ЛитМир - Электронная Библиотека

По контрасту тихий Могвид смотрелся в тени огра хрупким. Для Эррила этот оборотень по сей день оставался загадкой. Узкий человек с шапкой пышных волос и нервными движениями редко говорил, а когда произносил что-то, то так тихо, что расслышать его было почти невозможно. Но даже в этих немногих словах сайлура Эррил постоянно ощущал нечто масляное и скользкое. И сейчас, когда Могвид исподтишка, не подходя ближе, изучал Елену, он неприятно напомнил Эррилу голодную птицу, наблюдающую за приглянувшимся ей червяком. Он почти зримо видел кипевшие в голове у оборотня мысли, которые тот, конечно же, никогда не выскажет вслух.

Мерик же, постоянно одетый в свою белоснежную рубаху и зеленые штаны в обтяжку, наоборот, ничего никогда не держал про себя. Высокий, с серебряными волосами эльф и сейчас тут же подошел к Елене и тонким пальцем приподнял ее подбородок.

— Как ты осмелился тронуть ее? — донеслись до Эррила его слова. — Ты не имел права так уродовать красоту нашей королевской крови.

— Так было нужно, — холодно ответил старый воин. — Этот маскарад только сохранит вашу королевскую кровь.

Мерик убрал руку и посмотрел на Эррила тяжелым взглядом.

— А как быть с ее рукой? — Он указал на ладонь девочки, где переливался пурпур. — Как ты намерен спрятать это?

— У моего сына будет пара отличных перчаток, — и Эррил вытащил из-за пояса грубую кожаную пару.

— Ты собираешься предложить это особе королевской крови? — Белое лицо Мерика потемнело. — Ты и так уже изуродовал ее этой одеждой и этой стрижкой.

Лицо девочки вспыхнуло так, что не уступало цвету ее ладони.

Мерик опустился перед ней на колени.

— Ах, Елена, тебе не надо было этого делать! Ты последняя из нашей королевской семьи. В твоих жилах струится кровь угасших династий. Нельзя так отрекаться от прав, данных тебе рождением. — Он коснулся ее руки. — Брось эти глупые затеи и отправляйся со мной к воздушным кораблям и морям твоей подлинной родины!

— Моя родина — просторы Аласии, — ответила Елена, высвобождая руку. — Может быть, я и вправду являюсь наследницей каких-то твоих пропавших королей, но я еще и дочь этих равнин, этих лесов, которые не хочу оставлять во власти черных лордов Гульготы. А ты можешь уходить, возвращаться домой, если хочешь. Но я останусь.

Мерик поднялся.

— Ты знаешь, что я не могу вернуться без тебя. Моя мать, королева, не вынесет, если с тобой что-нибудь случится. Так что, если ты продолжаешь настаивать на этой глупой затее, я остаюсь рядом, чтобы защищать тебя.

Эррил устал от этих велеречивых разговоров.

— Ребенок находится под моей защитой, — остановил он эльфа и обнял девочку за плечи. — В твоей протекции она не нуждается.

Гибкий эльф смерил Эррила с головы до ног полным презрения взглядом и махнул рукой.

— Что ж, я вижу, как ты ее защищаешь. Стоит хотя бы посмотреть на повозку, в которой ты собираешься везти королеву! Ты намерен обращаться с ней, как с бродягой!

Эррил невольно нахмурился, вспомнив свои собственные сомнения на этот счет. Слышать это от эльфа было вдвойне непереносимо.

— Еще ничего не решено, — пробормотал он, противореча собственным недавним словам. — Я сам путешествовал веками в качестве бродячего жонглера и фокусника и тем добывал себе пропитание. И такой маскарад вполне себя оправдывал.

— Но посмотри на ее кудри! — простонал Мерик. — Неужели это было столь уж необходимо?

Однако прежде, чем Эррил успел что-нибудь ответить, в разговор вмешался Толчук, и его голос прогремел настоящим камнепадом в ущелье.

— Волосы отрастут, — логично заметил он.

Крал что-то одобрительно хмыкнул и повернулся к нюмфае.

— Что ж, что сделано, то сделано. Теперь, с маскарадом Елены, ты осталась у нас единственной женщиной... Но если это будет уж очень тебя расстраивать, то мы можем напялить женский парик на огра и объявить его нежной возлюбленной Могвида.

Маленькая нюмфая рассмеялась, тряхнув своими длинными светлыми волосами.

