ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

А реально выдвинуться русскому художнику в известные мастера текущего общемирового контемпорари арт (а не в представителя экзотической провинции) совершенно никак невозможно: не пустят: там своих таких мастеров хватает, и конкуренция — именно столь свирепа и к тому же монополистически-бюрократизирована, как о ней и писали некогда в советских книжках.

3.

В родной стране капитализм — о чем уж совсем никак и подумать было невозможно — победил, и причем капитализм именно в американском своем варианте — опять же оказалось, ничего в нем хорошего нету — оказалось, капитализм — не сплошное Мерлин Монро, Чарли Паркер, кадиллак и кока-кока, (о чем см. сообщ. Америколюбство), а, оказалось, действительно, как и писали в советских книжках, — ежедневная непрерывная борьба за существование, — и причем со всеми козырями скорее именно на стороне, играющей против тебя.

Оказалось, остается два единственных выхода: или —, или — нужно начинать все снова и сначала.

И Оганян это делает: пытается начать все сначала — см. Институции, «Четверги на Бауманской», «Школа авангардизма».

Слепченко, Василий

А. С. Тер-Оганян: Жизнь, Судьба и контемпорари-арт - i_100.jpg

Ростовский друг А.С.Тер-Оганяна, художник, участник товарищества «Искусство или Смерть» Вместе перебирались в Москву в 1988-м, вместе обитали на Речном Вокзале и Трехпрудном. Погиб осенью 1991. Дополнительные подробности см. в книге М.Белозора «Волшебная страна»

Сорос, Джордж

А. С. Тер-Оганян: Жизнь, Судьба и контемпорари-арт - i_101.jpg

«Саму акцию я не видел, но информацию имею избыточную, и от прессы, и от очевидцев. Мы видим продуманное и оплаченное кем-то глумление. Не знаю кем, но догадываемся. Конечно, Тер-Оганян знал, что дело дойдет до суда, но его покровители, видимо, посчитали, что ему ничего не угрожает. В печати появились сведения, что действия Тер-Оганян оплатил фонд Сороса.» — Михаил Кузнецов, профессор, общественный обвинитель от Комитета за нравственное возрождение отечества, соратник Виктора Илюхина по адвокатской коллегии заявлял такое в газете «Сегодня» 21 апреля 1999.

Это все о тех же Иконах.

Логика просто карикатурно классическая: сам Оганян до этого додуматься, конечно, не мог, — говори, сука, кто научил! Говори, сука, кто, как, где передавал инструкции, толченое стекло заграничного производства, чтобы подсыпать в муку, через какую границу собирался затем уходить!

Так вот, о Соросе.

Давал фонд Сороса один раз деньги Оганяну — в 1994-м году на издание книги о галерее в Трехпрудном — как чего не рассуждай, а одной из довольно видных страниц в истории московского контемпорари арт.

Авдей написал заявку — приложил суждения искусствоведов, которые подтверждали, что это была довольно видная страница, ее нужно зафиксировать в книжном виде — получил деньги согласно представленной смете.

Дальнейшая судьба этих денег была печальной: автор этих строк в указанный период жизни как раз пытался заниматься бизнесом, и причем именно полиграфическим. И я вызвался пристроить книгу в типографию, где все сделают быстро, дешево и хорошо, и убедил в этом Оганяна, и тот деньги передал мне, и — и как-то так получилось, что никакой книжки так издано не было: как то оказалось, что деньги понемножку размотались.

Другой бы на месте Оганяна с автором этих строк срать бы больше рядом не сел — и это еще в лучшем случае!

Но Оганян простил.

Вот какой он человек.

Сортирная выставка

1988, сентябрь, Ростов-на-Дону. Тер-Оганян лето проводит в Москве, где обнаруживает — там художественная жизнь ох и кипит. Нужно и у нас так — делать произведения искусства в больших количествах, сделанное — немедленно выставлять. Эх, нам бы крохотненький бы выставочный бы зальчик, чтобы —!

Где?

