ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Мне жаль тебя, – произнес он. Было что-то леденящее в его взгляде и голосе. – Я очень сожалею о том, что произошло, но не хочу жениться только из жалости. К сожалению, это единственное, что я испытываю по отношению к тебе. Да, я любил тебя раньше, когда думал, что ты само совершенство. Но после того, что ты сделала, я не хочу иметь с тобой ничего общего. Извини.

Даже находясь в полном отчаянии, она поняла, что это конец. Продолжать разговор было бесполезно; он ни за что не простит ее. Медленно Люси отодвинулась от Даниэля и поднялась. Ноги не слушались ее. Он тоже поднялся и автоматически поддержал ее, когда она пошатнулась.

– Не прикасайся ко мне, – сказала она. Оба они были в шоке от того, как зловеще прозвучал ее голос. – Подавись своей жалостью. Я в ней не нуждаюсь. – Неуверенно она направилась к выходу, а затем, будто дьявол вселился в нее, буквально вылетела из дома. Оставалось единственное место, куда она могла пойти теперь. Всю дорогу она пыталась сосредоточиться, но в мыслях царил полнейший хаос.

Хит появился в дверях, когда она только приближалась к дому на маленькой кобылке по кличке Дэппер, которую ей подарил отец много лет назад. Хита не удивил ее приезд, он даже воздержался от каких-либо комментариев. И вдруг Люси подумала, что нынешняя опала дает ей определенную свободу. Теперь, что бы она ни сделала, брови достопочтенных горожан не поднимутся выше от удивления, а языки уже не зашевелятся быстрее. Когда она вошла в дом и села в кресло напротив огня, отчаяние отступило, словно сковавший ее холод вины остался в другом мире. Не говоря ни слова, Хит сел напротив. Она почувствовала на себе его взгляд, как всегда, оценивающий и спокойный. Люси резко подняла голову.

Прошла лишь неделя, но как она изменила ее! Всего того, что она пережила за эту неделю, сполна хватило бы на всю жизнь! Она сильно похудела, мягкая пышность ее фигурки теперь почти исчезла. Лицо, опухшее от слез, заметно вытянулось. Круглые щеки ввалились, а упрямая нижняя челюсть и скулы сильно выделялись. Удивленные брови опустились, и детское выражение глаз, казалось, исчезло навсегда. Но что-то другое, более манящее и привлекательное появилось теперь в ее взгляде.

– Я хочу что-нибудь выпить, – сказала она. Про себя Люси заметила, что голос ее стал не таким приглушенным и жестким. Она чувствовала себя гораздо лучше, как будто этот визит вернул ей самообладание, которого ей так не хватало. Прекрасно поняв, что Люси имела в виду, Хит поднялся и вернулся с маленьким фужером, наполненным виски. Люси сделала глоток и почувствовала, как жидкость горячим огнем разливается внутри. – Весь город против меня, – сказала она с горечью, делая еще один глоток. – Все стараются причинить мне боль. Отец сказал, что мне нельзя больше жить вместе с ним. Бизнес… – Она ничего не сказала о Даниэле. Ее приход в дом Хита говорил сам за себя. – Как-то ты сказал, что ад – самое холодное место. Ты был прав.

Хит молча взял кочергу и подбросил дров в печку. Пламя усилилось; его отблески падали на часть лица без шрама, оставляя другую в тени. Он казался безучастным, но это было не так. Хит понимал, что сердце Люси было переполнено гневом, и гнев этот в немалой степени направлен на него. Конечно, только обстоятельства из ряда вон выходящие заставили ее принять его помощь. Им двоим, да и всем остальным было ясно, что он ее единственное спасение, если она, конечно, не хочет отвернуться от всех, бросить родной город, близких людей, он как никто другой понимал, насколько ей это было бы тяжело. Бесспорно, он хотел, чтобы она принадлежала ему, но не такой ценой. Он боялся ее ненависти, он не хотел, чтобы их связывала лишь благодарность и чувство долга. Как ни тяжело было это сознавать, но опять судьба даровала ему желаемое, но этот мед был с изрядной порцией дегтя.

– Я думала над твоим предложением, – продолжила Люси, сама не узнавая своего голоса. – Забавно, не правда ли, что ты – единственный во всем городе можешь восстановить мою репутацию, хотя именно ты приложил немало усилий, чтобы испортить ее. Если твое предложение все еще в силе, я принимаю его. Если нет, я уеду из города и буду жить в Коннектикуте у дяди и тети. По правде сказать, для меня все едино, поэтому не мучайся из-за меня.

– Нет. Почему ты говоришь, что я уже мучаюсь? – сказал Хит, но она пропустила мимо ушей его упрек.

