ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Лучше бы вы перестали оскорблять меня и говорить, что делаете комплименты, или делать комплименты, более похожие на замаскированные оскорбления!

– Если мое общество начинает утомлять тебя, ты всегда можешь уйти, – предложил Алек и рассмеялся, потому что Мира именно так и поступила.

* * *

Часы пробили одиннадцать. Мира сидела за туалетным столиком на изящном стуле с изогнутой спинкой, опираясь подбородком на ладонь. Пламя свечи отражалось в зеркале, освещая ее лицо и красное дерево столика. В зеркале она видела неясные очертания предметов в струившемся через окно свете звезд. Комната в башенке была изящно, по-женски, обставлена: мебель белого цвета, стены – в розовых тонах с замысловатым орнаментом, складки занавесок и драпировок. Платья и накидки висели в шкафу красного дерева, перчатки и шляпы – в инкрустированном шкафчике.

Это была светлая и просторная комната, заполненная всевозможными безделушками, фарфоровыми фигурками, вышивками с китайскими орнаментами. Было время, когда она даже не могла представить себе такое место, не могла вообразить себя среди такой роскоши. Пушистые полотенца, натертые воском дубовые полы, щетки для волос с ручками из слоновой кости – все это было неизвестно Мире.

Живя с Розали и Рэндом Беркли в Шато д'Анжу, она впервые ощутила вкус к такой жизни. Вместо того чтобы бояться этого нового для нее мира, она легко вошла в него. Она была любознательна и обладала острой памятью; обучение для нее никогда не было проблемой. Она быстро усваивала язык и новые знания, она училась изысканным манерам до тех пор, пока они не стали ее второй натурой. Имея достаточно свободного времени. Мира могла приспособиться к любой ситуации. Это было необходимое качество. Если бы она не умела этого, она не выжила бы в среде, окружавшей ее раньше. Кем она только не была – актрисой, горничной, компаньонкой, любовницей. Какие еще роли ей придется играть в будущем? Время покажет.

С любопытством она смотрела в зеркало на свое отражение, пытаясь понять, почему Алеку Фолкнеру удается так просто читать ее мысли по лицу. Когда она взглянула в большие темные глаза, отражение словно растаяло; она видела только лицо брата, глаза брата. У них были разные отцы, однако все находили, что они с Гийомом похожи, как близнецы.

Мира закрыла глаза и сжала пальцами виски, но образ Гийома не исчезал. Темные глаза, блуждающая улыбка, в которой было все – дружелюбие, лукавство и добрый юмор; слегка вьющиеся надо лбом волосы, такие темные, что казались абсолютно черными. Как странно сознавать, что уже прошли годы, как они расстались. Как странно ей было узнать, что брат, который всегда казался таким мудрым и понимающим, оказался таким жестоким в своей алчности, беспощадным в отчаянии. Мира понимала, что его обуяла жажда легких денег, но не могла простить ему последствий, на которые его толкнула эта жажда. Приносить несчастья другим людям – мерзкое занятие, и она была столь же виновата, как и он. Но намеренно ломать людские жизни – непростительно… Гийом знал не хуже Миры, что разлучить Рэнда Беркли и Розали – значит мучительно и беспощадно разрушить их жизнь.

– О Гийом! – произнесла она, вставая из-за туалетного столика и задувая свечу. – Что стало с тобой? Где ты сейчас?

Мира не могла перестать любить своего потерянного брата. Даже узнав, какие страшные поступки он совершил, ее чувства остались нерушимыми, хоть и немного пошатнулись.

Она не сразу заснула, лежала с открытыми глазами, глядя в темноту, пока мрак ночи не сгустился за окном. Но даже во сне ее преследовали тревожные видения. Ей снилось, что они с Розали сидели в старом заросшем саду, пахло папоротником и дикими розами, теплые лучи солнца падали на шею, а они что-то вместе читали. Розали улыбалась светло и открыто, ее глаза были такого ярко-голубого цвета, какой только можно представить.

– Ты так много занимаешься, – тепло произнесла Розали и указала на большой отрывок. – Прочти теперь вот это.

Мира, счастливая, склонилась над книгой. Вдруг она услышала приглушенный звук шагов и зловещий шелест листьев. Подняв голову, она увидела, что Розали исчезла. Сад был зелен, тих и совершенно пуст. «Розали! Где ты?» – пыталась крикнуть девушка, но не могла произнести ни слова. В пугающем молчании она вскочила на ноги. Гийом! Это он похитил Розали!

