ЛитМир - Электронная Библиотека

Лилиан внезапно почувствовала болезненный укол в сердце.

— Он не любит меня, — сказала она грустно. — По крайней мере он ни разу не говорил мне об этом.

— Меня это не удивляет. Маркус из тех, кто предпочитает выражать чувства действиями, а не словами. Вам придется быть терпеливой.

— Мне тоже так кажется, — мрачно согласилась Лилиан. Ее собеседница рассмеялась.

— Я не знаю его так хорошо, как моя старшая сестра Алина. Они почти ровесники. Они всегда поверяли друг другу свои секреты, пока Алина не уехала в Америку с мужем. Именно она объяснила мне многое в характере брата, в то время как мне хотелось его просто убить.

Лилиан сидела неподвижно, внимательно вслушиваясь в низкий мелодичный голос. Только сейчас она поняла, что хочет знать о Маркусе как можно больше. Лилиан никогда раньше не могла взять в толк, почему влюбленные придают такое значение мелочам? Хранят письма, локоны волос, оброненную перчатку, колечко… Но теперь-то она знала, что чувствует человек, одержимый любовью. Она очень хотела знать мельчайшие подробности об этом мужчине. Сначала он казался ей таким простым, но Лилиан ошибалась: он был непостижим.

Леди Оливия задумалась.

— В прошлом Маркуса есть вещи, в которых он никогда не признается. Он считает, что мужчине не пристало жаловаться. Скорее умрет под медленной пыткой, чем станет искать сочувствия. И если он узнает, что я рассказала вам кое-что, не сносить мне головы.

— Я умею хранить секреты, — заверила ее Лилиан. Леди Оливия улыбнулась, а потом посмотрела на носок туфли, выглядывающий из-под отделанного оборками подола юбки.

— Думаю, в семействе Марсденов вы придетесь ко двору. Мы обожаем секреты. И никто из нас не любит копаться в прошлом. Маркус, Алина и я — все мы, каждый по-своему, натерпелись от родителей, которым, по-моему, вовсе не стоило заводить детей. Моя мать интересовалась исключительно собой. Ее беспокоило только то, что могло навредить лично ей. Отец нас, дочерей, не замечал вообще, как будто нас и не было.

— Мне жаль, — от души сказала Лилиан.

— Нет, его безразличие было благом, мы это знали. Маркусу приходилось намного хуже. Он стал жертвой безумных представлений отца о том, как воспитывать в Уэстклифе наследника.

Голос леди Оливии звучал тихо и ровно, но Лилиан внезапно пробрала дрожь.

— Отец добивался от сына абсолютного совершенства во всем. Он придерживался безмерно завышенных требований и наказывал сына каждый раз, когда тот не оправдывал его ожиданий. Маркус научился терпеть побои, не проливая ни слезинки, не выказывая даже намека на непокорность, иначе его наказывали бы с удвоенной жестокостью.

Леди Оливия перевела дыхание, а затем продолжила:

— Отец был безжалостен, если видел малейший признак слабости. Однажды я спросила Алину, почему Маркус никогда особенно не любил собак. Она рассказала. Когда брат был еще совсем ребенком, в доме жили два волкодава. Отец держал их в качестве домашних любимцев. Мальчик боялся их до смерти. Собаки чувствовали его страх и пытались напасть на него, лаяли, рычали. Однажды отец заметил, что сын боится, тогда он запер сына в комнате наедине с собаками. Пусть встретится лицом к лицу с тем, чего так боится! Он просидел там несколько часов. Не могу даже представить, что должен был чувствовать пятилетний мальчик перед оскаленными пастями чудовищ.

Оливия горько улыбнулась.

— Поверьте, наш отец придавал буквальное значение фразе — «бросить на съедение псам». Вместо того чтобы защищать сына в миг опасности, он предпочитал провести его через все круги ада.

Лилиан смотрела на Оливию не мигая. Она хотела что-то сказать, спросить, но горло словно свело судорогой. Подумать только! Маркус, такой самоуверенный и спокойный, когда-то был испуганным ребенком. Вот откуда его сдержанность, замкнутость. Жестокий урок он получил в раннем детстве. И некому было прийти на помощь, никто не прогнал его страх. Забавно. Сейчас Маркус взрослый мужчина в расцвете сил, а ей хочется защитить маленького мальчика, которым он когда-то был.

