ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Но теперь оба находились на пути к полному выздоровлению. Глаза Кьяри уже напоминали человеческие, но спектр больше соответствует стандартам халиан'т'а, а волосы всегда будут походить на львиную гриву. Он сохранил способность говорить на их языке, хотя и утратил изрядную часть памяти поколений инопланетян. Кроме того, он стал намного грациознее, чем до полета; в постели он горько сетовал, что чувствует себя «колченогим калекой».

— Где ты витаешь? — спросил он.

— Я буду скучать о тебе, — просто ответила она.

Чувства переполняли девушку. Как примитивен наш язык, нет таких слов, чтобы поведать Кьяри свою сердечную боль.

— Я тоже буду скучать. Прогуляемся? Николь позволила ему вести себя, потом воскликнула в притворном ужасе:

— Черт побери мои дерьмовые мозги! Бен, я тебя поздравляла с назначением в посольство халиан'т'а?

— Неоднократно, — с улыбкой кивнул он.

— Ясно. Меня можно списывать. Старческое слабоумие, а ведь мне еще нет и тридцати! Но официальный переводчик — это ведь жуткая ответственность!

— Еще бы! Я второе лицо после Кимандре, посла. Его единственное связующее звено с Конфедерацией. Пока они не найдут нового Толмача.

— Я бы не выдержала подобную нагрузку, — покачала головой Николь. — Меня всегда привлекает свой путь.

— Я был таким же. Но изменился.

— Завидую. — Она помолчала, чтобы выиграть время и собраться с мыслями. — Видел последний рапорт об астероиде Моргана? — Николь прибегла к обходному маневру, стараясь уйти от серьезного разговора.

— Конечно. Я переводил его для Шаврин.

— Там не осталось ничего. Астероид и все корабли в радиусе тысячи километров просто испарились, когда «Разведчик просторов» нырнул в искривленное пространство, не оставив ни малейшего намека на то, кто или что финансировал корсаров; только брошенные мимоходом слова Лала о какой-то Корпорации.

— Предприятие было немаленькое, потеря довольно ощутимая.

— На его место придут другие.

— Для этого, Рыжик, мы здесь и нужны — чтобы отсекать мерзавцев. — Кьяри бросил взгляд на часы.

— Хочешь повернуть стопы в зал ожидания?

— Да не очень. Но, пожалуй, надо идти. Шаврин говорит, что я уникум; пройдет не один год, прежде чем новый Толмач — или человек — достигнет моего уровня.

— Значит, ты надолго.

— Да, — согласился он, и годы вдруг пропастью разверзлись между ними.

На его лицо легла тень, и Кьяри обернулся к Николь, словно пытаясь заглянуть в глаза девушки.

— Я не хочу, чтобы это кончалось, Николь. Я помню свои слова, но между нами родилось особое чувство. Если я уйду…

— Ты должен. Слишком многое поставлено на карту.

— Слабое утешение.

— Ты забрал мое сердце, любимый. Что еще я могу тебе подарить?

— Обязательство?

— Боже, мне впервые так тяжело с той поры, как я покидала своего ненаглядного, чтобы поехать на два месяца в летний лагерь. Мне тогда было одиннадцать. Я думала, что умру.

— И что же дальше?

— Когда я вернулась, все изменилось. Мы по-прежнему нравились друг другу, но прежнее трепетное чувство улетучилось.

— Все течет, все меняется.

— Правильно. Ты сам учил меня этому, Бен. — Она вдруг вспомнила строчку из любимой дедушкиной книжки, которую он читал малышке Никки перед сном. — Как это вдруг ни с того ни с сего ты стал так молод, а я — так стара; Тебе впрыснули гены Толмача-младенца?

— Все к лучшему в этом лучшем из миров. Он наклонился и легонько поцеловал ее в губы, и сердце Николь екнуло: протекающий между ними ток так же силен и губителен, как и вначале. Николь изо всех сил прижала его к себе в неистовом, страстном объятии, сводящем на нет их неуклюжий разговор.

Они не размыкали рук, пока не прозвучала музыкальная заставка, предшествующая объявлению.

— Внимание, — женский голос как две капли воды был похож на голос компьютера «Лунного Рапитранса», — приготовиться персоналу звездолета «Первопроходец». Просьба собраться у выхода номер один для вылета в восемнадцать ноль-ноль по усредненному лунному времени. Текущее время семнадцать ноль-ноль УЛВ. Комиссара Бенджамина Кьяри и старшего лейтенанта Николь Ши ждут у выхода номер один.

