ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Он услышал, что мы говорим о нем, — предположил Джонатан.

— Вполне возможно, милый, — согласилась с ним Дина, целуя его в белокурую шелковую макушку.

— Он просто опять проголодался, — объявил Дон. Он наклонился, взял визжащий сверток в руки и вручил его Дине.

— Ты уверена, что мы с ним не близнецы? — спросил Джонатан.

— Да, уверена, — сказала Дина. — Но он твой брат, и это ничем не хуже.

Она приложила ребенка к груди.

— У тебя моя оливковая кожа, — приговаривала она, поглаживая его щеку, чтобы он взял грудь. — Ты мой маленький птенчик. — Она улыбнулась мужу. — Знаешь, Дон, это вполне справедливо, что один из наших детей похож на меня.

В пятницу Меган выехала ранним утром, чтобы к половине одиннадцатого успеть добраться до дома приходского священника церкви святого Доминика на окраине Трентона.

Она позвонила молодому пастору вчера, сразу после обеда, и условилась с ним о встрече.

Дом священника представлял собой вытянутое трехэтажное строение викторианской эпохи, окруженное верандой и украшенное резным фронтоном. Гостиная была невзрачной, но уютной. Особое настроение здесь создавали тяжелые стулья причудливой формы, инкрустированный столик, старомодные торшеры и потертый персидский ковер. В камине полыхали и потрескивали поленья, согревая своим жаром эту обитель.

Отец Радзин открыл ей дверь, извинился за то, что был занят телефонным разговором, проводил ее в комнату и ушел наверх. В ожидании священника Меган раздумывала над тем, что такой, наверное, и должна быть комната, где попавшие в беду люди могли бы облегчить свою душу признанием, не боясь встретить осуждение и непонимание.

Она не знала точно, о чем она спросит священника. Но произнесенная им похвала во время заупокойной мессы убедила ее в том, что он хорошо знал Элен Петровик и питал к ней добрые чувства.

На лестнице послышались шаги, и он появился в комнате, вновь извинившись за то, что заставил ее ждать. Взяв стул, он сел напротив и сказал:

— Чем я могу помочь вам, Меган?

Не "Чем могу служить?",а "Чем могу помочь?". Незаметный оттенок произнесенного вопроса, как ни странно, действовал успокоительно.

— Я должна выяснить, что на самом деле представляла собой Элен Петровик. Вы слышали о ситуации в клинике Маннинга?

— Да, конечно. Я слежу за развитием событий и видел в сегодняшней газете вашу фотографию рядом с той бедной девушкой, погибшей от ножа убийцы. Сходство довольно поразительное.

— Я не видела эту газету, но знаю, о чем вы говорите. На самом деле, все с этого и началось. — Меган подалась вперед, молитвенно сложив руки. — Помощник прокурора штата, расследующий убийство Элен Петровик, считает, что мой отец устроил Элен к Маннингу, а затем убил ее. Я же так не считаю. Слишком многое не имеет смысла. Зачем ему было нужно устраивать в клинику человека, не подготовленного к такой работе? Какую пользу он мог извлечь для себя, устраивая ее именно на место в лаборатории?

— Всегда есть причина, Меган, а иногда даже несколько, для каждого поступка, совершаемого любым человеком.

— Именно это я и хочу сказать. Я не могу найти ни одной, не говоря уж о нескольких. Получается просто бессмыслица какая-то. Да разве бы стал отец связываться с Элен, если бы знал, что она блефует? Я знаю, что он очень добросовестно относился к своей работе и придавал огромное значение тому, чтобы поставлять своим клиентам подходящих людей. Мы часто говорили с ним об этом.

Недопустимо рекомендовать неквалифицированного человека на работу в такой тонкой сфере медицины. Чем больше они проверяют лабораторию в клинике Маннинга, тем больше находят ошибок. Я не могу понять, зачем нужно было отцу сознательно создавать такую ситуацию. А сама Элен Петровик? У нее что, не было никакого чувства ответственности? Разве ее не беспокоило то, что эмбрионы страдают и гибнут в результате ее небрежности, беспечности или некомпетентности? По крайней мере, часть из них предназначалась для имплантации в расчете на последующее рождение детей.

