ЛитМир - Электронная Библиотека
***

Вечером того же дня в восемь часов Эмма поднялась в детскую. Она собиралась объяснить Джейку, что, хотя часто говорит о Маньчжуре как о домашнем любимце, он остается опасным зверем, а не ручным животным, как, например, Самсон. Маньчжура надо любить, но опасаться, потому что характер у него непредсказуемый. Она чувствовала себя виноватой, что не сумела объяснить это Джейку достаточно ясно.

Приблизившись к верхней ступеньке лестницы, она услышала доносившийся из-за неплотно прикрытой двери детской сонный, ленивый голосок Джейка:

– Папа, а когда мы наймем няньку, ты все равно будешь рассказывать мне сказки?

– Разумеется, - послышался ответ Николая. - Хотя, думаю, у нее найдутся и свои сказки, чтобы тебя развлечь.

– Мне больше всех нравятся русские.

– Мне тоже. - В голосе Николая слышалась улыбка. - Так на чем мы остановились?

– Иван-царевич повстречал серого волка…

– Да-да… - Зашелестели страницы. - И случилось так, что это оказался заколдованный волк, который уже знал о том, как Иван-царевич ищет сказочную жар-птицу. "Я ведаю, где живет жар-птица!" - воскликнул волк и предложил отвезти царевича прямо к ней. Сел Иван-царевич к нему на спину, и помчались они сквозь ночь, пока наконец не добрались до сада, окруженного высокой золотой стеной. Там находился дворец царя Ахмата.

Эмма тихонько попятилась и удалилась, представив себе Джейка, свернувшегося калачиком на постели, зачарованного убаюкивающим баритоном отца. Она чувствовала себя одинокой, несчастной, жаждущей чего-то, неясного ей самой. Выпив залпом бокал красного вина и не ощутив вкуса, она улеглась в постель. Свернувшись в тонкой батистовой рубашке под грудой одеял, она ждала, пока ледяные простыни согреются. В комнате было холодно и темно, в сумраке таились тени, их насмешливые голоса звучали у нее в мозгу.

Она вспомнила слова Таси: "Не стоит он доверия. Николай - опасный человек, Эмма".

Тихое отчаяние отца: "Ты всегда сможешь вернуться. Я приму тебя с распростертыми объятиями".

Мольбу Николая: "Я никогда больше не причиню тебе горя. Поверь мне!"

Воспоминания долго не давали ей уснуть, наконец она задремала. Но и во сне не было ей покоя. Эмму захватил один из самых странных снов, какие она когда-либо видела, причем он был таким ярким и подробным, что напугал ее до мозга костей.

Она находится в холодной темной комнате с деревянными стенами, каменным полом и крохотным квадратным окошком. Стены увешаны иконами, их сумрачные лики смотрят на нее, нарисованные глаза отражают ее тоску и печаль. Отчаянно рыдая, она мечется по комнатке, метет пол подолом длинного темного одеяния. Она знает, что Николай сейчас терпит муки, но не может поехать к нему. Ей дано лишь ждать в бессильном страдании. Две женщины, одна из которых - монахиня в сером куколе, пытаются ее успокоить, но она вырывается из их ласковых рук, отворачивается от их сочувственных лиц. "Он умирает, - плачет она. - Я нужна ему, он там совсем один. Я должна поехать к нему! Не могу этого вынести, не могу!"

С криком Эмма вырвалась из сна, задохнувшись слезами, села на постели. В знакомой спальне стояла какая-то потусторонняя тишина.

"Это был просто сон", - сказала она себе, утирая слезы. Но почему-то они продолжали литься, и сердце ныло от боли, словно кто-то и вправду умер. Она не знала, как прогнать эту боль. Выскользнув из постели, она пошла, сама не зная куда, и вдруг обнаружила, что идет к покоям Николая. Длинным рукавом она промокнула лицо и, добравшись до двери, застыла на пороге. Тонкая трепещущая фигурка, призрачно белеющая в темноте. Лунный свет, струившийся в окно, собрался лужицей на ковре, покрывающем пол.

– Ник, - прошептала она и услышала шелест простыней и охрипший со сна голос Николая:

– Кто это?… Эмма?

– Мне снился кошмарный сон, - пролепетала она. Никогда не испытывала она такого бесконечного, безнадежного горя. Он должен был осязаемо ощутить его, словно чужое присутствие рядом в комнате.

– Расскажи мне, - попросил он.