Прозвучала вторая заставка, и голос завел на сей раз по-французски:

— Faites attention, faites attention, mesdames et messieurs…

Эта литания прозвучит на всех распространенных языках Земли, а когда окончится — объявят полную готовность.

У зала для особо важных персон их остановил мурлыкающий оклик. Шаврин в блистательных официальных одеяниях. За ней генерал Кэнфилд, совещающаяся с послом Кимандре, и двумя голограммами, в которых Николь распознала американского президента и советского генсека, вышедших на связь с Земли. Подумав, сколько стоит подобное свидание, Николь округлила глаза.

Шаврин поздоровалась, ласково прикоснувшись к Николь. Внимательно выслушав инопланетянку, комиссар перевел:

— Шаврин извиняется, что не смогла навестить вас, и надеется, что вы поймете и простите ее. Она надеется, что вы, Николь, понимаете, почему она так поступила… со мной. Теперь, когда миссия ее завершена, она готова предложить собственную жизнь в искупление. Это называется алах'н'ин — цена крови.

Николь оцепенела. Благодаря многотомным отчетам Кьяри, которые он присылал, она знала, к каким серьезным последствиям могут привести только что произнесенные слова. Она порывисто притянула Шаврин, надеясь, что язык тела скажет гораздо больше, чем слова. От неожиданности Шаврин напряглась, но мало-помалу оттаяла и начала легонько поглаживать девушку когтистыми пальцами. В ее груди родился рокот, немного напоминающий мурлыканье, и Николь вдруг стало тепло и уютно, глаза внезапно увлажнились. Когда же они наконец разомкнули объятия, Шаврин одарила ее знакомым лукавым взглядом и зарычала на Кьяри.

— Я сделала что-то не то? — не выдержала Николь.

— Напротив.

— Бен, пожалуйста, передай Шаврин, что мне совершенно не нужен ее алах'н'ин. Если я и пострадала из-за нее, то лишь косвенно. Это ведь ты преобразился; если ты понял и принял и… простил, что ли?., то могу ли я предъявлять претензии?

— Я всегда знал, что у тебя есть скрытые резервы. Рад, что они так здорово реализовались, — улыбнулся Кьяри. Николь зарумянилась от удовольствия. — Кстати, Рыжик, у тебя неплохое произношение.

— Я поработала с лингафонным курсом.

— Ну так я запишу еще. Сувенир.

— Не надо шутить. Хотя бы над этим.

В зале яблоку некуда было упасть от высокопоставленных сановников, деликатно строивших глазки Шаврин и ее командному составу, но некоторые бросали совсем уж нескромные взгляды в сторону Николь и Кьяри. Она просто физически ощущала любопытные взоры. Пристальные взгляды коллег-офицеров уже неприятны, но стать центром внимания толпы совершенно чужих людей, даже минут на пять…

— Внимание, объявляется полная готовность для персонала звездолета «Первопроходец»…

Позади раздалось вежливое покашливание.

— Прошу прощения, лефтенант, — Джомо Кимандре из Восточно-Африканского союза, бывший генеральный секретарь ООН, а ныне чрезвычайный посол планеты Земля в Конфедерации халиан'т'а говорил с легким акцентом, чему был обязан учебой в Оксбридже и годам изгнания в Лондоне. — Комиссар, пора в путь.

— Мы сейчас подойдем, сэр.

— Несомненно. — Он протянул руку, и Николь машинально пожала ее. — Лейтенант, весь мир в неоплатном долгу перед вами. Не многие знают о вашем поступке, но его никогда не забудут.

У Николь вспыхнули уши.

— Я выполняла свой долг, сэр.

Он улыбнулся, как улыбался отец, когда знал их секрет, и склонил голову.

— Прощайте. Надеюсь, когда-нибудь встретимся.

Поцеловав руку Николь, он стремительно зашагал к переходному тоннелю, ведущему в челнок, который доставит его свиту на высокую стационарную орбиту «Первопроходца». Николь и Кьяри пошли вместе с Шаврин. Они держались за руки, она просто смотрела по сторонам. По пути не проронили ни слова.

Взойдя по эстакаде, Шаврин сняла свою цепь и надела на шею Николь. И в тот же миг перед девушкой встала картина поминального обряда на борту «Разведчика просторов» и неистовый танец с Шаврин. В тот вечер на капитане халиан'т'а была та же цепь.

54
{"b":"14388","o":1}