ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он открыл дверь и вылез в глубокий снег. Пейзаж был сюрреалистичен до предела.

Казалось, этой вьюжной ночью на небе расцвели розы.

Желтые, оранжевые, розовые, красные, темно-красные. Они качались над городом, который лежал совсем близко.

– О Господи, спаси и охрани нас, – еле выговорила еще одна пассажирка, выглядывая из окна. – Это же пожары, Мэри. Город весь горит.

3

Бежать было некуда. Прятаться было негде. Столько-то Ли понимал.

Синебородый, который срывал с Джека Шиллито его пантомимные юбки и панталоны, дико разозлился, обнаружив под ними мужчину. Через несколько секунд Джек жутко закричал, вскочил, рухнул опять на постель и стал в агонии кататься по ней. Синебородый же ухмылялся, поглядывая на кровавый кусок, который он сжимал в кулаке. Он тут же отшвырнул его, сорвал с Джека белокурый парик и перерезал артисту горло.

А в это время Ли медленно отступал перед приближающимся к нему дикарем с кувалдой в руке.

Он почти перестал дышать. Только сердце колотилось так, будто хотело выскочить из грудной клетки наружу.

Все, что сейчас видел Ли, сводилось к молоту, который должен был обрушиться на его голову, расколов ее, как зрелую тыкву.

Он сделал еще один шаг.

И тут какой-то инстинкт заставил его взглянуть себе под ноги.

В ту же секунду в голове Ли мелькнуло воспоминание о совсем другой сцене из пантомимы.

Злой волшебник Альбазар смеется и дважды топает ногой. И тут же исчезает из глаз в облаке дыма со словами:

– Я отправляюсь в страну, куда смертные не посмеют за мной последовать.

Под ногами Ли находилась благословенная крышка люка. Он быстро дважды топнул по ней. Синебородый уже взмахнул своей кувалдой.

Вспышка яркого света. Белое облако дыма. Ли упал вниз с такой скоростью, что его сердце застряло где-то в глотке. В тускло освещенном подвале ориентироваться было трудно.

Старый Билли, ответственный за работу люка, остановился и поднес ко рту горлышко бутылки с джином. Он скривился.

– Эй, Арлекин... люк-то – он не про тебя... Он для гребаного волшебника, вон оно как! А что там наверху делается? Похоже на гребаный дурдом...

– Билли...

– Надрались как лягухи, мать их... а еще гребаное Рождество...

– Билли! – Ли схватил старика за лацканы пиджака и притянул к себе.

– Эй, ты это дело бросай, гребаный...

– Билли, слушай! Тебе надо отсюда выбираться!

– Брось, не трепись. Тоже небось надрался?

– Билли, они там всех подряд убивают. Тебе надо спрятаться.

Над их головами раздались мощные удары.

– Что в тебя трахнуло! Это ж пушки! Что случилось, Арлекин?

– Тебе надо найти, куда спрятаться. Нет, не здесь... Отсюда надо уходить. О Боже! Ищи, куда спрятаться, Билли. Нельзя дать себя убить.

– А ты куда, Арлекин?

– Мне надо к Гейнсборо. Там моя жена. Надо убедиться, что она жива.

Но в его мозгу уже зрело ужасное предположение.

4

– Куда же вы уходите? – крикнул кучер дилижанса. – Вы же свои мешки позабыли. Эй!

Сэм и Джад даже не ответили. Им не нужно было и сговариваться. Как только они увидели Кастертон в огне, им все стало ясно. Вторжение началось. Они знали: до города необходимо добраться как можно быстрее.

Сейчас, когда дорогу замело, карета могла двигаться только очень медленно. Пешком быстрее. Конечно, если снег не станет слишком глубоким. Крупные разлапистые снежинки так и валили с неба.

Сэм понимал, что бежать по такому снегу нельзя. Но зато можно спрямить дорогу через поля.

Впереди горел город, бросая желтые и оранжевые отблески на белый покров снега.

На большом расстоянии еще нельзя было оценить размеры ущерба, нанесенного вторжением Синебородых. Но воображение Сэма уже рисовало ему картины – столь же яркие, сколь и ужасные.

