ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дерзкая штучка
НИ СЫ. Восточная мудрость, которая гласит: будь уверен в своих силах и не позволяй сомнениям мешать тебе двигаться вперед
Возвращение на остров Ним
Клуб исследователей полярных медведей
Дети-тюфяки и дети-катастрофы
Страсти на чужой свадьбе
Феминистки не носят розовое (и другие мифы)
Семейная кухня. 100 лучших рецептов
Сокровище Хэппиленда

– Все, тебе пора в постель, – объявил он и направился к двери.

– Себастьян... – слабо запротестовала она.

– Мы позаботимся о нем, пока ты будешь отдыхать.

У Эви не было сил спорить, ее измученное тело требовало отдыха. Последнее, что она помнила, – это как Кэм уложил ее в постель и укрыл одеялом, подоткнув его с боков, как в детстве. Как только ее тело согрелось под жесткими от крахмала простынями, она погрузилась в глубокое забытье без сновидений.

Когда Эви проснулась, комнату освещала одинокая свеча, горевшая на прикроватном столике, а на краешке кровати сидела Лилиан, усталая, в помятом платье, с волосами, перехваченными лентой на затылке.

Эви села на постели, протирая глаза.

– Уже вечер? – хрипло спросила она. – Я что, проспала полдня?

Лилиан криво улыбнулась:

– Ты проспала целый день и еще полдня, дорогая. Мы с Уэстклиффом ухаживали за Сент-Винсентом, а Роган занимался делами клуба.

Эви облизала пересохшие губы и села прямо.

– Себастьян... как он? – Сердце ее глухо забилось в ожидании ответа.

Лилиан взяла ее обветренную руку в свои и ласково спросила:

– Что ты хочешь услышать вначале – хорошие новости или плохие?

Эви покачала головой, не в состоянии говорить.

– Ладно, – сказала Лилиан, – начну с хороших новостей. Лихорадка прошла, и рана больше не гноится. – Она усмехнулась и добавила: – Ну а плохая новость заключается в том, что тебе придется терпеть его до конца жизни.

Эви расплакалась. Прикрыв глаза рукой, она содрогалась от рыданий, чувствуя, как Лилиан крепче сжала ее пальцы.

– Да уж, – раздался ее иронический голос, – я бы тоже плакала, будь он моим мужем, правда, совершенно по другой причине.

Эта реплика вызвала у Эви смешок, пробившийся сквозь приглушенные всхлипывания, и она покачала головой, все еще прикрывая глаза, из которых ручьем текли слезы.

– Он в сознании?

– Да, и уже несколько раз звал тебя, крайне недовольный, что я отказалась разбудить тебя по его первому требованию.

Опустив руку, Эви посмотрела на подругу сквозь пелену слез.

– Это вовсе не потому, что он не испытывает б-благодарности, – поспешно сказала она. – После всего, что ты сделала...

– Не стоит извиняться за этого типа, – иронически заметила Лилиан. – Я его неплохо знаю. И не верю, что он способен любить кого-нибудь, кроме самого себя и, возможно, немного – совсем немного – тебя. Но если он сделает тебя счастливой, полагаю, мне придется терпеть его присутствие. – Она сморщила нос, принюхиваясь в поисках источника неприятного запаха, и обнаружила его на рукавах собственного платья. – Фу! Как хорошо, что мое семейство владеет компанией по производству мыла! Мне понадобятся сотни кусков, чтобы избавиться от запаха этого чудовищного снадобья.

– Я никогда не смогу отблагодарить тебя за заботу о Себастьяне, – пылко произнесла Эви.

Лилиан встала с постели и потянулась.

– Чепуха! – последовал бодрый ответ. – Это стоило того. Сент-Винсент теперь мой должник. Он никогда не сможет смотреть на меня без унизительного сознания, что я видела его голым и совершенно беспомощным.

– Ты видела его голым? – Брови Эви взлетели к волосам.

– О! – небрежно отозвалась Лилиан, направившись к двери. – Местами. Это было неизбежно, учитывая расположение раны. – Помедлив у двери, она бросила на Эви лукавый взгляд. – Должна признать, что слухи, которые до меня доходили... не соответствуют действительности.

– Какие слухи? – тупо спросила Эви; но Лилиан только рассмеялась и вышла из комнаты.

Глава 20

Не прошло и недели, как Себастьян превратился в наихудшего пациента, какого только можно было вообразить. Он поправлялся с поразительной скоростью, хотя и недостаточно быстро, с его точки зрения, и изводил себя – и всех окружающих, – нарушая все мыслимые запреты. Он хотел носить повседневную одежду, требовал нормальной еды и настоял на том, чтобы вставать с постели и ковылять по комнатам и верхней галерее, упрямо игнорируя протесты доведенной до отчаяния Эви. При всем понимании, что выздоровление требует времени и терпения, Себастьян просто не мог вести себя иначе.

