ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Иллюзии
Смерть со школьной скамьи
Чистильщик. Выстрел из прошлого
Разбуди в себе миллионера. Манифест богатства и процветания
Академия Равновесия. Сплетая свет и тьму
Икигай: японское искусство поиска счастья и смысла в повседневной жизни
Первое лицо
Руководство для девушек по охоте и рыбной ловле
Гражданин (СИ)

Николай начал растирать ей спину внизу у позвоночника, находя самые болезненные и немеющие места и разминая их, пока Эмма не вздохнула удовлетворенно, мурлыкнув:

– Ох, как же я люблю твои руки.

– Только руки?

– Ну, в данный момент я ощущаю только твои руки.

– А как насчет этого? - Он прижался к ней бедрами, давая ощутить твердую мощь своего возбуждения. - Я нахожу тебя очаровательной, красивой и очень желанной, - поведал он, целуя сбоку ее в шейку. - Что ты думаешь об этом, мамочка?

Эмма улыбнулась и слегка заворочалась.

– Я думаю, что ты необычный мужчина с извращенным вкусом. - Она перевернулась на спину и обвила руками его шею. - И мне очень повезло, что я твоя жена.

***

Два месяца спустя Эмма сидела на постели и нянчила новорожденную дочурку, когда Ник уселся рядом. Кончиком пальца Эмма отодвинула с лобика девочки легкую рыжую прядку. Рыжие полумесяцы ресниц мирно дремали на розовых щечках.

– Как мы ее назовем? - спросила она. - Все имена, что приходили мне на ум, теперь кажутся неподходящими.

– Есть одно, которое я хочу тебе предложить. - Рука Николая легла на одеяльце, сползшее на колени к Эмме. - Мне хотелось бы назвать ее Мэри в честь твоей матери.

Эмма помолчала, склонившись к ребенку. Когда она вновь подняла голову, в глазах у нее блестели слезы счастья.

– Да, мне тоже это нравится. Ее будут звать Мария Николаевна Ангеловская. Бог даст, она когда-нибудь научится писать свое имя без ошибок.

Их разговор прервал легкий стук в дверь спальни.

– Кто там? - спросил Николай. На пороге появилась служанка.

– Ваша светлость, пять минут назад вам принесли пакет. Мистер Станислав сказал, что он от сэра Олмэя. Мне отнести его в библиотеку, сэр?

Эмма увидела, как лицо мужа помертвело.

– Нет, - произнес он, - принесите его сюда.

– В чем дело? - спросила Эмма, когда девушка удалилась. - Кто такой сэр Олмэй?

Николай, казалось, не слышал ее, но спустя несколько мгновений рассеянно ответил:

– Историк, которого я нанял, чтобы провести разыскания в архиве Ангеловских в России.

– А-а… - Взгляд ее перешел с непроницаемого лица на пальцы, судорожно стиснувшие простыни. Тогда она сообразила:

– Ты попросил его узнать о Емелии?

– Я должен был это сделать.

– Да, конечно. - Эмма дотронулась до его руки и погладила побелевшие костяшки пальцев. Она могла лишь догадываться, как много это значило для ее мужа. То время все еще оставалось для Николая реальным и оказывало влияние на него бесчисленными способами, проявляясь в большом и малом. Он наверняка будет горевать, если узнает, что с Емелией Васильевной случилась беда.

– Ник, что бы с ней ни произошло, ты не был в этом виноват. Ты ведь это знаешь!

Николай, не отвечая, уставился на дверь, словно ожидая явления призрака. Вернулась служанка с пакетом в руках и подала его Николаю. По знаку Эммы девушка взяла ребенка и унесла спать в детскую.

Николай медленно стянул с пакета шнурок и развернул коричневую оберточную бумагу. Полная жгучего любопытства, Эмма наклонилась вперед. В пакете лежали сложенное письмо, два или три томика с непривычными буквами кириллицы на обложке и еще какой-то предмет, который Эмме не удалось рассмотреть, так как Николай взял его и, повернувшись к ней спиной, стал разглядывать. Затем он медленно поднялся и отошел к окну. Она видела, как он поднес к лицу ладонь - то ли смахнуть слезы, то ли отереть пот, она не поняла.

Подняв письмо, Эмма увидела, что оно написано по-английски.

