ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ли даже успел прочесть табличку на стеклянной витрине:

Меч римского легионера (ок. 200 г. после Р.Х.). Найден здесь же в ребрах жертвы. Считается, что скелет принадлежал женщине лет 20. Череп не найден. Жертвоприношение или убийство.

Николь придерживала дверь от уборной, служившую им носилками, обеими руками, временами отбрасывая кивком свои длинные белокурые волосы или пытаясь сдуть их пряди, падавшие на потное лицо.

– Места тут маловато, – сказала она, запыхавшись, – но вообще-то мы могли бы поместить ее вон за той экспозицией.

Ли кивнул.

– Давайте отнесем ее туда. Места там хватит, ее можно будет поставить прямо рядом с монахом.

В конце комнаты находилась экспозиция, изображавшая, как указывалось на табличке, «Вознесение молитвы Роджером Ролли – писателем, отшельником и мистиком (р. 1300 г., ум. в Михайлов день 1340 г.)». Там перед копией алтаря, изготовленной из фибергласса, стоял манекен коленопреклоненного монаха, сильно смахивающего на святого, чьи карие глаза были подняты к небу в истовой молитве. Фигура была одета в монашью рясу, а в серебряных волосах из нейлона сияла большая тонзура.

«Солнечная батарея для секс-машины», – такова была весьма неподходящая к обстановке мысль Ли, когда он исхитрился подтащить куда надо дверь от уборной, на которой лежало тело, подрагивавшее при каждом сотрясении.

– Ну вот и получилось, – сказала Николь, опуская свой конец двери на дюйм, с опасностью отдавить пальцы, и ставя край двери на выступ пьедестала экспозиции. – Чуть-чуть пододвинь со своего края. Ли.

Дверь наконец была устроена, для чего пришлось несколько отодвинуть алтарь к самой стене.

Странно, но теперь сцена с молящимся монахом выглядела даже лучше. Теперь он молился над мертвой женщиной. Жена Джада тут же прикрыла ее тело пыльной простыней, обнаруженной в кладовке.

– Ты говорила, что в лесу лежит еще одно тело? – спросила Сью у Николь.

Все еще задыхающаяся Николь кивнула.

– Босток. Но он заслужил, чтобы валяться там и гнить.

– Жаль все-таки, что мы не можем вызвать «скорую». Пусть бы занимались этим делом.

– И нам тут же пришлось бы давать ответы на очень трудные вопросы полиции? – Николь покачала головой. – Придется справляться одним.

Когда в разговор вмешался Ли, он сам подивился своему деловому тону.

– А кто-нибудь видел, куда девался человек, у которого на лице птица?

– Насколько я знаю, он все еще жив, – ответила Дот Кэмпбелл. – Но сколько времени они протянут, я не знаю. Группы крови у них не совместимы. Думаю, птица умрет первой. Она начнет разлагаться. Тогда у мужчины начнется заражение крови, которое убьет его за несколько часов.

– Господи, что за смерть! – воскликнула Сью и с трудом проглотила отвратительный вкус, который осел у нее на языке. – Вообразите – птица растет на твоем лице, ее плоть и кровь смешиваются с твоей плотью и кровью.

И в это мгновение Николь вспомнила о человеке в лесу, у которого пара глаз смотрела на мир прямо из живота. Уходя из Гостевого Центра, она все еще продолжала думать об этом человеке.

3

– Ну и что вы думаете об этом? – спросил Джад.

Они сидели в пивном баре гостиницы, которая стояла там, где грязный проселок, ведущий к амфитеатру, сходился с шоссе.

Сэм попивал пиво. Оно было плохое, теплое и казалось очень горьким. По правде говоря, оно ничем не отличалось от прочих сортов английского пива, которые он успел попробовать раньше.

Теперь он уже начинал привыкать, но все еще не чувствовал себя достаточно компетентным, чтобы судить – хорошее ли это пиво, или же в него только что написал проходивший мимо кот?

– Не слишком противное, – ответил Карсвелл. Это заявление, как понял Сэм, следовало считать высокой похвалой.

Джад облизал губы перед тем, как сделать новый глоток.

– Не знаю, – сказал он. – Я представлял себе что-то покрепче, посильнее, повкуснее.

– Помните, – сказал Карсвелл, – что это суровые послевоенные годы, когда все по талонам и все затягивают ремни на животах. Не угодно ли вам чего-нибудь перекусить?

