ЛитМир - Электронная Библиотека

Мадлен ощутила жгучее желание прикоснуться к его лицу. Ей хотелось погладить колючий подбородок, обвести кончиком пальца резкие очертания носа, дуги бровей, коснуться крепко сжатых губ. Хотелось заставить эти губы смягчиться и ощутить их поцелуй… Ею вдруг овладело желание оказаться в его объятиях.

Скотт внезапно отпустил ее, и Мадлен, потеряв равновесие, пошатнулась. Он был очень бледен.

– Прошу меня простить, – произнес он. – Я вел себя непростительно.

У Мадлен подогнулись колени. Ее била дрожь. Она шагнула к столу и ухватилась за него, чтобы удержаться на ногах.

– Я…– У нее внезапно пересохло во рту. Она облизала губы и проговорила:

– Я больше не стану разговаривать с лордом Дрейком, мистер Скотт.

– Как вам будет угодно, – с равнодушным видом отозвался Логан. – Я не вправе выбирать вам собеседников.

Мадлен смотрела на него во все глаза. Только что этот человек кипел от гнева, а теперь выражал к ее поведению полное равнодушие. Должно быть, она совершила какую-то ошибку, упустила шанс, которым не замедлила бы воспользоваться более опытная женщина. Да, в роли искусительницы она потерпела фиаско.

Мадлен ждала, когда Логан выйдет из комнаты, но он стоял неподвижно и молчал. Казалось, все его мышцы превратились в тугие узлы, словно он вступил в ожесточенную схватку со своей плотью.

– Мистер Скотт, – негромко позвала Мадлен. – Вы не могли бы продолжить, пояснить?..

Он повернул голову и впился в ее лицо пронзительным взглядом ярко-синих глаз.

– Вы сказали, что, глядя на меня, мужчина не может не думать о… – подсказала Мадлен.

Напряжение нарастало. Скотт молчал. Наконец глухо рассмеялся и покачал головой.

– О Господи! – пробормотал он, направляясь к двери. – За что мне такая пытка?

В последующие две недели Логан обнаружил, что он стал объектом весьма странных преследований – такого с ним еще не случалось. Стоило ему войти в театр, как рядом тут же оказывалась Мадлен, неизменно желавшая помочь и обладавшая удивительной способностью доводить его до исступления. Входя утром в свой кабинет, Логан видел, что Мадлен уже успела побывать там и оставить на столе свежие булочки и горячий чай. Она мчалась исполнять его поручения до того, как он успевал их обдумать, она изучила его привычки – все до единой и теперь знала, сколько сахара следует класть ему в чай и как именно крахмалить его рубашки.

Преданность Мадлен и раздражала, и смущала Логана; он не мог припомнить, чтобы кто-нибудь с такой же готовностью выполнял все его поручения. Мадлен заботилась о том, чтобы его костюмы всегда были чистыми и отутюженными; она приносила ему книги из театральной библиотеки, поддерживала безукоризненный порядок в кабинете и гримерной.

На языке у Логана постоянно вертелись жесткие слова – приказ оставить его в покое, но он не решался произнести эти слова. С Мадлен ему было гораздо удобнее, и, кроме того, он испытывал какое-то странное удовольствие, глядя, как она пишет письма под его диктовку или разбирает пачки афиш, только что привезенные из типографии. Иногда, когда Мадлен была слишком занята и не могла сразу прийти к 70 нему в кабинет, Логан с удивлением ловил себя на

Том, что посматривает на часы, с нетерпением ожидая ее прихода.

– Вы опять опоздали, – заметил он однажды утром, когда Мадлен пришла помочь ему разобрать письма. – Я ждал вас.

– Прошу прощения, сэр, – задыхаясь, выпалила Мадлен. – Но миссис Литлтон потребовалась моя помощь при починке костюмов…

– Вы и так проводите слишком много времени в костюмерной. Если миссис Литлтон не хватает рабочих рук, пусть наймет еще одну швею. А мне необходимо ответить на письма.

– Слушаюсь, сэр, – отозвалась Мадлен, и едва заметная улыбка тронула ее губы.

Понимая, что в его словах прозвучала ревность собственника, Логан нахмурился.

– Моя корреспонденция гораздо важнее шитья миссис Литлтон, – заявил он, чувствуя, что должен оправдаться.

Мадлен с улыбкой устроилась рядом с ним, на своем привычном месте.

