ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Нет, вам нельзя. Это очень опасно.

– И обязательно найду его. Но вы, назвавшись моим другом, не вправе допустить это.

– Несправедливо спекулировать моей дружбой.

– Я борюсь за то, чтобы сохранить семью, и я не остановлюсь ни перед чем. Может, когда у вас будет своя семья, вы отыщете более достойный путь… Итак, где Хит?

– Миссис Рэйн, я не могу сказать вам.

– Я понимаю, – нарочито спокойно ответила она, но во взгляде ее была решимость. – Тогда я ухожу. Может, по крайней мере вы мне посоветуете, откуда лучше начать? С пристани или, может быть, с базарной площади?

– Нет, Люси, не делайте этого. С вами может случиться непоправимое, и я никогда не прощу себе.

– Если со мной случится что-то, я не стану обвинять в этом вас. Хит, я думаю, тоже. Извините, мне пора идти. До свидания.

– Подождите. – Дэймон смотрел на нее с удивлением и гневом. Он не мог себе даже представить, что ей удастся так ловко манипулировать им и оказывать такое давление. Оба они знали, что он не простит себе, если сейчас она отправится бродить по городу и с ней произойдет что-нибудь ужасное. Его воспитали так, чтобы он всегда, при любых обстоятельствах оставался джентльменом, чтобы он не терял самообладания ни в какой ситуации. Но, Боже праведный, как же должен вести себя джентльмен в такой ситуации? – Он у Паркера, – наконец произнес он. В эту минуту Дэймон ненавидел всех на свете, но больше всего себя самого. – Завтракает.

Горько улыбаясь, Люси медленно качнула головой:

– Конечно. Шведский стол в любое время суток. Мне следовало бы догадаться самой.

Когда она повернулась, чтобы уйти, Дэймон мягко взял ее за руку:

– Остановитесь, Лю… я хотел сказать, миссис Рэйн.

– Я иду к Паркеру. И бесполезно пытаться остановить меня.

– Вы ничего не добьетесь, идя туда. Дождитесь объяснений. Не загоняйте его в угол.

– Это уже не ваше дело.

Машинально он отпустил ее руку и, проведя длинными пальцами по черным волосам, отчаянно попытался собраться с мыслями и решить, что же делать.

– Подождите. Подождите меня здесь. Я только дам распоряжения своему помощнику и сейчас же вернусь. Буквально одну минуту. Я поеду с вами. Не уходите. Никуда не уходите. – Стремглав он бросился в редакторскую. Бросив на ходу несколько поспешных указаний помощнику, он вновь вернулся в приемную. Кроме швейцара, уже возвратившегося на свой пост, там никого не было. – Где она? – взбешенно прорычал он.

– Боюсь, не знаю, мистер Редмонд. Миссис Рэйн ушла, как только вы скрылись за дверью.

Проклиная весь белый свет, Дэймон выбежал на улицу. Как раз в это время редакционный экипаж подкатил к подъезду. Вытолкнув несчастного, ничего не успевшего понять репортера, он приказал извозчику ехать к Паркеру.

* * *

Хит, удивленно приподняв темную бровь, внимательно смотрел на Рейн холодным взглядом иссиня-зеленых глаз. В ее же взгляде не было и тени смущения, а тем более стыда. Совершенный овал ее лица, бледного и необычайно чистого, четко выделялся на приглушенном, цвета бургундского вина фоне интерьера. Официант, бесшумно двигаясь, наполнил их бокалы вином и отошел.

Хит спокойно заговорил:

– Если бы дело было только во мне, ты могла бы остаться и жить в Бостоне. Ты могла бы поселиться на той же улице, мне это безразлично. Может, этого и не следует говорить, но мне все равно.

– Я не поверю, что от нашей любви не осталось и следа.

– Может, только шрам или два. Но не более того.

– Не осталось даже гнева? – спросила она, внимательно наблюдая за ним. – В это трудно поверить.

– Я долго злился. А потом просто понял, почему ты вышла замуж за Клэя и почему не захотела, чтобы я жил с вами после войны.

– Но я хотела, хотела! – В ее голосе появилось отчаяние. – Все это время я только и хотела повернуть время вспять, вернуть тот самый злополучный день и прожить его заново. Я бы взяла назад все сказанное мной тогда; в моих словах ведь не было и капли правды. Я бы ни за что не причинила тебе боль. Я никогда не хотела этого. Но тогда я была не в состоянии думать о твоих чувствах. Все мы были слишком эгоистичны тогда, и ты тоже!

