ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Это я, мой уважаемый, трудолюбивый кузен, – объявлял о себе Холт, ставя бутылку джина посреди бумаг на столе Алека.

Глядя, как пятно джина расползается на чернилах, Алек притворно хмуро встретил взгляд Холта.

– Если ты пришел за деньгами – у меня их нет.

– Черт возьми… Нет, я пришел не за этим, – высокопарно сообщил Холт, грозя пальцем, как строгий учитель, в детстве преподававший им математику. – Я пришел отвлечь тебя от трудов праведных, пока твои мозги не свихнулись от всей этой писанины. Я собираюсь найти тебе женщину. – Взяв бутылку, Холт сделал глоток джина, затем продолжил:

– Тебе нужна женщина. Такая, как моя Лейла. Подумай об этом, может быть, у Лейлы есть подруга, которая…

– Черт меня подери, если я нуждаюсь в твоей помощи, чтобы найти женщину, – ответил Алек, внезапно рассмеявшись и откладывая в сторону перо. Он потянулся к бутылке и тоже сделал глоток. – Сегодня я найду себе такую женщину, рядом с которой твоя Лейла будет похожа на вывеску на повозке торговца рыбой.

– Ото! – воскликнул Холт, направляясь к двери и останавливаясь в проеме. – За честь Лейлы я вызову тебя.., когда протрезвею. – Он широко улыбнулся. – Это спасет тебя на время…

Когда оркестр начал играть полонез, Алек поднял глаза, возвращаясь к настоящему. Он почувствовал, что ему отчаянно хочется выпить.., или ему нужна женщина – что-нибудь, что могло бы отвлечь его от воспоминаний.

«Я не могу вернуть его», – убеждал себя Алек, не в силах противиться охватившему его одиночеству. Он был жив, а Холт – мертв, и у него не оставалось ничего, кроме как жить дальше, неся с собой эту боль.

Неожиданно он подумал о Мире и уже был не в состоянии повернуть мысли в другое русло. Ее темные глаза со светящимися в них лукавыми искорками.., ее прохладные пальцы на его плечах, нежные прикосновения ее рук, приносящие блаженство; их губы, сливающиеся в поцелуе. Ощущение ее тела, жаркая страсть, которую только она умеет вызвать. Ему хотелось обнять ее хрупкое тело, окунуть лицо в ее пышные волосы. Мира может помочь ему забыть боль, но Мира не принадлежит ему. Она оставила его: Алек убедил себя, что ей лучше уехать.

Алек подумал, что, наверное, надо присоединиться к Карру в трактире. В этот момент ему казалось, что выпивка стоит того, чтобы стерпеть компанию Карра. Выпрямившись и проведя рукой по черным волосам, Алек стал пробираться через толпу, наполнявшую зал.

Случайно брошенный в сторону взгляд заставил его остановиться. Ему показалось, что он узнал ее. Женщина стояла к нему спиной. Ее темные волосы были собраны заколкой, украшенной играющими в ярком свете люстр драгоценными камнями. Она стояла одна, вероятно, ожидая, когда ей принесут бокал вина или пунша. Алек смотрел на нее со смешанным чувством удивления и нетерпения. Хотя он не мог видеть ее лица, но знал – это была Мира: только она укладывала волосы в такую прическу. Она казалась немного стройнее, чем ему помнилось, в ее облике было меньше призывное™, но он чувствовал к ней такое безумное влечение, что все на свете было совершенно безразлично, кроме того, что она здесь, что он может подойти к ней, говорить с ней, обнять ее снова. Может быть, он уведет ее в сад, сожмет в объятиях, обжигая губы поцелуями… Даже не задумываясь, почему она здесь, с кем пришла на бал, Алек несколькими стремительными шагами приблизился к ней.

– Простите.

Когда женщина обернулась, нетерпение Алека превратилось в разочарование. Это не Мира. Ее лицо было уже, черты резче очерчены, брови чуть более изогнуты. Несмотря на разочарование, Алек отметил, что женщина была красива: с ясным взглядом голубых глаз и теплой улыбкой, но не так неповторимо красива, как Мира. Ее глаза не озарялись свойственным Мире оживлением, на губах не таилась характерная провокационная улыбка. Она была несовершенной копией женщины, которую он желал, – Пожалуйста, извините мою ошибку:

– Радостный блеск его глаз погас. – Боюсь, я обознался.

