ЛитМир - Электронная Библиотека

– Вы не любили его?

– Мой отец был бессердечным мерзавцем. Когда десять лет назад он умер, о нем не пожалела ни одна живая душа.

– А ваша мать? - робко поинтересовалась Эмма. Николай покачал головой и усмехнулся:

– Я предпочитаю не говорить о своей семье.

– Понимаю, - пробормотала она. Николай продолжал усмехаться.

– Нет, не понимаешь. Ангеловские - отвратная семейка, и каждое следующее поколение хуже предыдущего. Мы пошли от киевских князей-воинов, которые затем укрепили свой род грубым крестьянским семенем и добавили еще монголов, завоевателей-кочевников, любивших освежаться в долгих походах кровью из жил своих коней. В дальнейшем мы лишь катились вниз… чему я являюсь ярким примером.

– Хотите меня испугать?

– Предупредить, чтобы ты не питала на мой счет никаких иллюзий. "Нет худого дерева, которое приносило бы плод добрый". Не стоит этого забывать, Эмма.

Она засмеялась, в голубых глазах запрыгали веселые чертики.

– Вы напоминаете мне Тасю, когда она цитирует Библию. Никогда не думала, что вы религиозны.

– Религия тесно вплетена в русскую жизнь. Ее влияния никак не избежать.

– Вы ходите в церковь?

– С детства не был. Мы с братом думали, что ангелы живут на главах церквей. Они собирают наши молитвы и отсылают на небо.

– И были ваши молитвы услышаны?

– Нет, никогда, - коротко передернул плечами Николай. - Но ведь наш основной талант - терпеть… Это Божий дар русскому народу.

Карета миновала дешевый рынок с фруктовыми, овощными, рыбными и прочими прилавками, в том числе заваленными подержанной обувью и одеждой. Толпа шумела вокруг них, толкалась на соседних улочках, заставляя лошадей замедлять ход, а экипажи - вытягиваться в цепочку. Воздух звенел особыми рыночными звуками - смесью людских криков и визга животных.

Когда их карета остановилась, Эмма наклонилась и с любопытством выглянула в окошко.

– Там что-то случилось, - заметила она. - Возможно, драка или что-то в этом роде.

Николай открыл дверцу кареты и легко спрыгнул наземь. Велев кучеру обождать на месте, он направился в толпу. Эмма выждала минуту или две, прислушиваясь к продолжающейся какофонии. Возможно, столкнулись два экипажа или кого-то задавили… Сердце ее заныло от жалости, когда до нее донеслось жалобное ржание лошади или осла. В нем ясно слышались боль и страх. Не в силах вытерпеть ни одной лишней минуты, Эмма выскочила из кареты как раз в ту минуту, как возвратился Николай. Лицо его было мрачно.

– Что там случилось? - взволнованно спросила она.

– Ничего особенного. Возвращайся в карету, мы тронемся через пару минут.

Эмма посмотрела в его непроницаемые, безучастные глаза и рванулась мимо него.

– Эмма, вернись!

Но она, не обращая внимания на суровый приказ, уже пробиралась сквозь толпу.

Глава 3

Посреди оживленного перекрестка перегруженная кирпичом повозка полностью перегородила дорогу. Старый осел, понурый, с торчащими ребрами и прогнутой спиной, отчаянно пытался втащить ее на небольшой подъем. Хозяин, плотный, коренастый здоровяк с руками как окорока, озверело бил осла обрывком железной цепи. Залитое кровью, охромевшее, несчастное животное безумно выкатывало глаза, но не могло сдвинуть непосильный груз.

В "Наставлении", только что представленном Эммой собранию Королевского общества гуманного обращения с животными, была подробно расписана процедура, которой надлежало следовать в подобных случаях. Она должна была записать имена виновника и свидетелей, дать описание преступления и нанесенных увечий… Но при звуке жалобных криков осла все мысли о правилах и формальностях вылетели у нее из головы. Взрыв ярости сотряс ее и дал силы растолкать гущу толпы.

– Прекратите! Прекратите немедленно, или я вас убью!

Пораженные появлением рыжей фурии, несколько человек, стоявших у нее на пути, попятились. Короткошеий здоровяк перестал бить осла и злобно уставился на нее:

– Не лезь не в свое дело, сука!

Не обращая на него внимания, Эмма приблизилась к перепуганному животному. Она подобралась к безумно мотавшейся голове и стала успокаивать ласковыми словами, пока ослик не уткнулся носом ей в живот, как ребенок, ищущий спасения и убежища. Толпа ахнула, раздались возгласы удивления.