"Его светлости князю Николаю Дмитриевичу Ангеловскому.
Завершая проведенные по Вашей просьбе изыскания, я хотел бы Вам сообщить о результатах моей поездки в Россию и поблагодарить за необыкновенное удовольствие, доставленное ею. Условия проживания и работы были великолепны, а переводчик, мистер Сергеев, выше всех похвал. Если у Вас возникнут вопросы относительно посланных мной материалов, я буду счастлив встретиться с Вами и дополнить их некоторыми подробностями. Большую часть сведений о судьбе Емелии Васильевны можно почерпнуть из писем, написанных ее сыном, Алексеем Николаевичем Ангеловским. Эти письма находились у Вашей старшей сестры, Екатерины, обаятельной женщины, которая передала их мне для Вас вместе со своими наилучшими пожеланиями. Кроме всего прочего, в них имеется упоминание о том, где жила княгиня Емелия в старости: в подмосковном дворце, который, по легенде, посетила императрица Елизавета в обществе князя Алексея…"

– Что с ней случилось? - хрипло спросил Николай, все еще не поворачиваясь от окна.

Эмма быстро проглядела письмо, перескакивая через страницы.

– Емелия оставила монастырь через семь лет после твоей… после смерти князя Николая, - сообщила она. - Короткое время она с сыном жила у родственников Ангеловских в Санкт-Петербурге. Однако их продолжали преследовать правительственные и городские чиновники, так что однажды Емелия с сыном буквально исчезли на десять лет. Не исключено, что они жили у нее на родине, в селе Хованском, так как в церковных списках один раз упомянута неизвестная женщина с ребенком-сиротой. Возможно, речь шла о Емелии.

Найдя в отчете Олмэя еще одно важное место, Эмма прочитала его вслух:

"Спустя два года после смерти царя Петра в 1725 году Емелия и ее сын окончательно перестали скрываться. Алексею в то время было лет девятнадцать-двадцать. Он объявил, что вступает во владение всем имуществом Ангеловских, и занял свое место в обществе в качестве законного наследника князя Николая Дмитриевича. Судя по всему, никто из родни не мог или не желал оспаривать его права. Алексей поселил Емелию в подмосковном дворце, где она прожила в мире и довольстве до конца жизни. Последующие двадцать лет он посвятил умножению своего состояния. Имеется ряд писем, сохранившихся с того времени, написанных собственной рукой Алексея и адресованных его матери в имение. Все это входит в те материалы, которые я Вам посылаю. Из переписки становится ясно, что Емелия Васильевна возражала против того, чтобы ее сын стал интимным другом императрицы Елизаветы, дочери Петра I. Однако она еще дожила до того момента, когда сын ее женился на русской дворянке и произвел на свет двоих детей: Сергея и Лидию. Указано, что смерть Емелии Васильевны наступила в 1750 году. Ей тогда было шестьдесят три года. Среди собрания бумаг Вашей сестры Екатерины мы обнаружили миниатюру с изображением Емелии Васильевны, написанную незадолго до ее смерти".

Голос Эммы стих. Она поняла, что держит Николай в руках.

– Ник! - тихо позвала она, откладывая письмо в сторону. Поднявшись с постели, она присоединилась к нему. Яркий свет полудня не давал сразу рассмотреть выцветшее изображение. Она коснулась его руки, и он наклонил миниатюру так, чтобы яснее было видно лицо.

Перед Эммой был крохотный портрет старой женщины с серебристо-персиковыми волосами. Лицо ее было в морщинах, но губы улыбались, и взгляд был царственным. Различить цвет глаз не представлялось возможным, но выражение их наводило на мысль о том, что она видит нечто далекое… или тоскует по нему.

– Похожа она на меня? - спросила Эмма, сплетая пальцы с пальцами Николая. Он ответил с трудом:

– Наверное, похожа. - Помолчав, он пробормотал:

– Она никогда больше не выходила замуж.

Эмма подняла на него глаза и увидела блеснувшую на щеке слезу.

– Да, не вышла.

– У нее никого не было!

– У нее был сын, - сказала Эмма. - Она утешалась Алексеем и памятью о Николае. Самое же главное: она верила, что они еще встретятся вновь. И они встретились.

Эмма почувствовала, как сходит его напряжение. Пальцы разжались.

– Правда встретились? - Он повернулся к ней, зажав в руке миниатюру. - Ты в этом уверена?

77
{"b":"14410","o":1}