— Отец хотел, чтобы у его наследника был независимый характер и жестокое сердце, — продолжала леди Оливия. — Тогда никто не смог бы взять над ним верх. Если отец вдруг замечал в мальчике чувство привязанности, например, к любимой няньке, ее немедленно изгоняли. Он научился держаться подальше от людей, которых любил. Не хотел просто терять. Например, нас с Алиной. Насколько я понимаю, Маркусу стало гораздо легче, когда его наконец-то отправили в школу. Там он нашел друзей, которые отчасти заменили ему семью.

«Так вот почему Маркус оставался преданным другом Сент-Винсенту», — подумала Лилиан, а сама спросила:

— А ваша матушка никогда не пыталась вступиться за детей?

— Нет. Она была слишком занята собственными делами.

Они помолчали. Леди Оливия терпеливо ждала, пока Лилиан заговорит. Она понимала, что Лилиан нужно осмыслить услышанное.

— Наверное, вы вздохнули с облегчением, когда граф наконец умер?

— Да. Не знаю, можно ли говорить так о собственном отце, но мир стал чище после его смерти.

— Он просчитался! Ваш брат не стал холодным и безжалостным.

— Да. И я рада, что вы это поняли, дорогая. Маркус столько вытерпел!

Разговор не утолил любопытства Лилиан, а только вызвал новые вопросы, целое море вопросов о Маркусе. Но она совсем недавно подружилась с леди Оливией и плохо ее знала, поэтому решила быть осторожной в расспросах.

— Как вы считаете, миледи, — осмелилась она спросить, — лорд Уэстклиф уже когда-нибудь думал всерьез о женитьбе? Кажется, была какая-то женщина, к которой он питал нежные чувства?

— Ах, это… Ничего особенного, поверьте. Она быстро надоела бы Маркусу, если б не лорд Сент-Винсент, который надумал ее увести. Уверяю вас, начни Маркус бороться за нее, она тут же вернулась бы к нему. Мы-то видели, что с ее стороны это просто уловка, чтобы заставить ревновать и вынудить жениться, а он так и не понял. Ее план провалился. Маркус не любил ее по-настоящему. Это просто одна из женщин… ну, вы понимаете. Маркус всегда был избалован женским вниманием. Он немного испорчен в этом смысле.

Женщины довольно часто падали в его объятия, как только он повзрослел. — Она бросила на Лилиан смеющийся взгляд. — Уверена, он был страшно удивлен, когда встретил женщину, осмелившуюся с ним спорить. Я бы сказала, это привело его в чувство.

— Мне кажется, он сам выразился бы совсем иначе, — сухо ответила Лилиан. — Но если мне что-то не нравится, я так ему и говорю.

— Отлично, — ответила леди Оливия. — Как раз это и нужно. Очень немногие женщины или мужчины осмелились бы ему возражать. У него очень сильный характер, и жена ему нужна под стать. Для равновесия.

Руки Лилиан бездумно разглаживали несуществующую складку на юбке. Она осторожно заметила:

— Если лорд Уэстклиф и я действительно поженимся, многие родственники и друзья будут против, не так ли? Особенно графиня.

— Друзья не осмелятся возражать, а что касается нашей матушки… — Она подумала немного и честно призналась: — Графиня выразилась достаточно ясно… она вас не одобряет. Сомневаюсь, что она когда-нибудь вас полюбит. Но знайте: вы не одна такая. Она вообще никого не одобряет. Вас беспокоит, что она против вашего брака?

— Да нет, графиня бросает вызов, а мне это даже нравится. Леди Оливия не выдержала и рассмеялась.

— О, вы просто чудо! — выпалила Оливия. — Обязательно выходите за брата! Мне ужасно хочется, чтобы вы стали моей невесткой. — Она смотрела на Лилиан и радостно улыбалась. — Несколько эгоистично с моей стороны, но есть еще одна причина, почему я хочу, чтобы вы поженились. Мистер Шоу и я пока не собираемся возвращаться в Нью-Йорк, но этот грустный день не за горами. Когда мы уедем, я буду спокойнее, зная, что Маркус женат. Будет кому о нем позаботиться.

Она поднялась со скамьи, разглаживая юбку.

— Почему я все это говорю? Я хочу, чтобы вы поняли, почему брату так трудно довериться чувству, но он сможет. Мне и сестре удалось разбить оковы прошлого, нам помогли мужья. Но цепи, которые сковали Маркуса, намного тяжелее. Я понимаю, его любить нелегко. А если вы примете его таким, как есть, хотя бы наполовину… ну, может быть, немного больше, чем наполовину… думаю, вам никогда не придется пожалеть об этом.

55
{"b":"14428","o":1}