ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Таков Леппингтон, город, выстроенный на крови. Рабочих с мясного завода Леппингтона прозвали «красными» задолго до появления коммунизма. По ночам можно было видеть, как они возвращаются домой, с головы до ног красные от крови забитых в тот день животных.

Затем шел отрывок с типично открыточными видами города: почта и мини-универсам (в прошлом лечебница для прокаженных), церковь святого Колмана (основана в 670 году от Рождества Христова, изначально кельтская, затем римская, затем англиканская, разрушена ударом молнии в 681 гoдy от Рождества Христова, землетрясением в 1200 году от Рождества Христова, с поперечным южным нефом, поврежденным нацистским «штукасом» в 1945 году от Рождества Христова), кладбище, где на древних надгробиях изображены воины, сражающиеся, оседлавшие или даже совокупляющиеся с монстрами, — историки до сих пор спорят из-за этих барельефов.

За панорамой кладбища следуют виды реки. Рассказ продолжается:

— Считается, что река Леппинг получила свое название в доисторические времена от имени богини — согласно британскому обычаю. В Шотландии река Клайд названа в честь богини Клоты, чье имя расшифровывается как «Божественная очищающая»; название реки Ди происходит от Дева, что означает «богиня»...

Вновь панорамные съемки Леппинга: стремительно мчащаяся вода взбивает белую пену вокруг гигантских валунов; мальчик вооружился удочкой в оптимистичной надежде поймать лосося.

Голос с американским акцентом продолжает мягко выговаривать слова:

— Название Леппингтон — северного происхождения и впервые появляется в писаниях некой святой Хильды, настоятельницы аббатства Уитби, жившей на рубеже шестого века от Рождества Христова. Она вознеслась к славе, заставив броситься с обрыва всех местных змей и завершив этот богоугодный подвиг тем, что отсекла им головы хлыстом.

Монахиня с хлыстом, обезглавливающая фаллоподобных змей? Если это не заставит вас вспомнить фрейдистские символы садомазохизма, то вы, наверное, просто не поняли старика Зигмунда. Как бы то ни было, в году 657 от Рождества Христова она отправила послание местному правителю, королю Нортумбрии Осви, в котором писала: «Леппингсвальт (как в те времена называлось это место) — рассадник демонов, что протыкают пупок и сосут кровь чад божьих. Они разжирели на крови невинных и нападают на путников, людей торговых и паломников без разбора. Они видят в темноте, и все они ведают некромантию». Продолжение послания выдержано в том же гневном тоне, святая Хильда даже обвиняет демонических обитателей Леппингтона в том, что они тачают сапоги и поставляют провиант самому Сатане. Заканчивает настоятельница свое послание мольбой сжечь Леппингтон, или, точнее, Леппингсвальт, дотла, а землю, на которой он стоял, засыпать солью. Старый и испытанный способ уничтожить дом с привидениями. Но — всегда ведь где-то есть «но»... — доброжелательно продолжает голос-накладка, а по экрану идут панорамные кадры городского кафе «Приятного аппетита»... Наше фирменное блюдо: свиной пирог с сидром.Но Леппингсвальт был домом для более чем двух сотен рудокопов, добывавших олово. Добыча олова была грязным, крайне опасным, узкоспециализированным трудом, а само олово было жизненно важно для королевской казны. Убив рудокопов — пусть они и были ярыми язычниками с кучей антисоциальных привычек, — король собственными руками пробивал гигантскую брешь в своих доходах. А потому старый хитрец вместо того, чтобы вырезать жителей городка во имя Христа, предложил святой Хильде, чтобы она взялась насильственно окрестить и обратить в истинную веру языческое население Леппингсвальта и даже надзирать за возведением церкви. Тем все и кончилось. Массовое крещение имело место в водах реки Леппинг, которые по ходу дела унесли жизни трех монахов из аббатства Уитби: старые боги не собирались сдаваться без борьбы. Церковь построили, и, как я уже упоминал, она вскоре пала жертвой молнии. А богобоязненные христиане за пределами Леппингтона, лишившегося прежнего своего имени, перешептывались, что рудокопы в туннелях, как и прежде, поклоняются старым богам. Эти туннели, кстати, со временем превратили скальную породу под Леппингтоном в подобие гигантской губки, в которой сегодня, пожалуй, больше дыр, чем камня. Не один геодезист, вероятно, задумывался над тем, что однажды весь город может провалиться в один гигантский кратер.

