ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Войдите, – крикнул Хит, узнав Дэймона Редмонда по характерному озабоченному стуку. Рэйн занимал единственную отдельную комнату на всем этаже, а компаньону был отведен уголок в большом помещении, где работали остальные сотрудники редакции. Такая расстановка преследовала две цели: во-первых, Редмонд становился менее замкнутым и более доступным для всех работников; во-вторых, он, как выпускающий редактор, имел возможность непосредственно контролировать рабочий процесс. У Дэймона была странная привычка каждые полчаса вставать из-за стола и разминать ноги. Он медленно прогуливался по бухгалтерии, редакционному отделу, наборному цеху, цепкий взгляд его черных глаз подмечал каждую деталь, каждую мелочь.

– Что-нибудь новенькое? – спросил Хит, не отрываясь от рукописи, лежавшей перед ним.

– Еще один ответный удар по ратификации Четырнадцатой поправки. По телеграфу передано сообщение о землетрясении в Сан-Франциско. На питьевом бачке в углу редакционной появилась новая вмятина.

– Дэймон, я испытаю неимоверное облегчение, если ты перестанешь сваливать в одну кучу землетрясения и вмятины на бачках.

На лице Редмонда возникла одна из редких улыбок.

– Но я-то знаю, последствия которой из двух новостей мне придется незамедлительно испытать на себе.

– Всегда удивляюсь, откуда в тебе столько сострадания?

– Возможно, мой характер изменится к лучшему, если я не буду вынужден просиживать в редакции до трех часов утра, чтобы подготовить номер в печать.

– Когда у тебя появится жена, к которой ты должен будешь спешить после работы, я начну чувствовать себя виноватым… по отношению к ней.

– В таком случае я сразу же поставлю тебя в известность, как только появится подходящая кандидатура на это место.

– Уверен, что где-то тебя поджидает красавица, – сухо ответил Хит. – Но ты найдешь ее гораздо быстрее, если станешь обращать свое драгоценное внимание сначала на женские достоинства, а уже потом на родословную, а не наоборот.

– Мне с детства привили здоровое уважение к хорошей родословной и знатному генеалогическому древу. Ты сам знаешь, плохая кровь не замедлит сказаться на потомках.

– Не собираюсь переубеждать тебя, но, по-моему, не так уж и важно, кем был прапрапрадедушка твоей избранницы. Ведь не с ним ты будешь ложиться в постель каждую ночь, не так ли?

– Я полагаю, что нет, – ответил Дэймон. Хит мгновенно изменил тему разговора:

– Так зачем ты пришел?

– Транспорт. У подъезда дежурит всего один извозчик, который должен обслуживать репортеров, выезжающих на специальное задание. Но в основном им распоряжается Рэнсом, часами дежуря в этой коляске у подъезда городского полицейского управления. Получается, что другие просто не могут воспользоваться наемным экипажем. А мы постоянно твердим им, что они должны сами разыскивать новости, а не ждать информации из вторых рук. Репортера кормят ноги… лошади. Когда происшествие случается далеко отсюда, разве мы вправе требовать от них оперативности, если…

– Хорошо, я понял. Мы наймем еще одного извозчика.

– И еще, – вежливо продолжал Дэймон. – Ко мне тут подходили представители разных отделов, пожелавшие остаться неизвестными. Они просили поговорить с тобой о том, что есть у всех членов бостонской газетной братии, у всех, кроме «Экзэминер».

– Какого черта им еще недостает?

– Швейцара.

– Швейцара? – скептически переспросил Хит.

– Да, швейцара, чтобы собирать визитные карточки у посетителей.

– Черт побери!

– Таково соображение престижа.

– Передай им, – ответил Хит с угрожающим спокойствием в голосе, – что мы обязательно поставим у дверей швейцара, едва они начнут выпускать газету, которую можно будет использовать не только в уборной.

* * *

Заканчивалась отделка дома Рэйнов. Легкая паника охватила Люси, когда привезли новую мебель, и она очутилась посередине прихожей в окружении рулонов обоев, развернутых прямо на полу. Хозяйка кружилась как белка в колесе; со всех сторон на нее сыпался град вопросов.

– Миссис Рэйн, куда прикажете поставить этот стол?