– Так предложение все еще в силе? – спросила она. Хит медлил с ответом, казалось, целая вечность прошла, пока она наконец снова услышала его голос:

– Только при условии, что ты наденешь белое платье.

– Именно это я и собираюсь сделать, – мрачно пробормотала Люси. – Я имею на это полное право. Хотя все наверняка скажут, что красный цвет в этой ситуации был бы более уместен.

– Синда, – медленно выговорил он. – Ты отдаешь себя человеку, который опозорил тебя.

– Но не только ты виноват в том, что произошло, – сказала Люси после долгих раздумий. – В конце концов, я же не кричала и не сопротивлялась. И в этом моя вина.

– Я не верю в вечную вину и в вечное страдание, – усмехнулся Хит. – Но так как в это веришь ты, думаю, моя женитьба на тебе полностью искупит мой грех.

Люси почувствовала острую боль. Она смотрела на дно опустевшего фужера. Итак, он знал, что она выходит за него, чтобы наказать себя. Зачем ему это? В его словах не было жалости, а лишь веселость и полное понимание. Она попыталась представить будущую жизнь с ним, но не смогла. Про себя она решила, что ничего уже не имеет значения.

– Я хочу еще выпить, – сказала она.

– Нет. Нет, голубушка. Сейчас я отвезу тебя домой, пока ты не напилась, а то завтра и не вспомнишь, о чем мы сегодня говорили.

– Я взрослая женщина. И могу сама решать, что я хочу, а чего нет. И если тебе не нужна такая жена, тогда забудь все, о чем мы здесь говорили. Потому что больше я не собираюсь слушать ничьих указаний…

– Тихо. – Он взял фужер и помог ей подняться. У нее было странное ощущение, что он умеет читать ее мысли. – Не нужно порывать со всеми правилами одним махом, делай это постепенно, голубушка. Ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится после того, как выйдешь замуж. Но сейчас я отвезу тебя домой.

– Потому что я сама этого хочу, а не потому, что ты так считаешь, – пробормотала она, уже полностью обессиленная.

– Да, конечно, – согласился он, ведя ее к выходу. Ей хотелось попросить не смеяться над ней, хотя сейчас она на него не обиделась бы и за это, потому что он был единственным человеком во всем мире, во взгляде которого не читалось осуждения, единственным, кто не злорадствовал и не насмехался над ней. С другой стороны, именно он и был главной причиной всеобщего презрения, окружавшего Люси. Но это ей было безразлично. Имело сейчас значение лишь то, что он знал правду, и то, что верил ей.

– О Господи! – шептала Люси, качая головой. – Я собираюсь замуж за конфедерата. Кэлдуэллы никогда не смирятся с этим.

– Милочка, – мягко произнес Хит, его белые зубы сверкнули, – это ужасно, но не более чем моя женитьба на янки.

– Ты ведь не собираешься возвращаться к себе на Юг? Я не хочу. Одна из причин моего согласия выйти за тебя – желание остаться здесь. Ты должен знать об этом.

– Нет. Я никогда не вернусь обратно. – Его пальцы сильно сжали ее руку. – Это обещание я никогда не нарушу.

– Мне больно, – сказала она, выдергивая руку. Люси потерла руку и взглянула на его плечо, оно было совсем рядом. Неожиданно ей захотелось прижаться к нему и, может быть, даже поплакать, прислонившись щекой к его груди, чтобы слышать стук его сердца и спрятаться от всего мира в его объятиях. Но что-то, наверное, гордость, не позволяло ей искать успокоения в нем. Возможно, как раз ее гордость была единственным источником ее сил. Впервые за всю жизнь она начинала понимать, что не настолько нуждается в других людях, как ей казалось раньше.

Глава 5

Платье, в котором Люси собиралась выходить замуж за Даниэля, было готово только наполовину. Придя к портнихе, она с сожалением осмотрела незаконченный наряд. Они предполагали, что это будет самое изысканное подвенечное платье, в котором когда-либо невеста шла к алтарю Первого городского прихода. Но теперь по поводу всех мечтаний Люси о прекрасном подвенечном наряде следовало уверенно сказать «было бы». Люси словно видела перед собой это платье: сшитое из белого шелка, спереди плотно облегает, подчеркивая фигуру, а сзади собрано в огромный турнюр и украшено букетами флердоранжа. Низ отделан тюлем, расшитым мелкими жемчужинами, верхнюю юбку украшает чудесная спадающая кайма из сатина, тоже расшитая жемчужинами. Вуаль из тончайшего тюля Люси собиралась прикрепить к волосам золотыми гребешками, которые остались от мамы… Какой прелестной и милой невестой она выглядела бы в этом платье и как завидовал бы ей весь Конкорд!

26
{"b":"14421","o":1}