На экране вновь появляются голова и плечи светловолосого рассказчика. Он улыбается.

— Итак, вот он, Леппингтон. Город, выстроенный на крови. Последний бастион языческих верований.

Рассказ продолжается, по экрану проходят местные достопримечательности: замковый холм с живыми изгородями вместо гордых стен, местный музей (построенный и финансируемый семьей Леппингтонов, где целый этаж посвящен выставке мумифицированных охотничьих трофеев полковника Леппингтона), место, где находилась местная виселица, на которой окончил свой путь не один вор или разбойник с большой дороги...

Бернис сонно, уютно, тепло. Она так расслабилась, что голова упала на подушку, и теперь телевизор, кажется, лежит на боку. Свет от лампы на прикроватном столике кажется приглушенным, от этого тени по углам комнаты становятся еще гуще. Наверное, снова упало напряжение. Такое часто случается в этом городке, затерянном в холмах Северного Йоркшира. Мягко, с ритмичным шепотом, то возникающим, то вновь уходящим, будто спокойное дыхание спящего ребенка, падает дождь. Она позволяет себе расслабиться, подстраиваясь под звук дождя.

Тепло и безопасно в постели... тепло и безопасно.

Сонно Бернис оглядывает комнату: платяной шкаф, зеркало, тени, ставшие еще более густыми и мягкими, — ведь напряжение опять упало. Желтое пятно света от лампы. Синие шторы. На стене над кроватью — портрет девушки в белых одеждах, стоящей по колено в реке. Похожая на паука трещина в стеклянной панели над дверью в ванную — странное место для окна. Чтобы пропускать дневной свет, наверное; не для того, чтобы смотреть сквозь него. Ее обувь, выстроившаяся в ряд вдоль стены: сапоги до колен из черной лакированной кожи с острыми носками и на высоком каблуке, замечательно высоком, почти что шпильки. Удачная покупка, с уютным удовлетворением думает она, очень удачная.

Тепло и безопасно в постели... теперь все хорошо. Я скоро засну.Она от души зевает и сворачивается в теплой постели, как в гнезде. Голос рассказчика в телевизоре, мягкий, Как масло, успокаивает... Слова ласкают ее слух, проникая все глубже. Приятный голос. Успокаивающий, теплый, дружелюбный...

Некоторое время спустя виды города сменяются интерьером. В мрачной комнате на постели сидит человек. Очевидно, он установил работающую камеру на что-то примерно высоты бюро, которое она с вечера подтащила к двери, догадывается Бернис. Затем человек входит в поле зрения камеры, садится на постель и начинает говорить. Он говорит еще более мягко, и все же по его голосу ясно, как он поражен.

— Знаете, я никогда не верил в сверхъестественное, — шепчет он. — До сих пор не верил. Сейчас начало четвертого, за окном темно, хоть глаз выколи. Здесь внутри... как будто все здание, вся гостиница заряжена каким-то электричеством. Ночью я видел самые невероятные сны. Знаю... — Он улыбается в камеру, и стекла очков, поймавшие свет лампы на столике возле кровати, наливаются золотом. (Лампа такая же, как эта, думает Бернис, сонно переводя на нее взгляд. Забавно, что я не замечала этого раньше.)— Я знаю, сны не являются доказательством сверхъестественного... но. Господи, я так возбужден, что не знаю, с чего начать. Я снимал людей, украденных инопланетянами в Арканзасе, вервольфов в России, всяческих барабашек от Нью-Йорка до Тимбукту, — все это чушь, галиматья, нелепость, яйца выеденного не стоит. Я все это слышал, но никогда не верил, никогда ничего не чувствовал, не было того самого ощущения вот здесь, под ложечкой, — он вдавливает оба кулака в живот, — что это все хотя бы отчасти правда. Пока я не попал сюда, в маленький английский городок под названием Леппингтон. Теперь... теперь просто смотрите.

3
{"b":"14384","o":1}