Никогда ни от кого не зависевший, он теперь был обязан жизнью Уэстклиффу, Лилиан, Кэму, а более всего Эви... и задыхался под гнетом благодарности и стыда. Не в силах смотреть им в глаза, он прятался под маской раздражительности и хамства.

Хуже всего были моменты, когда он оставался наедине с Эви. Каждый раз, когда она входила в комнату, он ощущал незримую связь, прилив какого-то незнакомого чувства и отчаянно сопротивлялся ему, ведя изматывающую борьбу с самим собой. Было бы легче, если бы ему удалось вывести ее из себя, втянуть в ссору – все, что угодно, лишь бы установить между ними дистанцию. Но Эви откликалась на каждое его требование, каждый каприз с бесконечным терпением и сочувствием. И явно не ждала от него благодарности, ибо ни разу не намекнула на то, что он ей чем-то обязан. Ее нельзя было упрекнуть даже в том, что она кудахчет над ним, как наседка. Она ухаживала за ним с мягкой деловитостью и деликатно оставляла его одного, если только он сам не требовал ее присутствия.

Себастьян, никогда ничего не боявшийся, был в ужасе от власти, которую она приобрела над ним. Он боялся собственной потребности постоянно видеть Эви, слышать ее голос. Он жаждал ее прикосновений, упиваясь нежной лаской ее пальцев, казалось, проникавшей в его плоть и кровь. То, что он испытывал, не укладывалось в рамки сексуального влечения... Это была своего рода одержимость, неодолимая и благоговейная, от которой не было лекарства.

Сознание, что Эви пытались убить, пробуждало в душе Себастьяна нечто дикое и неподвластное разуму. Он жаждал крови Булларда. Ему хотелось разорвать негодяя на куски. И тот факт, что он прикован к постели, пока Буллард свободно рыщет по Лондону, сводил его с ума. Его ничуть не успокоили заверения полицейского инспектора, что для поиска злоумышленника делается все необходимое. Вызвав к себе Кэма, он распорядился нанять несколько частных сыщиков, служивших ранее на Боу-стрит, чтобы ускорить расследование. И поскольку это было единственное, что он мог сделать на данном этапе, Себастьяну ничего не оставалось, кроме как беситься от вынужденного бездействия.

Через пять дней после окончания лихорадки Эви распорядилась, чтобы в комнату принесли ванну. Пока Себастьян отмокал в горячей воде, Эви побрила его и помогла вымыть голову. Чистый и насухо вытертый, он вернулся в постель, застеленную свежими простынями, и позволил Эви перевязать его рану. Пулевое отверстие заживало так быстро, что они отказались от примочек, ограничиваясь перевязками, чтобы содержать рану в чистоте. Хотя ранение еще давало о себе знать, откликаясь тупой болью на резкие движения, Себастьян не сомневался, что через пару дней сможет вернуться к привычной жизни. Не считая, конечно, его любимого занятия, которое из-за его идиотской договоренности с Эви по-прежнему оставалось под запретом.

Платье Эви промокло во время купания, и она вышла, чтобы переодеться. Из чистой вредности Себастьян позвонил в серебряный колокольчик, оставленный у кровати, через пару минут после ее ухода.

Эви поспешно вернулась, одетая в халат.

– Что случилось? – спросила она с беспокойством.

– Ничего.

– Что-нибудь с твоей раной? Болит?

– Нет.

На лице Эви отразилось облегчение. Подойдя к постели, она забрала колокольчик из рук Себастьяна и вернула его на ночной столик.

– Знаешь, – задушевно произнесла она, – я ведь могу и забрать у тебя колокольчик, чтобы ты не звонил без всякого повода.

– Я позвонил, потому что ты мне нужна, – натянуто отозвался он.

– Зачем? – поинтересовалась она терпеливым тоном.

– Затем, чтобы раздвинуть шторы.

– И нельзя было подождать?

– Здесь слишком темно. Мне нужен свет.

Эви подошла к окну и раздвинула бархатные шторы, впустив в комнату бледный зимний свет. С распущенными рыжими локонами, свисавшими почти до талии, она напоминала Мадонну с картины Тициана.

49
{"b":"14408","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Инстинкт Зла. Возрожденная
Полный курс хиромантии. Раскрываем тайны своей судьбы по руке
Записки из подвала, или Дневник практичной женщины. Повести, рассказы, притчи
Словарь для запоминания английского. Лучше иметь способность – ability, чем слабость – debility.
Крушение империи
FreshLife28. Как начать новую жизнь в понедельник и не бросить во вторник
Онлайн-карьера для мам
Поллианна. Все истории о Поллианне в одной книге
Визуальные заметки: иллюстрированное руководство по скетчноутингу