— Не думаю, что это потребуется. А теперь, когда уже все, по-моему, высказались по поводу бедного ребенка, то, может быть, мы все же закончим вьючить лошадей и, наконец, отправимся?

— Нилен права, — поддержал Эррил, поворачиваясь к эльфу спиной. — Мокрые тропы к ночи оденутся льдом и...

— Смотрите! — крикнула вдруг Елена, указывая куда-то вперед.

Там вдалеке был четко виден черный силуэт волка, несущегося к ним по траве огромными прыжками, как гигантская тень.

— Ты, как всегда вовремя, Фардайл, — процедил сквозь зубы Могвид, и Эррил различил в голосе говорящего неприкрытую ненависть. Да, оказывается, между братьями было слишком много невысказанного...

Волк проскользнул к ногам брата и сел, высунув пышущий жаром розовый язык. Его яркие янтарные глаза напряженно и требовательно смотрели на Могвида, но через несколько секунд волк слегка склонил голову, выйдя из контакта, и побежал к ближайшей луже напиться.

— Все в порядке? Что сказал пес? — поинтересовался Крал.

Прежде, чем оборотень ответил, Елена резко повернулась к горцу.

— Это не пес! И не смей называть его так!

— Он шутит, шутит, — поспешил на помощь Эррил и тоже подошел к Могвиду. — Ну, что там узнал твой братец? Как тропа?

Могвид отодвинулся от Эррила и на всякий случай подошел поближе к огру.

— Он говорит, что многие тропы затоплены тающей водой. Пройти по ним невозможно. Но путь на севере свободен, если не считать нескольких небольших потоков.

Эррил кивнул.

— Отлично. Тогда у нас есть выход в долину и на равнины.

— Есть еще одно обстоятельство... — замялся оборотень.

— Что такое?

— Он сказал, что они... очень дурно пахнут.

Елена подошла к говорящим, и в глазах ее заметалось беспокойство.

— И что это значит?

Эррил потер больную ногу.

— Да, как это понимать?

Могвид посмотрел на раздавленные его сапогами цветы.

— Они нечисты. Что-то вроде... — оборотень неопределенно покачал головой.

Толчук заворочался и прокашлялся.

— Волк ведь говорит картинками, — попытался объяснить он. — И я, наполовину сайлур, тоже кое-что понял. У волка раздуваются ноздри. Свободные тропы пахнут гниющей падалью.

— Но что это значит? — осторожно повторила вопрос девочка.

— Волк предупреждает нас, что проход открыт, но в этом он чует какую-то ложь, подковыку. Что-то, что должно заставить нас быть осторожными.

В это время Фардайл напился и, притрусив обратно, сел у ног Елены, ткнувшись ей в бок влажным носом. Она ласково почесала его за ухом, и волк заворчал от удовольствия, как щенок.

Эррил подумал, что, возражая против того, чтобы Фардайла называли собакой, Елена сама относится к нему именно так, но промолчал. Близость, возникшая между волком и девушкой, каким-то образом успокаивала его и убаюкивала ненужные опасения. Особенно лишние перед выходом в дальний путь.

— Значит, вперед, — вздохнул он. — Но держите глаза и уши настороже.

Пока все были заняты последними приготовлениями, Могвид зашел за повозку с дальней стороны. У него были свои дела. Заметив в толпе провожавших их горцев согбенную старуху, он довольно ухмыльнулся, достал три монетки, но, подумав, одну все же положил обратно в карман. Двух будет достаточно.

Он прислушался: все были заняты разговорами и делами. Отлично. Он осторожно махнул старухе рукой, и скоро ее свистящее дыхание послышалось уже совсем рядом с повозкой. Могвид прикусил нижнюю губу, ненавидя свою зависимость. Но одному ему было бы все равно не справиться. Он призывно звякнул монетками — что ж, эти блестящие кругляши чужими руками сделают то, чего он сам сделать не может.

Старая седовласая женщина, опиравшаяся на посох из отполированного верескового деревца, добралась, наконец, до повозки и встала рядом с Могвидом. Когда-то она, должно быть, была значительно выше его, но годы согнули ее столь немилосердно, что теперь ей приходилось высоко запрокидывать голову, чтобы заглянуть в лицо оборотню. Она долго смотрела на него глазами цвета черного гранита и молчала. Бесчисленные зимы искорежили ее тело, и порой она ощущала себя глыбой льда или вечным снегом на вершинах продуваемыми всеми ветрами гор.

3
{"b":"14433","o":1}