ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Барбекю? – Сэм решил, что его разыгрывают. – Шутка?

– Нет. Мы будем ужинать на свежем воздухе.

– А где взять еду на сорок человек? – Сэм взял прут. – Постой-ка, уж не собираешься ли ты повторить тот трюк с пятью хлебами и парой рыб?

– Карсвелл обливает своим презрением людей из амфитеатра. Он считает их толпой невежественных недоумков. А среди нас оказался ушедший на покой мясник. Он и еще один мужик поймали в холмах заблудившуюся овцу. Я одолжил ему самый острый из моих кухонных ножей, и мы, черт возьми, собираемся зажарить эту скотину целиком. Придешь?

– А как же!

Сэм предполагал, что все это сводится к попытке убить время. В этом случае он использовал слово «время» в качестве фигуры речи. Вообще-то оно вызывало у него неприятный привкус во рту. Ведь вполне возможно, что именно в момент проведения праздника их опять унесет поток времени.

И тогда они снова окажутся в амфитеатре сидящими на привычных местах. «Сопровождающие» в своих театральных костюмах. Джад, уже который раз втыкающий булавку в свой воротник.

Но люди все равно хотели развлечься. Впервые за все время этой проклятой круговерти Сэм услышал смех. Люди собирали хворост для костра. На речном берегу Джад с помощью Сэма воздвигал раму с вертелом, на котором будут жарить овцу.

В этот вечер «скачок» так и не состоялся. Когда солнце спустилось за холмы, они разожгли костер и зажарили свою овцу. Сэм не мог вспомнить, когда он ел что-нибудь вкуснее, чем эти куски баранины, которые он брал прямо пальцами. Вероятно, какие-нибудь нервные окончания его тела стремились ухватиться за что-то нормальное, привычное. Барбекю, еда, разговор – все это было таким нормальным, таким милым. Джад протянул ему тарелку с ломтем шипящего мяса и сказал:

– Помнишь, о чем ты говорил несколько часов назад? О том, что за всем этим стоит определенная причина? Что нас послали в прошлое, чтобы спасти человечество? Так вот... – Джад отдал ему тарелку, и его глаза сверкнули в свете костра. – Я поверил тебе, Сэм. Я думаю, ты стоишь на верном пути.

– Черт! Какое облегчение услышать такие слова. Карсвелл держит меня за полупомешанного. Торчит на своей яхте и, похоже, собирается оставаться там, пока преисподняя не замерзнет.

– Это уж его проблема. А я вовсе не считаю тебя сумасшедшим. Нам вот что надо сделать: усадить Ролли в следующий раз, когда мы с ним встретимся, за стол и выяснить у него, каким образом он передвигается во времени. – Джад поднял глаза на Сэма. – Знаешь, я думаю, что это наша единственная надежда.

Вот и все, о чем они в этот вечер договорились. Потом они присоединились к другим, сидевшим на берегу, и с интересом наблюдали, как горит костер, как все еще шипит на вертеле остов овцы. Брызги жира падали вниз, вспыхивали голубым пламенем на пылающих углях. Дивный аромат жаркого разносился по всей округе.

Наконец люди вернулись в свой автобус и в свои машины, чтобы поспать. Джад отвел Сэму койку в свободной каюте, а Зиту устроили на кресле-кровати в гостиной. В углу каюты Сэма стоял телевизор. Теперь он был совершенно бесполезен. Так, ящик, набитый пластмассой и всевозможными проводниками. Но для Сэма это все еще был символ прежней жизни, которая осталась у него где-то за спиной. После того как Сэм пожелал всем остальным спокойной ночи, он остановился у телевизора и долго гладил его крышку, ощущая под пальцами гладкую прохладную пластмассу. Странно, но это действовало успокаивающе. Может быть, истинно верующего так же успокаивает одно пребывание под крышей церкви, синагоги или мечети. Хотя не было даже электричества, чтобы подключить «ящик», но Сэму казалось, что тот тихонько гудит, подпитываемый собственной магической энергией.

Сэм, конечно, понимал, что все это иллюзия, но ему безумно хотелось нажать на любую клавишу телевизора, хотя бы для того, чтобы прочесть несколько старинных объявлений, которые всегда почитал жутко банальными. Это было бы все равно чт.о увидеть улыбающееся лицо старого друга.

