ЛитМир - Электронная Библиотека

— Пошли, — бросил Грешюм мальчику, как только они остались вдвоем, и, не оборачиваясь более, старик зашагал на окраину парка. — За мной, — повторил он еще раз для порядка.

И Джоах с ужасом обнаружил, что идет следом, но не потому, что его несут ноги, но потому, что он просто не знает, что теперь делать дальше. Было ясно, его хозяин все еще думает, что он подчиняется ему беспрекословно, послушный всем его словам. Старый маг почти не замечал присутствия слуги, а потому не обратил внимания и на нынешнее его несколько странное поведение.

Пока Джоах покорно шел следом, ему вдруг пришла в голову мысль крикнуть сейчас, обратившись ко всем братьям, и рассказать, какую змею пригрели они на своей груди, но он не поддался ей. Кто ему поверит? Ему — слуге, мальчишке, идиоту? Кто поверит в такую страшную истину, что не только этот старый член их Ордена, но даже сам их Претор находятся во власти гульготалов? А если он даже и сумеет убедить их, то, кто знает, не окажутся ли и все остальные такими же слугами зла? Если даже сам Претор, глава Ордена, является слугой Темного Лорда, то кем могут оказаться здесь все остальные? И этим неосторожным поступком не отрубит ли он лишь голову, оставив нетронутыми могучие корни? Где бы найти того, кому действительно можно довериться? Джоах не знал ответа ни на один из этих вопросов — и потому молчал.

Словами ничего не сделаешь — по крайней мере, пока.

И в голове юноши постепенно созрел иной план. Ноги подгибались от истощения, и потому имитировать свою прежнюю расхлябанную походку для Джоаха не составляло труда. А что, если... И чем больше он обдумывал новый план, тем больше крепла в нем решимость его исполнить. Грешюм лишь раз бросил на него равнодушный взгляд через плечо, едва ли даже сам понимая, зачем. А Джоах, уже выучивший за долгие луны заточения, когда и что надо делать, вел теперь свою роль мастерски. Но надолго ли его хватит? Сколько сможет он притворяться бездумным рабом? А самое главное — так ли уж много толку будет в таком маскараде и действительно ли он сумеет вызнать таким образом о планах черного мага? Ответа на последний вопрос Джоах пока не нашел.

Но пусть! Даже если он ничего и не узнает более, сбежать из этой тюрьмы все равно будет легче именно таким образом. Сбежать... Нет, в глубине души мальчик знал, что этим ходом он не воспользуется. Не воспользуется в одиночку.

Перед глазами у него всплыло лицо сестры: веснушки и чуть прищуренные глаза. Он не знал, где, на каких просторах огромной Аласии блуждает она сейчас, но твердо верил, что она неуклонно движется сюда, к Алоа Глен. Ах, если бы он мог найти ее и предупредить, или хотя бы узнать, какие ловушки ей приготовлены!

С такими мыслями Джоах плелся за согбенной спиной Грешюма и с каждым шагом понимал, что лучший способ помочь сестре заключается отныне именно в том, чтобы обманывать и притворяться. Что ж, за обман он тоже станет платить обманом и, как носят лживые маски Грешюм и Претор, так и он будет носить такую же!

«Я больше не предам тебя, Эл!» — прошептал он мысленно, и на мгновение видение алого цветка снова появилось перед его глазами, оказавшись еще более торжественным и чудным, чем было в действительности. Неужели именно цветок освободил его? Или что-то иное пряталось в тенях старого дерева?

Джоах быстро осмотрелся по сторонам. Свет и тени играли на дорожках древнего парка. Свет и тьма соединялись здесь воедино.

Кто еще таится в них, кто может ему помочь, кого он сумеет распознать?

Кому он должен поверить?

Где-то далеко за стеной Эдифайса тоскливый крик одинокой чайки раздался над пустым морем. Сердце Джоаха болью отозвалось на этот крик.

И юноша понял, что отныне он здесь один — и никто ему не поможет.

12

Тоскливый крик чайки пронесся над волнами и долетел туда, где в полосе прибоя покачивалась маленькая головка Сайвин. Она проследила глазами за полетом птицы по синему небу и стала воображать себе те страны, над которыми уже пролетала и еще пролетит смелая птичка. Пальцы Сайвин лениво шевелились в воде, поддерживая ее на плаву. Ей представились высокие горы, полные густой тени леса и зеленые, просторней, чем море, луга. Об этих местах часто говорилось в сказках, но видеть их Сайвин еще никогда не доводилось.