— Имплантация и рождение, — повторил отец Радзин. — Интересный этический вопрос. Элен Петровик не относилась к тем, кто регулярно посещает церковь, но, если приходила, то всегда на последнюю воскресную мессу и оставалась попить кофе. Я чувствовал, что у нее было на сердце что-то такое, о чем она не решалась заговорить. Но должен сказать вам, что если бы мне пришлось характеризовать ее, то я бы только в последнюю очередь употребил такие слова как «небрежность», «беспечность» и «некомпетентность».

— А как насчет ее друзей? С кем она была близка?

— Я не знаю таких. С некоторыми из ее знакомых я встречался на этой неделе. Все они, так или иначе, отмечали, как мало, в действительности, они знали Элен.

— Я опасаюсь за ее племянницу Стефани. Вам приходилось когда-нибудь видеть молодого человека, который является отцом ее ребенка?

— Нет. И насколько я понимаю, другим тоже.

— Что вы думаете о самой Стефани?

— Она совершенно не похожа на Элен. Конечно, она еще очень молода и находится в нашей стране меньше года. Теперь она в одиночестве. Вполне может быть, что появился отец ребенка, и она решила испытать с ним судьбу.

Он наморщил лоб. Совсем как Мак, подумала Меган. Отцу Радзину было под сорок, немного больше, чем Маку. Почему она сравнивает их? Наверное, потому что в них чувствовалось здоровое нравственное начало, решила она.

Она поднялась.

— Я отняла у вас много времени, отец Радзин.

— Задержитесь еще на одну-две минутки, Меган. Садитесь. Вы подняли вопрос о том, какими мотивами мог руководствоваться ваш отец, устраивая Элен в клинику. Если вы не можете раздобыть сведений о Элен, мой вам совет: продолжайте поиски причины, которая могла подтолкнуть его к участию в этом деле. Не думаете ли вы, что у него был роман с ней?

— Я очень сомневаюсь в этом. — Она пожала плечами. — Он и так разрывался между двумя семьями.

— Тогда, может быть, деньги?

— Это тоже не подходит. Клиника Маннинга выплатила фирме «Коллинз энд Картер» обычный гонорар за Элен и доктора Уильямса. Мой опыт изучения юриспруденции и человеческой натуры показывает, что любовь к деньгам является основной причиной большинства совершаемых преступлений. Но здесь это не подходит. — Она поднялась. — Теперь мне, действительно, пора идти. У меня назначена встреча с адвокатом Элен в ее доме в Лоренсвилле.

Когда Меган приехала, Чарлз Поттерз уже ждал ее. У нее была непродолжительная встреча с ним на заупокойной службе по Элен. Теперь, когда ей представилась возможность разглядеть его повнимательней, она пришла к выводу, что он был типичным семейным адвокатом, каких показывают в старых кинофильмах.

Его темно-синий костюм был ультраконсервативным, рубашка безупречной белизны, узкий синий галстук неброских тонов, розовое лицо, редкие седые волосы гладко причесаны. Очки без оправы делали его карие глаза удивительно живыми.

Что бы там ни забрала с собой Стефани, внешний вид комнаты, в которую они вошли, остался неизменным. Все в ней показалось Меган таким же, как неделю назад, когда она была здесь. «Сила привычки, — подумала она. — Сосредоточься». Затем она заметила, что с каминной доски исчезли прелестные дрезденские статуэтки, которыми она любовалась в прошлый раз.

— Ваш друг, мисс Коллинз, доктор Макинтайр, отговорил меня от того, чтобы немедленно сообщить о краже вещей, но боюсь, что больше я не могу ждать. Как попечитель, я несу ответственность за все имущество Элен.

— Я понимаю вас. Мне просто хочется попытаться найти Стефани и убедить ее вернуть вещи. Если будет выписан ордер на арест, то она может быть депортирована. Мистер Поттерз, — продолжала она, — я гораздо сильнее беспокоюсь по поводу самой Стефани, чем о взятых ею вещах. У вас с собой записка, которую она оставила?

— Да. Вот она. Меган прочла ее.

Вы когда-нибудь встречали этого Яна?

— Нет.

— Что думала Элен по поводу беременности своей племянницы?

56
{"b":"14378","o":1}