5

Ли понимал, что его могли убить уже раз десять, если не больше. Но к этому времени убийства уже уступили место грабежу. Синебородые грабили частные дома, магазины, обирали мертвецов, стаскивая с них обувь, одежду и драгоценности. Повсюду он видел этих варваров, очень целенаправленно обходивших заснеженные улицы города с охапками одежды или пищи в руках. Он встретил какого-то лохматого дикаря, который шел в его направлении, таща на плече половину коровьей туши. Ли издали сумел разобрать синюю татуировку на верхней губе, которая идентифицировала грабителя как Синебородого.

Но он разглядел и еще кое-что: что-то похожее на иглы ежа, торчавшие из припухлости под левым глазом.

Он вспомнил Николь Вагнер. Вспомнил, как они встретились в лесу. Только сейчас он вспоминал не ее четкое предупреждение насчет Синебородых, а те мышиные лапки, которые росли на ее шее. Каким-то образом она срослась с этим животным во время одного из прыжков сквозь время. И еще он вспомнил рассказ Сэма Бейкера о его встрече с Синебородым в 1944 году. И что у того на лице росли змеи. Может, и Николь теперь член этой банды убийц? Или она прячется в лесу, ведет жизнь отшельника, стыдясь вернуться в общество из-за тех ужасов, которые растут у нее на шее?

Все еще оглушенный, он брел по улицам города. Ответов на вопросы у него не было. Все, чего он сейчас хотел, это добраться до дома булочника, найти Сью и крепко прижать ее к груди.

Ли обошел мертвую лошадь, лежавшую в оглоблях перевернувшейся коляски, и пошел дальше, пробивая путь сквозь густой и липкий снег.

Ему казалось, что он ушел далеко-далеко, хотя и продолжал слышать вопли, плач, хохот, злые окрики – это Синебородые закрепляли свой успех.

Горящие дома окрашивали снег в дрожащие тона золотого и желтого цветов. В одном месте Ли увидел в оконном стекле свое отражение. Он остановился, чтобы взглянуть на себя. В этом горящем городе он выглядел странным и чужим. Вот он – высокий статный человек, одетый в обтягивающий камзол Арлекина с ромбовидным рисунком.

В старинных представлениях арлекинады – сотни лет назад – Арлекин был персонажем, невидимым для остальных актеров. Он двигался по сцене как невидимый проказливый дух. И вот он – Ли Бартон – играет Арлекина в маленьком городке, выжженном столь основательно, что небо над ним окрашено в розовый рассветный цвет. И он тоже чувствует себя невидимым.

Теперь армия варваров не обращала на него никакого внимания – ее интересовал лишь сбор дани. Оставшиеся в живых горожане тоже не видели Арлекина, поскольку метались по городу, как безумные. У многих лица были изуродованы побоями и даже ножевыми ранами. Некоторых скальпировали.

– Никто не замечает Арлекина, -бормотал себе Ли под нос, а его глаза в это время были, как в трансе, прикованы к какой-то невидимой далекой точке. – Никто не замечает старину Арлекина. Он снова стал невидимкой.

Ли стороной обошел Синебородого, который деловито стаскивал обувь с ног обезглавленного священника, лежавшего в снегу с кровавым сиянием на том месте, где должна была бы быть его голова.

Когда Ли наконец добрался до дома Гейнсборо, булочника, то увидел, что тот уже горит.

Черепица на крыше лопалась со звуком пробки, выскакивающей из бутылки шампанского. Громко трещали перекрытия. Языки красного и темно-пурпурного пламени лизали небо.

Всего два часа назад он оставил Сью с Райаном, Энид и всеми остальными членами семьи булочника. Они ели еще теплые сладкие пирожки и пили шерри. Кто-то из Гейнсборо играл на фортепиано рождественскую песнь.

Подумав о Сью, он остановился как вкопанный. Снежинки тихо падали ему на лицо и тут же таяли. И вдруг ему показалось, что он видит Сью – вон же она стоит в своем длинном фиолетовом платье у самой двери и машет ему на прощание рукой!

С грохотом обрушилась крыша. Десятки черепиц вылетели из пламени и упали на снег, шипя и поднимая клубы пара.

Верхний этаж запылал еще яростнее. А вот нижний – он казался нетронутым.

Образ собственной жены и семейства Гейнсборо, задыхающихся в дыму и пытающихся выбраться из пылающего дома, возник перед глазами Ли Бартона. Выйдя наконец из транса, он рванулся к входной двери.

98
{"b":"14385","o":1}