– Миссис Рэйн, это обои для первой комнаты на втором этаже или для второй комнаты на первом?

– Извините, мэм, вы хотели поставить этот диван у стены или по центру?

– Миссис Рэйн, вы просили покрасить лепнину в столовой в голубой или кремовый цвет?

– Стоп! – выкрикнула Люси, схватившись руками за голову. Сделав глубокий вздох, она медленно посмотрела в глаза каждому из вопрошавших и быстро выдохнула:

– Этот стол нужно поставить между двумя бархатными креслами в гостиной. Обои – первая комната, второй этаж. Диван должен стоять у стены. Лепнину покрасить в кремовый цвет.

Едва получившие ценные указания рабочие рассеялись по дому, как в дверях прихожей возникла очередная пара посыльных, обвешанная множеством пакетов.

– Миссис Рэйн…

– Миссис Рэйн…

Если бы еще хоть один человек произнес в это мгновение ее имя, Люси, наверное, сошла бы с ума…

* * *

– Мистер Рэйн, вы хотели меня видеть?

– Да, – сказал Хит и, отшвырнув перо, облокотился руками о стол. – Садитесь, Бартлет.

– Спасибо, сэр.

– Вы припоминаете наш разговор двухдневной давности по поводу персональных интервью?

– Конечно, сэр.

– Так как это относительно новая область деятельности в журналистике, никому до сих пор не удавалось написать что-нибудь приличное по данной теме. Исключение составляет чикагская «Сан» и, пожалуй, нью-йоркская «Трибюн». Однако интервью очень важны и для нашей газеты, Бартлет. Жизнь известных людей интересует читателей.

– Я помню, вы говорили мне…

– Когда вы настраиваетесь, Бартлет, и собираетесь с мыслями, у вас получаются довольно… сносные работы. А посему именно вам я и поручил взять интервью у мэра города Шортлефа.

Пристальный взгляд голубых глаз Рэйна буквально пригвоздил к стулу молодого репортера. Тот тревожно заерзал на месте. У главного редактора «Экзэминер» был разработан собственный метод руководства, и он старался придерживаться избранного курса. Сочетание свирепого, пронизывающего взгляда и мягкой манеры речи способно было выбить из колеи даже очень дерзкого, нахального сотрудника.

– Сэр, позвольте мне объяснить, почему…

– Бартлет, вы, кажется, позабыли, что я вам когда-то говорил.

– А что именно, сэр?

– Людей не интересуют старые новости. – Хит замолчал и неожиданно громко хлопнул ладонью по столу, заставив Бартлета подскочить на стуле. Главный редактор не упускал случая воспользоваться театральными эффектами в общении с подчиненными. – Черт побери, всем уже давно известно, что Шортлеф ездил в Гарвард. Все давным-давно знают о его намерениях построить несколько новых улиц в городе. Каждая собака в округе может вам рассказать, что мэр состоит членом практически всех исторических обществ в штате. Скажите мне ради всего святого, есть ли смысл в сотый раз писать обо всем этом?! Даже последнему дураку после прочтения так называемого интервью с мэром стало бы ясно, что вы не задали ему много нужных вопросов. Почему он тратит столько времени на свои упражнения в области истории, вместо того чтобы организовать нормально работающую пожарную службу города? Почему его не волнует проблема городских парков? Каково мнение главы города по поводу Закона о тарифах, принятого с подачи сенатора Морилла? Что делается для помощи бедным? Что он думает об отношении бостонской общественности к новому законодательству о Реконструкции? И последний, главный вопрос, Бартлет, теперь уже вам: почему вы не задали мэру все эти вопросы?

– Но, сэр, когда я брал интервью, в приемной мэра было полно народу…

– Ну и что? – Терпение Хита стремительно падало к нулевой отметке. – Какое это имеет отношение к вашему заданию?

– Джентльмен не может позволить себе докучать кому бы то ни было вопросами в присутствии посторонних.

– Бартлет, – простонал Рэйн. – Боже милостивый! Это же ваша работа! Вы не понимаете? Нет, вы не понимаете. – Он тяжело вздохнул, подумал несколько секунд и вновь обратился к репортеру, который очень напоминал ему барана:

51
{"b":"14421","o":1}