Логан заставлял Мадлен проводить у себя в кабинете большую часть времени, рассудив, что там – самое безопасное для нее место. Ее бесстрашие весьма раздражало Логана: он то и дело обнаруживал, что она охотно берется за любую работу – от заколачивания гвоздей в мастерской декораторов до прогулок по колосникам высоко над сценой. Этот последний случай окончательно вывел Логана из себя: однажды, выйдя на сцену, он увидел, как несколько рабочих наблюдают за Мадлен, работающей под потолком. Она деловито протягивала веревку через блок, подвешенный под самой крышей.

– Отличная работа, детка! – громко похвалил один из рабочих; остальные одобрительно засмеялись. – Девчушка ловкая, как обезьянка.

У Логана перехватило дыхание. Достаточно одного неверного шага – и Мадлен рухнет с высоты на доски. Он стиснул зубы, чтобы сдержать крик, который мог бы испугать ее и привести к роковому падению. Обливаясь холодным потом, Логан мысленно выругался и зашагал к винтовой лестнице за сценой. Он быстро поднялся по ней, шагая через три ступеньки, и вскоре добрался до подвесных лесов – мостика шириной в два фуга, подвешенного чуть ниже колосников к железным петлям, прикрепленным к решетке.

– Готово! – объявила Мадлен и слегка покачнулась, посмотрев вниз. Господи, как высоко! Она заморгала, увидев совсем рядом Логана. – А вы что здесь делаете, мистер Скотт?

– Прежде я хотел бы узнать, что делаете здесь вы, – проворчал Логан. – К тому же вы позволяете всем и каждому заглядывать под ваши юбки! Неудивительно, что вас так любят в театре!

Впервые в глазах Мадлен полыхнул гнев. Она поджала губы.

– Вы несправедливы ко мне, мистер Скотт. Я всего лишь выполняю свою работу, а именно: помогаю везде, где нужна моя помощь…

– И при этом рискуете жизнью, – перебил ее Логан. – Впрочем, сейчас я охотно свернул бы вам шею, чтобы уберечь от лишних неприятностей. Дайте руку.

– Я вполне способна спуститься самостоятельно…

– Дайте руку сейчас же! – процедил Логан сквозь зубы.

Мадлен нехотя подчинилась. Стиснув запястье девушки, словно клещами, Логан стащил ее с колосников. От резкого движения леса покачнулись. Мадлен в возмущении вскрикнула, когда Логан бесцеремонно взвалил ее на плечо, точно мешок с мукой.

– Отпустите меня! – протестовала она, когда Логан нес ее к винтовой лестнице. – Обойдусь и без вашей помощи!

Не обращая внимания на протесты Мадлен, Логан спустился на сцену и только там поставил ее на ноги.

Уставившись на оробевших рабочих сцены, Логан негромко, но отчетливо проговорил:

– Кто-нибудь может мне объяснить, почему мисс Ридли выполняла работу, за которую я плачу рабочим сцены?

– Мисс Ридли сама вызвалась помочь нам, – в смущении пробормотал один из рабочих. – Сказала, что она меньше ростом и легче всех, потому быстрее покончит с этим делом…

– Отныне, – перебил Логан, – тех, кто попросит мисс Ридли прикоснуться хотя бы пальцем к веревкам, лесам или декорациям, я буду увольнять без промедления. – Он перевел горящий взгляд на разрумянившуюся возмущенную Мадлен. Она потирала запястье, на котором уже проступали синяки от пальцев Логана. – Извинений от меня вы не дождетесь, – предупредил он. – Поверьте, мне хотелось обойтись с вами гораздо хуже.

Необъяснимый гнев мистера Скотта не утихал весь день, даже во время репетиции новой постановки «Столичного театра» пьесы «Беглец». Хмурая Мадлен подсказывала актерам слова. Она избегала смотреть в сторону мистера Скотта: несмотря на все ее старания, он постоянно сердился на нее. Это заметила вся труппа. В сущности, рабочие сцены, актеры, костюмеры и прочие – все они сочувствовали Мадлен. Когда она проходила мимо, ей шептали слова ободрения и благодарили за помощь во время репетиций.

– Мэдди знает мои реплики лучше меня, – заявляла стоящая посреди сцены Арлисс. – Такого суфлера у меня еще никогда не было.

– Верно, – согласился Стивен Мейтленд. – Ума не приложу, когда Мэдди успела выучить пьесу, ведь ей то и дело приходится выполнять какие-нибудь поручения.

15
{"b":"14420","o":1}