Мира побежала, с трудом передвигая ноги, тяжелые, будто к ним привязаны гири. В отчаянии она удвоила усилия.

Вдруг она споткнулась, но огромные руки крепко схватили ее за плечи.

– Что случилось с Розали? Где она? – прорычал голос ей в ухо.

Мира смотрела прямо на Рэнда Беркли. Его лицо с резкими чертами и золотыми глазами было искажено гневом.

Она сжалась от страха, не в силах говорить. Беркли толкнул ее на землю, и она почувствовала, как падает, падает вниз, как камень, брошенный в пруд. Она хотела за что-нибудь ухватиться, но неожиданно сцена переменилась, и она оказалась у подножия высокого холма. На его вершине она увидела Беркли и Гийома, скрестивших клинки. Услышав звон металла и увидев блеск горящих на солнце лезвий, испуганная Мира почувствовала, как слезы текут по лицу и шее. Карабкаясь на холм, она открыла рот, чтобы окликнуть их, но не могла произнести ни звука. Противники не обратили на нее никакого внимания, когда она приблизилась. Резким уверенным движением клинка Гийом пронзил грудь Беркли. Рэнд упал, его большое тело глухо ударилось о землю. Всхлипывая от ужаса и жалости. Мира ползла к распростертому телу, а брат бежал прочь.

Кровь тонкими ручейками струилась из груди Рэнда, сочась на землю, словно темный дождь. Боль Миры стала криком отчаяния, когда она увидела, что раненый не Рэнд Беркли.

Она положила его темноволосую голову себе на колени, ее тело сотрясали рыдания, руками она пыталась остановить кровь. Его туманные серебристые глаза чуть приоткрылись, казалось, будто он насмешливо улыбается в ответ на ее отчаянный страх. Он отвернул лицо, и его тело обмякло. Алек Фолкнер умирал у Миры на руках, и она ничем не могла помочь. Холодный мрак окружил их, заставляя ее плотнее прижаться к Алеку… Неожиданно к ней вернулся голос, и хриплый крик сорвался с губ.

Вздрогнув, Мира потрясла головой и открыла глаза. Она задыхалась, глаза были влажными от слез, тело словно окаменело. Приложив руку на грудь, она пыталась успокоить бешеное биение сердца. Осмотревшись по сторонам, она поняла, что это был дурной сон. Хотя ей стало легче, следы страха продолжали леденить душу девушки.

Через несколько секунд в дверь кто-то уверенно постучал два или три раза. Не в силах пошевелиться. Мира бессмысленно смотрела на нее. Стук повторился. На этот раз она, даже не накинув пеньюар поверх ночной сорочки, подошла и дрожащими руками открыла дверь. Она не могла поверить, что перед ней стоял Фолкнер, заспанный и несколько взволнованный. На нем была одежда из темно-серого шелка, переливавшегося матовым блеском в сумраке комнаты. Как он узнал, что нужен ей? Почему он побеспокоился и поднялся сюда?

Увидев, что с ней все в порядке, Алек облегченно вздохнул.

– Ты, должно быть, кричала во сне. Я был у себя, когда услышал.., и я подумал… Ну, раз все в порядке, я пойду…

Он не закончил фразу – Мира, дрожащая и расстроенная, обхватила руками его шею, и слова полились сплошным потоком.

– Мне снилось, но я думала, что это происходит на самом деле, я совсем не могла говорить. Это было ужасно, ужасно… Там был Гийом, и все случилось снова. Он похитил Розали…

– Тихо, дорогая… – В его глазах светилось сочувствие.

Алек прикрыл дверь и заключил Миру в объятия На ней была тонкая с маленьким вырезом сорочка – скромное одеяние, целомудренно скрывавшее ее. Он нежно, успокаивающе гладил ее по спине. – Это был всего лишь дурной сон.

– ..и я не могла найти.., я не могла говорить, сказать кому-нибудь…

– Не важно, что он казался реальным, на самом деле этого не было. Ты знаешь, что сны обманчивы…

– Иногда они бывают вещими, – возразила Мира со слезами в голосе, отчаянно прижимаясь к нему.

26
{"b":"14422","o":1}