– Да, тоже, – повторил за ней Хит.

– Тогда ты поймешь…

– Я все давным-давно понял и простил тебя.

– Тогда что же мешает нам быть вместе сейчас? – спросила она, совершенно сбитая с толку.

– Ну, начнем с того, что я женат.

– Я не стану просить тебя отказаться от брака. Что мне проку от обручального кольца! Я просто хочу быть рядом с тобой. Я останусь здесь и буду рада видеть тебя в любое время, когда тебе этого захочется. Мои объятия всегда будут открыты для тебя.

– Мне они не нужны. После того как я переборол в себе злость, я больше не хотел тебя. – Хит помедлил, ему было неприятно выглядеть грубым и жестоким. Но Рейн сама не оставила ему выбора. – Я перестал думать о тебе.

– Я не верю этому.

– Мне все равно, веришь ты этому или нет, потому что завтра ты уедешь из Бостона.

– Но если тебе безразлично, уеду я или останусь…

– Но Люси не безразлично, вот в чем дело. И если мне придется самому лично погрузить тебя на ближайший пароход, отплывающий из бостонской гавани, или посадить в поезд, я сделаю это. Ты можешь поселиться где угодно, перед тобой весь мир, но только не в Массачусетсе.

– А как же ты? Люцинда не сможет сделать тебя по-настоящему счастливым. Очень скоро тебе понадобится человек, который понимает тебя, кто-то из тех мест, где вырос ты, с кем ты сможешь вспоминать старые дни. Твое прошлое связано не с ней, а со мной.

Хит мог пространно объяснить ей, что прошлое теперь для него мало значит, что Люси хорошо понимает его и что ей удавалось делать его счастливым. Он мог рассказать Рейн, как ему нравится жить здесь, и о том, какое удовлетворение и уверенность приносит ему работа. Но во всем этом было одно-единственное, что ей было просто необходимо понять, для него существовал только один выход – сказать ей о самом важном.

– Я люблю ее, Рейн.

– Когда-то ты любил меня.

– Я был увлечен тобой. Ты мне нравилась. Но то была не любовь. Не настоящая любовь.

– Но для меня она была настоящей.

– Тогда мне остается только жалеть тебя и надеяться, что когда-нибудь ты еще повстречаешь достойного человека. Но у нас с тобой нет шансов. И теперь, когда Люси стала моей, все остальные женщины отошли на второй план.

– На второй план? После нее?

– Да. Можешь не сомневаться в этом.

– Хит… Хит, я не понимаю. – Ее тяжелые ресницы изумленно задрожали. – Что в ней такого? Что она сделала, чтобы заманить тебя в ловушку? Она что?.. – Рейн явно не могла подобрать слов от изумления. – Неужели она красивее меня? Ты так действительно думаешь? Или это из-за того, что ей так нравится говорить с тобой об этой газетенке?

Его взгляд выражал только искреннюю жалость.

– Не знаю, смогу ли я объяснить тебе, ведь это нельзя увидеть, потрогать, ощутить. Боюсь, ты не поймешь. Дело не в том, что и как она делает и говорит, и не в ее внешности, хотя, видит Бог, я не нахожу в ней ни единого изъяна. Иногда людям ничего не нужно делать, чтобы заставить любить себя. Ты просто любишь, и ничто не в силах этого изменить.

Она молча смотрела на скатерть и ничего не отвечала.

Но Хит и без слов прочел в ее молчании ответ. Он знал, что завтра утром Рейн уедет из Бостона.

* * *

Экипаж подъехал к ресторану Паркера одновременно с каретой Люси. Дэймон выскочил на тротуар и в одно мгновение оказался у кареты.

– Люси, позвольте мне войти и поговорить с вами всего несколько минут. Пожалуйста.

С молчаливого согласия Люси извозчик открыл Дэймону дверцу. Тот, не медля ни секунды, проскользнул внутрь. Погруженный в теплое спокойствие кареты, Дэймон уселся рядом с ней, поспешно обдумывая положение. Что он мог сказать ей?

– Не ходите туда, – наконец сказал он, чувствуя себя косноязычным идиотом.

– Я и сама не хочу, – ответила она, голос ее дрожал. – Я боюсь, что увижу Хита вместе с Рейн, и тогда у меня не будет выбора.

81
{"b":"14421","o":1}