– Как жаль, – ответила женщина с легким акцентом и улыбнулась ему, очевидно, думая, что он хотел познакомиться с ней, но не нашел никого, кто бы его представил. – Мы, женщины, очень не любим, когда нас путают с кем-нибудь…

Это задевает нашу гордость.

Алек улыбнулся, определив ее акцент. Француженка, аристократическое произношение. Он вновь немного оживился.

– Я больше не повторю свою ошибку, – сказал он, глядя на нее серебристо-серыми глазами.

– Почему? – поинтересовалась незнакомка.

– Потому что я никогда не смогу забыть лицо столь красивое, как ваше, – сказал он, вызвав у нее улыбку.

– Не уверена, что вполне верю вам.

– Тогда не верьте мне, – ответил он, улыбаясь ей улыбкой, способной разбить сердце любой женщины. – Просто потанцуйте со мной.

Не Мира, но очень похожа.

* * *

– Где ты научилась управлять фаэтоном? – спросила Мира, крепче держась за поручни сбоку от высокого сиденья. Экипаж был открытым, и холодный октябрьский ветер дул ей в лицо, когда Розали погоняла гнедого коня, проезжая по лондонским улицам.

Розали крепко и уверенно держала поводья, наклонившись вперед и следя за дорогой. Только безрассудные сорвиголовы могли мчаться вот так в высоком открытом фаэтоне, а не респектабельные леди вроде Розали.

– Это не так уж трудно, – ответила Розали, откидывая прядь волос, упавшую на лицо. – Когда мы с Рэндом катались в Уорвикшире, он давал мне управлять экипажем, когда никто не видел. Нечего и говорить, он никогда не думал, что я стану делать это без него.

– Я до сих пор удивляюсь, что твоя мать ничего не сказала, когда мы отправились одни, без сопровождения, даже без слуги…

– Она знает, что это имеет отношение к Брумелю, поэтому не стала вмешиваться. Хотя она мне не родная мать, она вырастила меня и знает, как я тосковала по отцу. Теперь, когда я нашла его, она не будет препятствовать мне ни в чем, что касается его.

– Это ее фаэтон? – поинтересовалась Мира, придерживая капюшон плаща, чтобы ветер не сдул его с головы.

– В общем, да. Фактически он принадлежит барону Винтропу, мужчине, который.., оплачивает гардероб моей матери, квартиру и так далее… Ты знаешь.

– О! – Мира несколько секунд обдумывала новую информацию.

«Ничего удивительного в том, – говорила она себе с иронией, – что Розали не была сражена репутацией Миры в роли любовницы Саквиля. Если ее мать была в подобном положении, кто бросит в нее камень?»

– Приехали, – объявила Розали, останавливая лошадь.

Они находились поблизости от Темзы; ветер доносил отвратительный запах воды, плескавшейся о берег. Мира окинула взглядом старые стены крепости, возвышавшейся над ними.

– Почему Брумель назначил встречу в этом месте? – спросила она, слегка передернув плечами.

– Это я назначила встречу. Здесь наиболее удобно для него: он проезжает это место по дороге на улицу Треаднидл…

– Опасное место. – Мира беспокойно озиралась. – А улица, которую мы проехали, – Стренд? Это там собираются проститутки…

– Да. Но мы очень близко к Вест-Энду, где есть сторожа, чтобы защитить нас, и мы находимся не так далеко от дома моей матери. Мы встречаемся с Брумелем здесь, потому что он пересечет реку на лодке.

– На одной из тех маленьких голубых лодочек? – переспросила Мира, стараясь представить себе знаменитого Брумеля, прячущегося в утлой лодчонке перевозчика.

– Да, – ответила Розали, глядя на темные волны, бегущие перед ними. – Смотри, вон корабль «Фолли». Этот корабль стоит на якоре уже пятнадцать лет. До него добирались на лодках. Он был плавучим «логовом порока» – вино, музыка, проститутки, кабинеты – порядочных женщин туда не пускали, но, конечно, многие молодые лорды бывали там. – Она лукаво улыбнулась. – Рэнд говорил, что многие члены семьи Беркли были завсегдатаями на «Фолли», но, конечно, остальные Беркли отрицают это.

Мира тоже улыбнулась, собираясь задать вопрос, но тут послышался сухой треск, похожий на дальний выстрел. Этот звук напугал ее, к она щелкнула замком сумочки.

38
{"b":"14422","o":1}