что я сделала? — Она не стала дожидаться ответа. — Я вызвала копов и пожаловалась. Тогда один из них подошел и нагрубил мне.

Берни схватил ее за руку.

— Ты вызывала сюда копов, мама? Они не спускались в подвал?

— Зачем им спускаться в подвал?

— Мама, я не хочу, чтобы здесь бывали копы, никогда.

— Берни, я уже несколько лет не спускалась в подвал. Ты ведь поддерживаешь там чистоту, не так ли? Я не хочу, чтобы оттуда в квартиру проникала пыль. У меня ужасная аллергия.

— Там чисто, мама.

— Будем надеяться. Ты неаккуратный, как твой отец. — Она хлопнула дверцей печи. — Ты больно схватил меня за руку. Больше так не делай.

— Не буду, мама. Извини.

Следующим утром Берни отправился на работу в обычное время. Он не хотел, чтобы мать знала о его увольнении. Однако на этот раз он отправился не в гараж, а на мойку машин в нескольких кварталах от дома. Здесь он уплатил за полное обслуживание своего «шевроле» восьмилетней давности. Чистка салона, мойка, полировка снаружи и изнутри. После обслуживания машина, несмотря на свою старость, приобрела респектабельный вид и вновь обрела свой первоначальный темно-зеленый цвет.

Он никогда не чистил ее, за исключением тех нескольких случаев в году, когда мать заявляла, что в следующее воскресенье собирается в церковь. Все, конечно же, было бы по-другому, если бы ему предстояла прогулка с Меган. Он начистил бы свою старушку до зеркального блеска.

Берни знал, что ему делать. Он думал об этом всю ночь. Может быть, он неспроста лишился своей работы в гараже. Возможно, все это часть одного большого замысла. Ему было явно недостаточно видеть Меган столько времени, сколько ей требовалось, чтобы поставить или взять из гаража свой «мустанг» или служебную машину третьего канала.

Ему хотелось находиться рядом с ней, снимать ее на видео, чтобы потом прокручивать пленку по ночам на своем видеомагнитофоне.

Сегодня он купит видеокамеру на Сорок седьмой улице.

Но для этого ему надо заработать деньги. Нет лучшего водителя, чем он, поэтому можно заработать, используя свою машину как такси. Это также обеспечит ему большую свободу. Свободу ездить в Коннектикут, где Меган Коллинз жила, когда не работала в Нью-Йорке.

Он должен быть осторожным, чтобы оставаться незамеченным.

«Это называется „навязчивая идея“, Берни, — объяснил ему псих в Рикерз-Айленде, когда он пристал к нему с вопросом, что с ним. — Я думаю, что мы бы помогли тебе, но если это чувство придет к тебе вновь, тебе нужно будет обратиться ко мне и пройти лечение».

Берни знал, что он не нуждается ни в каком лечении. Ему просто было необходимо находиться рядом с Меган.

22

Тело Элен Петровик пролежало весь вторник в спальне, где ее настигла смерть. Никогда не водившая дружбу с соседями, она уже распрощалась с теми немногими, с кем обменивалась приветствиями, а ее машина стояла скрытая от глаз в гараже арендованного ею кондо.

И только когда владелец кондо заехал в конце дня, он обнаружил мертвую женщину, лежавшую возле кровати.

О смерти незаметного эмбриолога из Ныо-Милфорда в штате Коннектикут было кратко упомянуто в программе новостей нью-йоркского телевидения. На сенсацию она не тянула. Следов взлома или сексуального нападения обнаружено не было. Кошелек жертвы с двумя сотнями долларов в нем находился в комнате, так что ограбление тоже исключалось.

Соседка, живущая через улицу, сообщила, что у Элен Петровик был один посетитель — мужчина, который и раньше бывал у нее. И всегда поздно вечером. Ей никогда не удавалось разглядеть его как следует, но она знала, что он был высокого роста. Соседка полагала, что это был любовник, потому что он всегда ставил свою машину во вторую половину гаража Петровик. Она считала, что покидал он ее ночью, потому как по утрам он никогда не попадался ей на глаза. Как часто она видела его? Может быть, с полдюжины раз. Автомобиль? Темный «седан» последней модели.

Обнаружив некролог своей бабушки, Меган позвонила в больницу, где ей сказали, что мать спит и состояние ее удовлетворительное. Уставшая до изнеможения, она пошарила, в аптечке в поисках снотворного, легла в постель и проспала до тех пор, пока будильник не разбудил ее в шесть тридцать утра. Немедленно позвонив в больницу, она убедилась, что сон у матери был хороший, и что основные показатели состояния ее здоровья находятся в норме.

Пролистывая за чашкой кофе «Тайме», Меган с ужасом обнаружила в хронике из Коннектикута сообщение о смерти доктора Элен Петровик. Здесь же была помещена ее фотография. Глаза доктора на ней были печальными и загадочными. «Я беседовала с ней у Маннинга, — пронеслось у нее в голове. — Она заведовала лабораторией, где при криогенных температурах хранятся эмбрионы. Кто убил эту тихую интеллигентную женщину? — терялась в догадках Меган. И тут ей в голову пришла другая мысль. — Как сообщалось в газете, доктор Петровик оставила свою работу и следующим утром собиралась выехать из Коннектикута. Не по этой ли Причине Маннинг отказал им в съемках специального репортажа о клинике?»

Звонить Тому Уайкеру было слишком рано, а вот перехватить Мака до его отъезда на работу еще было можно. Меган знала, что ей предстоит кое-что еще, и время для этого сейчас было самое, что ни на есть подходящее.

Мак торопливо поздоровался с ней.

— Извини, Мак. Я знаю, что выбрала не самый удачный момент для звонка, но мне необходимо поговорить с тобой, — сказала она.

— Ну что ты, Мег. Только подожди минутку.

Он, должно быть, прикрыл рукой микрофон. Она слышала его приглушенный, но в то же время раздраженный голос: «Кайл, ты оставил свою домашнюю работу на обеденном столе».

Через некоторое время он пояснил:

— У нас так каждое утро. Я говорю ему, чтобы он клал свои тетради в портфель еще с вечера. Он не делает этого, а утром вопит, что потерял их.

— А ты почему не положил ее в портфель вечером?

— Это дурная привычка. — Его голос переменился. — Как твоя мать, Мег?

— Неплохо. У нее, действительно, все в порядке. Она крепкая женщина.

— Такая же, как ты.

— Нет, я не такая крепкая.

— А, по-моему, даже слишком, если не рассказала мне о той женщине, что погибла от ножа убийцы. Но этот разговор мы продолжим в другое время.

— Мак, не мог бы ты заехать ко мне на три минуты по пути на работу?

— О чем разговор. Вот только Их Милость сядет в автобус.

Меган знала, что до приезда Мака у нее есть не больше двадцати минут, чтобы принять душ и одеться. Звонок раздался, когда она причесывала волосы.

16
{"b":"14378","o":1}