На владельца осла, однако, это впечатления не произвело.

– Убирайся прочь от моей скотины! - проревел он и угрожающе вскинул руку. - Я заставлю его влезть на этот холм, или он отправится прямой дорогой в ад.

– А я вас отправлю под арест! - вскричала Эмма, обнимая дрожащее животное за шею. - Эта повозка для него слишком тяжела. Он не может ее тащить, тупой ты ублюдок!

– Убирайся прочь! - Цепь взвилась в воздух и ударила оземь у самых ее ног. - Прочь, или я раскрою тебе голову!

Руки Эммы судорожно сжались вокруг животного.

Поглядев на багровое лицо мужчины, она поняла, что он от ярости ничего не соображает и грозит ей вполне серьезно. Однако отступить она не могла. Ей никогда не простить себя, если она даст забить несчастного осла до смерти.

– Сэр, - начала она примирительным тоном, но в ответ он разразился градом непристойностей и отвел назад руку с цепью, намереваясь ее ударить.

Внезапно события стали развиваться с такой быстротой, что она не успела ничего сообразить.

Рядом вдруг оказался Николай, который с неистовой силой схватил ее и закрыл своим телом как раз в тот момент, когда блестящая дуга опустилась. Она ощутила, как вздрогнул он от удара металлических звеньев, и услышала свист втянутого сквозь зубы воздуха. Резким толчком он отшвырнул ее в сторону.

Для Николая прикосновение цепи к спине неожиданно прорвало плотину глубоко запрятанных переживаний. Настоящее исчезло, растворилось в небытие, явью стало лишь прошлое, которое нахлынуло бурным потоком безумия, опустошения, жаждой крови. Мгновенной вспышкой вернулась к нему агония пытки в царском застенке, он вновь ощутил боль в иссеченной кнутом спине… "Почему бы вам не признаться, ваша светлость?" Руки его сомкнулись на шее здоровяка, зрачки впились в водянисто-голубые глаза, полные злобы и зарождающегося страха. Черный убийственный гнев затуманил сознание князя.

– Нет, - захныкал хозяин повозки, барахтаясь в жестоких руках Николая и тщетно пытаясь оторвать их от себя жирными короткими пальцами.

Николай продолжал сжимать его горло, и тот, придушенный, смолк. Сильные пальцы князя впились в толстую напрягшуюся шею. Жажда убить сочилась из его пор, как пот. Лишь один звук пробился в сознание Николая: грудной женский голос тихо и настойчиво звал его, оттягивая от края бездны.

– Ник, Ник, отпустите его!

Он заморгал, вздрогнул, оглянулся на голос. Эмма стояла рядом. Ее синие глаза потемнели и удержали его взгляд.

– Отпустите его, - повторила она. Порыв свирепой ярости прошел, и Николай послушно подчинился ее тихому приказу, с неохотой выпустив из рук шею коренастого мужчины.

Шатаясь от ужаса, прикрывая руками горло, тот скрылся в толпе, успев хрипло прокричать предостережения окружающим зевакам:

– Это дьявол! Гляньте на его глаза… Видите, он точно дьявол!…

Некоторые поспешили убежать, другие остались, жалуясь, что повозка загородила им дорогу и необходимо очистить перекресток.

Несколько добровольцев вызвались оттащить повозку с кирпичами к обочине.

Пальцы Николая были все еще судорожно скрючены. Он попробовал их разогнуть несколько раз. Стремясь согнать напряжение, покрутил запястьями, как сквозь туман наблюдая, что под присмотром Эммы ослика выпрягли из повозки. Четко и ясно она отдала распоряжение одному из лакеев привязать тощее животное сзади к лакированной карете.

– Мы отведем его к дому моей семьи, - ответила она на почтительный вопрос лакея. - Думаю, он сможет дойти, если карета будет ехать не слишком быстро.

Николаю хотелось поскорее покинуть это место. Неразбериха и смятение окружающих не шли ни в какое сравнение с внутренним хаосом, воцарившимся в его душе. Ему было необходимо очутиться в каком-либо тихом уголке, чтобы прийти в себя и хорошенько обдумать происшедшее. Он впился пристальным взглядом в спину Эммы, посылая ей безмолвный приказ оглянуться. Она обернулась через плечо и, осознав его состояние, сразу послушалась мысленной команды. Внешне спокойная и невозмутимая, она вернулась к экипажу. Николай влез в карету вслед за ней и уселся напротив. К своему удивлению, он заметил, что она побледнела и стиснула руки.

15
{"b":"14410","o":1}