Она повернула голову, посмотрев на набегающие тучи, и от этого движения ее зеленые волосы поплыли вокруг головы, словно сияющий нимб. Чайка исчезла в солнечном луче и, вздохнув, Сайвин снова вернулась к белой пене прибоя, туда, где море сталкивалось с сушей ближайшего острова, ворча и вздымаясь. Белые клочья вспыхивали в лучах ослепительного солнца, и черные скалы блестели, словно спины китов. Океан рычал, нападая на острова, словно ненавидел их за то, что они вмешались в его синюю спокойную гладь.

Сайвин с интересом наблюдала за борьбой моря и скал. Это затрагивало в ней что-то глубоко спрятанное, что-то, чего она и сама не сумела бы назвать. Прикрыв глаза, она представила себе острова с их скалами, водопадами весенних ручьев, гротами и лагунами. Их было множество — одинаковых, как близнецы. И все они уходили вдаль, словно цепочка огромных морских животных.

Архипелаг.

Даже само название, которым определялась эта кучка островов, заставило сердце Сайвин забиться сильнее. То была территория неизвестности и тайн — забытая страна мираев. И только отверженные бродили там по многочисленным изрезанным бухтам и острым скалам.

Сайвин ударила сильными ногами по воде, проплыла чуть подальше и тут же почувствовала на своем бедре привычно-теплое касание темного носа. Вздохнув, она расставила ноги пошире и пропустила под собой Конча, суженого своей матери. Усевшись на знакомую широкую спину, девушка оказалась высоко над морем, и скоро только ее перепончатые ступни касались морской волны. Со спины Конча ей хорошо был виден барьер рифа, отделявший острова от залива, а над пеной и волнами — башни и прямоугольные жилища ландвеллеров, ее соплеменников, изгнанных на острова когда-то давным-давно.

Сайвин подняла руки, ловя теплый морской бриз — почему ей не дано летать в этих теплых упругих струях, как чайке? Носиться над башнями и заглядывать в окна тем, кто всю жизнь прожил на краю моря? Неужели они действительно каждую ночь напролет плачут о потерянном доме, как говорит ее мать?

Перед ней качалась голова Конча. Гладкая зеленая шея морского дракона вспыхивала на солнце, он довольно фырчал, поднимая щитки, закрывавшие ноздри и выдыхавшие использованный воздух. Скосив круглый черный глаз на свою наездницу, он заговорщицки опустил и снова поднял свое прозрачное веко.

Сайвин почему-то поежилась под этим взглядом.

Будучи привязана к дракону совсем не так сильно, как мать, Сайвин все же выросла под присмотром этого великана и давно научилась понимать его. Конч постоянно из-за нее переживал и расстраивался. В данный момент его беспокоило то, что его воспитанница плавала вблизи островов, а, кроме того, он и вообще был чем-то расстроен и озабочен.

Девушка погладила ладошкой его длинную шею и ласково почесала чувствительные места около ушных отверстий. Конч немного успокоился, и Сайвин улыбнулась. Конч всегда был паникером. Он с младенческих лет и до сих пор только и делал, что следил за ней, и даже когда она стала юной женщиной, продолжал следовать за ней неотступной тенью.

Но скоро эта опека закончится. Сайвин свяжет себя со своим собственным драконом и оставит Конча навсегда. С первыми начавшимися месячными она потеряла статус ребенка, и вот уже десять лун, как молодые морские драконы приплывают к их дому, привлеченные юной кровью. Каких там только не бывает — белые, алые, пестрые и даже несколько изумрудно-зеленых, как Конч. Но Сайвин пока отвергает всех. Как старшая дочь, она понимает, что на ней лежит ответственность за продолжение рода, но она все еще не чувствует себя к этому готовой, а потому и не торопится.

Неожиданно на глаза Сайвин навернулись слезы. Ей совсем не хочется оставлять Конча — даже ради того черного красавца, что считается самым могущественным из всех морских драконов.

37
{"b":"14433","o":1}