А спустя несколько минут Сэм уже лежал на своей узкой койке, ощущая, как мерно покачивается под ним лодка, когда речное течение внезапно ударяет в ее борт. Из-за реки доносился крик какой-то ночной птицы. Далеко-далеко лаяла собака. Этот звук показался Сэму почти музыкой, которая долго плыла в воздухе. Несмотря на все случившееся в последние дни, он ощущал странное единение с миром, чувство, которого раньше не было.

Может быть, это потому, что он за очень долгое время хорошо и сытно поел?

А может, это чувство родства со своими товарищами по путешествию во времени, возникшее теперь, когда он понял, что у них у всех есть общая задача, общий долг? Как далеко это может их завлечь, Сэм не знал.

Он слышал поющий женский голос. Вероятно, это был кто-то из туристов, прогуливавшихся перед сном по берегу реки, чтобы полюбоваться лунным светом. Голос пел гимн «Вперед, христианское воинство». Сэм не мог бы объяснить, почему сейчас этот гимн показался таким важным и приличествующим моменту:

Вперед, христианские воины, на вечную битву вперед! Пусть крест Иисуса распятого невидимо в бой вас ведет!

Слушая эти слова, звучавшие тихо, точно колыбельная, Сэм незаметно скользнул в сон.

Глава 34

1

На следующее утро ощущение нормальности происходящего получило новое подкрепление в виде хорошего завтрака из яиц, бекона и грибов. Джад, Дот, Зита и Сэм завтракали, сидя вокруг складного столика, расставленного на палубе Джадовой лодки. Для Сэма все, даже самые обычные проявления домашнего уюта и домашней жизни стали необыкновенно радостными и жизнеутверждающими. Даже такие, как помол перца-горошка на специальной мельничке. Этим душистым порошком потом посыпали яичные желтки.

Джад умудрился забрызгать беконным жиром свои брюки, и Дот огорченно сказала ему: «Сколько раз я говорила тебе, что надо надевать передник, когда ты кухаришь». А потом улыбнулась и стала изображать, как Джад будет оттирать жир с помощью точильного камня, сидя на берегу реки. Джад играл роль хозяина в типично английском духе, разговаривая преимущественно о погоде. «Отличная погодка для плавания», – сказал он. А Сэм подумал, что в барах Нью-Йорка такое выражение многие поняли бы несколько иначе. Зита попросила разрешения воспользоваться хозяйским шампунем, чтобы помыть свои великолепные каштановые волосы. А Дот ответила, что у нее есть шампунь с хной и что Зита может им пользоваться сколько угодно, так как он придаст ее чудным волосам особый блеск.

По безмятежной поверхности реки скользили утки и лебеди. А потом появились двое мужчин, оба в темных брюках, серых жилетах и котелках. Они прибыли в лодке, похожей на гребной спасательный ялик.

Лодка была полна фруктов и овощей. Сэм увидел корзину с клубникой. Она горела яростно-алым цветом в лучах раннего солнца. Был там и шест, который Сэм принял сначала за запасную мачту. Только приглядевшись, он заметил, что к шесту привязаны тушки фазанов и зайцев.

– Думаю, они едут на рынок, – тихо сказал Джад. – Эх, ой! Чем торгуете? – крикнул он гребцам.

Он стоял, положив руки на фальшборт, и тут же завел разговор с обоими мужчинами. Говорил Джад просто, а его йоркширский говор был очень схож с говором гребцов.

В суденышке и в одежде Джада не было ничего странного для жителей приречья 1865 года, а вот гордая яхта Карсвелла с ее обтекаемыми обводами, радиоантенной, радаром и спутниковой «тарелкой» явно вызывала удивление. Оба представителя девятнадцатого века даже сняли свои котелки, чтобы свободней орудовать в затылках. От яхты они не могли оторвать глаз.

Джад обратился к жене, Зите и Сэму:

– Дайте мне всю драгоценную бижутерию, какая у вас есть. Нет, дорогая, – сказал он жене, – только не обручальное. – Поглядев на Зиту и Сэма, Джад добавил: – Если у вас есть вещи, представляющие для вас ценность как память, то их оставьте себе.

– Не имеет значения. Мы получим их назад при следующем же прыжке сквозь время, – сказала Зита. Она сняла с шеи золотую цепочку, а вторую – с коленки.

77
{"b":"14385","o":1}