И мы ходили по Ростову, гуляли, это все обсуждали.

В фойе кинотеатров? Не пустят. Тут, проходя по Газетному переулку, увидели новооткрытый кооперативный сортир. Оганяна осенило: в нем! в сортире!

И — тут же договорились с его владельцами, которые, не устояв перед Оганяновым напором, согласились, и — сделали.

Успех был полный: возмущенные отклики появились во всех трех тогдашних ростовских газетах («Молот», «Комсомолец», «Вечерний Ростов») и даже в центральной «Литературке»: кооператоры совсем оборзели! Выставку тут же закрыли, сортир, кстати — тоже. Вот как было просто в те времена испугать советскую власть!

Вот какова была невинность советского человека — и, это, кстати, было очень удобно для деятелей контемпорари арта: всего-то навсего повесь на стены в сортире картины — и ты уже поп-звезда.

Сейчас, когда никого уже ничем не удивишь, —

Оганян, впрочем, все-таки нашел способ удивить — см. Иконы — да уж тысячу раз пожалел об этом.

Соц-арт

А. С. Тер-Оганян: Жизнь, Судьба и контемпорари-арт - i_102.jpg

«Срисовывание»

оно же «апроприация»

Направление творчества А.С.Тер-Оганяна с начала 1990-х и по сей почти что день.

Мастерская на Пятницкой, год, например, 1991, месяц, например, февраль. Я у Тер-Оганяна в гостях. Еще у Оганяна в гостях делегация каких-то западноевропейских теток: рашен авангард! Это есть модно и престижно! Они хотят приобрести произведения модных новейших московских художников! Тетки ходят по мастерским Пятницкой колонии художников — а это две огромные, восьмикомнатные квартиры, занятые самозахватом в доме под снос, — смотрят работы, покупают. Доходит очередь и до Оганяна. Он начинает выносить свои картины. Он выносит огромную, полтора на два метра, картину, ставит ее лицом к теткам. Тетки смотрят с недоумением.

— Так это же, — с изумлением, — Матисс?

— Матисс, — подтверждает Оганян.

— Но это не подлинник! — возмущена тетка.

— Конечно, нет, — соглашается Оганян. — Я сам срисовал.

— А это — Пикассо? — не верят глазам своим тетки, когда Оганян предъявляет им следующий холст, тоже между прочим, здоровенный.

— Пикассо.

— Сам срисовал?

— Ну.

Эти тетки уж не знаю, купили ли в конце концов что-нибудь у Оганяна или нет ли, но многие — покупали. Те, которые были пообразованней, и понимали, что на свой вкус в таких вопросах полагаться не стоит, а нужно советоваться с экспертами — вот эти тетки и дядьки, по подсказкам экспертов, они покупали. Потому что эксперты им объясняли, что они не правы, а что это есть действительно новейшее, и действительно авангардистское, и, действительно, такое, которое искусство — ну, которое следует купить в качестве хотя бы образчика.

То есть, мы перешли к тому периоду Оганяновского искусства, когда он занялся срисовыванием = присвоением = «апроприацией». Собственно, он и до сих пор занят именно этим, модифицируясь, естественно в течение времени. Опишем, как он до этого дошел.

Он и раньше охотно перерисовывал классические картины знаменитых авторов — трактуя их по-своему. Например, «Девушку у рояля» Коро он перерисовывал четыре раза, причем каждый следующий вариант был все более радикальным, а последний был уже больше похож на картину абстрактного экспрессиониста, чем на исходное произведение французского мастера середины XIX века.

Теперь же Оганян основным направлением своего искусства выбрал копирование разных классических авангардистских картин — Пикассо, Матисса, Лихтенстайна, и проч., и проч., их тщательное срисовывание и перерисовывание, и потом, конечно, выставление на выставках в качестве собственных произведений А.С. Тер-Оганяна, и продажа в качестве именно оригинальных работ представителя современного московского искусства, отнюдь не копий.

32
{"b":"144328","o":1}