Сэм поглядел на Джада, пока Карсвелл изучал меню, написанное мелом на доске. Оно предлагало пирог со свининой, сандвичи и нечто под названием «Кроличья выпечка». И с чего это Карсвелл так помягчел? Он прямо переродился, был в отличном настроении – и все это за пятнадцать минут езды от города. Почему он ставит им выпивку, приглашает закусить? Господи, да он даже спрятал куда-то свое постоянное кислое выражение лица и демонстрирует какое-никакое обаяние.

По выражению лица Джада Сэм понял, что того угнетают те же самые вопросы.

Что говорить – ему же известно изречение: «Бесплатных ужинов не бывает». И он уверен – Карсвелл ни для кого ничего не сделает без надежды на крупную прибыль. Какова же игра Карсвелла? Чего он от них ждет?

– Я собираюсь взять пирог со свининой, – произнес Карсвелл. – Кто составит мне компанию?

Сэм и Джад покачали головами и поблагодарили.

– Нет? Ладно, – ровным голосом сказал Карсвелл. – А как насчет пива? Нет? Ну, когда будете готовы для второй порции, скажите. У меня еще есть кое-какие монеты сороковых годов. Нет причины пропадать им задаром. Знаете, а это пиво уже оказывает на меня действие. В нем больше хмеля, чем в тех сортах, к которым я привык. Каково ваше мнение?

Пока Джад и Карсвелл болтали о пиве, Сэм позволил себе получше рассмотреть пивную. Она мало чем отличалась от других английских пивных, которые он успел посетить. Здесь не было ни проигрывателей, ни игровых автоматов. Стулья с твердыми сиденьями; помещению не помешал бы ремонт. В баре сидели еще с полдесятка людей. Двое были в мундирах ВВС. В дальнем конце комнаты сидела пожилая супружеская пара. Перед ними стояли полупинтовые кружки. Парочка бросала быстрые взгляды на Сэма. Женщина явно говорила о нем и даже прикрывала рот ладонью, причем сам этот жест казался излишне театральным. У мужчины были густые усы и очки в черной оправе.

Сэм посмотрел на свои светлые, военного образца брюки, кеды и рубашку с открытым воротом, цвета хорошо созревшего лимона. Да, тут его одежда бросалась в глаза так же, как «рейндж-ровер», который они из осторожности спрятали за кустами.

Через несколько минут шептавшаяся парочка допила пиво и вышла, причем дама еще раз оглядела Сэма с ног до головы, будто не могла наглядеться на одежду, которую он носил.

Между тем Карсвелл уже успел сходить к стойке бара. Его полотняный костюм тоже привлек удивленные взгляды летчиков ВВС.

Когда Карсвелл вернулся от стойки с выпивкой, он без всякой связи с предыдущим сказал:

– Знаете, а я своего папашу просто ненавидел. Он постоянно или был пьян, или гонялся за бабами. Не знаю, почему моя мать так держалась за него, но что бы он ни делал, она всегда находила для него оправдания. В уик-энд он вваливался в дом во время завтрака, весь в порезах, в синяках, в разорванной одежде. – Карсвелл снял пальцем пену с края стакана и облизал палец. – И такое происходило не раз и не два. Так бывало почти каждую неделю. Я так думаю, что он нарочно ввязывался в потасовки. Подозреваю, что он страдал аллергией на алкоголь, тот просто превращал его в сумасшедшего. Во всяком случае, такая жизнь тянулась годами. Но однажды, когда мне было лет восемь, я спросил мать, почему отец является домой в таком ужасном виде. – Карсвелл наклонился вперед, поставив локти на стол. – И знаете, что она мне ответила?

Сэм покачал головой, совершенно не понимая, зачем Карсвеллу понадобилось обнажать перед ними душу.

– Она сказала, что отец работает на лорд-мэра Лондона и что у него невероятно важная работа. – Он перевел взгляд с Джада на Сэма. – Она сказала, что он сражается с дьявольским змеем. – Карсвелл улыбнулся своей бесцветной улыбкой. – Вы можете поверить такому? Чтобы защитить мальчишек от правды, состоявшей в том, что их отец пьяница, дебошир и распутник, она создала совершенно сногсшибательную историю. Она нам рассказывала, как этот чудовищный змей, длиной в шесть лондонских двухэтажных автобусов, выползает из Темзы каждый уик-энд, чтобы разрушить до основания Вестминстерское аббатство.

60
{"b":"14385","o":1}