– Ты умирал, ты звал меня, но я не могла прийти к тебе. Я была в келье монастыря, и они меня не пускали. Не давали уехать.

Он ничего не ответил, лишь невнятно пробормотал по-русски ее имя.

Стараясь справиться со слезами и словами, Эмма несколько минут не могла ничего выговорить. Затем отчаянный вопрос, рожденный неделями тоски и обиды, вырвался из ее сердца:

– Почему ты так изменился? Что случилось с тобой в тот день, когда ты упал в обморок перед портретом?

Она наконец задала свой вопрос. Николай не сразу смог заговорить. Он был так переполнен пылким желанием, что понимал: объяснение получится бессвязным лепетом. Сотни раз он повторял в уме разные варианты рассказа, подыскивал верные слова, чтобы она приняла его историю, поверила ей.

Но сейчас все казалось безнадежным. Как сможет она понять, если он сам ничего не понимал?

Еле слышным голосом он начал свое объяснение:

– В течение того часа, что я пробыл без сознания, мне привиделось, будто я перенесся в Россию. Я воплотился в своего предка Николая.

– Того самого Николая, - робко спросила она, - который выбрал себе жену из пятисот девиц?

– Откуда ты это знаешь? - вскинулся он.

– Мне рассказала эту историю Марфа Сударева. О том, как князь Николай женился на одной из этих девушек.

– Да. Все это происходило в том сне. Ты была невестой. Тебя звали Емелия Васильевна, и я влюбился в тебя.

– Что же произошло потом? - с тревогой поинтересовалась она.

– Мы были вместе лишь краткое время, а потом я был арестован по подозрению в измене. Чтобы уберечь тебя от той же судьбы, я отослал тебя в Новодевичий монастырь, где ты родила моего ребенка. Я не знаю, что случилось с тобой после этого, - тихо добавил он. - Сейчас я стараюсь это выяснить.

Она была потрясена его тоном, таким обыденным:

– Господи, ты веришь в то, что это действительно случилось с тобой? По-моему, это был просто сон.

– Это было на самом деле.

Его уверенность ошеломила Эмму. Она поднесла руку ко рту, зажимая рвущийся из груди испуганный, недоверчивый смех.

– Ты говоришь так, будто сошел с ума!

– Я полюбил тебя сто семьдесят лет назад. Теперь я нашел тебя вновь.

Она задрожала, шепча растерянно:

– Нет! Нет!

– Не бойся, - мягко произнес он.

– Но это же нелепость какая-то!

– Почему тебе приснился сон, что ты в монастыре? Ответь, Емелия!

– Не называй меня так! Это случайное совпадение! - Она прерывисто дышала, страх туманил ей голову, леденил кровь. - Все это не похоже на тебя, Ник. Ты всегда был таким разумным, рационалистичным прежде всего. А теперь я слышу от тебя такую безумную фантазию, и ты настаиваешь, что она правдива. Ты, верно, пытаешься напугать меня до полусмерти! Ничего у тебя не выйдет.

– Это правда.

Эмма увидела, что он встает с постели и направляется к ней. Блики лунного света на его поджаром обнаженном теле переливались, подчеркивая красоту и откровенность его наготы. Она еще могла убежать, но ноги ей не подчинялись. Так она и застыла посреди комнаты, не в силах совладать с собой.

Сильные, горячие руки сомкнулись вокруг нее. Одна рука отвела волосы и крепко легла на затылок. Она ахнула, пытаясь отшатнуться, дрожь пробежала по ее телу.

– Я тебе не верю, - прошептала она. - Не верю в твои видения.

Николай испытывал невероятное облегчение от того, что смог все рассказать Эмме. Ее близость, аромат кожи привели его в лихорадочное состояние. Он должен овладеть ею немедленно, сию минуту. Русская речь полилась из его уст, мягкий рокочущий говор: Эмма не понимала ни слова.

– Что ты говоришь? - жалобно взмолилась она.

Он стал переводить, его жаркое дыхание обжигало ей шею.

– Мне все равно, веришь ты или нет. Я хочу, чтобы ты сегодня была в моей постели. Я хочу войти в тебя, ощутить, как обвивают меня твои руки и ноги.

65
{"b":"14410","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Обязанности владельца компании
Файролл. Квадратура круга. Том 1
Квартирант с приданым
Право последней охоты
Закрыть сделку. Пять навыков для отличных результатов в продажах
Роковой соблазн
Легенда нубятника
Ангел на ветке
Зона затопления (сборник)