ЛитМир - Электронная Библиотека

Потом неожиданная агония пронзила грудь огра, и огненные крючья вонзились в его сердце.

Толчук ахнул, но понял — это Сердце его народа зовет его. И никогда еще этот зов не был так силен. Пальцы выронили лампу, и она со звоном разбилась. Вспыхнувшее масло взвилось и стало лизать его бедра и проем двери. Огр кое-как сбил огонь с тела, но его продолжал рвать внутренний, более страшный огонь.

Едва дыша от боли, Толчук сделал несколько шагов на дрожащих ногах, и рука его невольно опустилась в набедренную сумку, ища Сердце, чтобы освободить его. Пальцы сомкнулись на камне. Когда-то Сердце спасло Толчука от огра, который убил его отца — может быть, оно поможет и сейчас.

Он выхватил камень, надеясь, что сейчас тот вспыхнет на его глазах чистым ярким пламенем. Но Сердце оставалось тусклым и мертвым: ни пламени, ни света, ни даже слабого сияния. Толчук смотрел на камень в смертельном отчаянии, и страшная правда струилась через его пальцы.

Сердце умерло, магии больше не было.

К этому времени крыса была уже на пороге. Остатки горящего масла отражались на ее черной шкуре, и от этого она почему-то казалась еще больше. А за ней уже толпились ряды таких же чудовищ, порождения тумана и дьявола. И все они смотрели на Толчука.

С таким количеством врагов бороться он не мог, и в тоске и страхе огр упал на колени. Перед глазами у него поплыла мутная пелена, а в уши ворвались древние крики и кровожадный смех.

16

Елена во все глаза смотрела на Мишель, забыв на мгновение даже про мох, опутавший ее руку. Она изучала резкие линии лица этой женщины и перекрещенные у нее на груди ремни, на которых висели кинжалы. Когда-то она была ей почти теткой, но теперь перед ней стоял совершенно другой, незнакомый человек. И девочка никак не могла связать свои детские воспоминания о тетушке Ми с той отравительницей детей, которая делала это по жестокому приказу Сестринства.

В еленином детстве тетушка Ми была одной из немногих, кто разделял ее увлечения тайными тропками и сокровищами, спрятанными среди садов далекой родины. И если другие пытались приохотить ее к шитью и готовке, Мишель гуляла вместе с девочкой рука об руку по лесам и полям. Они вели долгие разговоры, и Елена радовалась, что Ми относится к ней не как взрослый к ребенку, а как равный к равному, рассказывает про свою жизнь и даже немного про всякие таинственные вещи. Она научила Елену бесшумно красться по лесу, чтобы выследить, например, семейство оленей, показала, какие дикие растения можно употреблять в пищу, а какие нет, и тут... Да, тогда произошла одна неприятная вещь.

Елена отчетливо вспомнила тот день своего детства и вздрогнула. Листья хемлока, корня ночных теней... Значит, уже тогда Мишель многое знала о природных ядах.

Но Мишель, всегда имевшая тонкое чутье на все, тотчас заметила, что Елена расстроена. Она положила ей на плечо большую руку, а когда девушка попыталась ее сбросить, только сжала сильнее. Обратилась Мишель, однако, не к ней.

— Я хочу, чтобы все вы ушли отсюда, — мягко сказала она. — На то, чтобы строить планы о том, как избежать гвардии страха, остались считанные мгновения.

— Если опасность действительно существует, уходить надо немедленно, — нахмурился Эррил.

— Слишком резкие действия только привлекут к нам ненужное внимание и испортят все дело. Гвардия в первую очередь ищет Елену. Иначе мы сейчас не сидели бы здесь и не разговаривали. — Мишель смерила Эррила презрительным взглядом. — Ночью мы составляем план. На рассвете — уходим. — Эррил открыл рот, чтобы возразить, но Мишель снова заговорила, на этот раз намного мягче. — До сих пор ты делал все, чтобы спасти Елену. И ни одного из вас я не могу упрекнуть в том, что вы не выполнили свой долг. Но не все войны выигрываются мечами или магией. Некоторые — только силой сердца. И я знаю, что есть слова, которые Елена сейчас очень хочет услышать, слова женщины женщине. Так позвольте мне сказать ей это наедине.

— Прошу тебя, Эррил, сделай, как она просит, — раздался жалобный голос девушки.

Эррил встал с плотно сжатыми губами. Все это ему крайне не нравилось. Но Крал тоже поднялся и положил ему руку на плечо.

— Мы можем побыть просто в соседней комнате.

Мерик и Могвид тоже встали.

— А мы пока пойдем поедим, — объяснил Мерик, беря Могвида за руку. — Строить планы все-таки лучше на сытый желудок.

Эррил опустил плечи и неохотно кивнул.

— Хорошо. У вас будет время. — Четверо мужчин вышли из комнаты, и Эррил, выходивший последним, обернулся на пороге и тихо добавил. — Но только минута.

Мишель слегка наклонила голову, словно обдумывая эти слова.

Эррил закрыл дверь.

— Только держите дверь запертой на замок! — крикнул он уже через тонкую стену.

Мишель скинула ремни, освободясь от оружия, и тяжело села на кровать рядом с Еленой.

— Как это тебе удалось пробыть с ним так долго?

Удивление в голосе Мишель разбудило в девушке старые воспоминания. Наконец-то с ней рядом был человек, которого она знала с детства, женщина, а не железный воин, столь случайно оказавшийся на ее пути.

— Тетушка... — Елена не знала, как и начать.

Мишель обернулась к девушке и в первый раз та увидела на лице женщины глубокие морщины и тяжелые темные мешки под глазами. Путешествия по стране стоили ей дорогого.

Обеими руками Мишель взяла Елену за щеки и вздохнула, глядя в ее испуганные глаза.

Потом коснулась черных обезображенных волос.

— Твои дивные волосы... — прошептала она.

— Они.... Они вырастут, — пролепетала девушка, не поднимая глаз.

Мишель вздохнула еще глубже.

— Да, но в глазах твоих я вижу то, что уже ничему не даст больше ни вырасти, ни возвратиться. — В голосе Мишель прозвучала боль. — Ты выросла, Елена. Выросла больше, чем я подозревала.

В глазах у девушки закипали слезы, но она держалась.

Мишель убрала руки.

— Лучше бы тебе было оставаться в Винтерфелле. Фила подозревала, что ты будешь единственной, но не была окончательно уверена. Сестринство нередко ошибалось в прошлом. Я пыталась что-то предпринять, чтобы оставить тебя там, но было уже поздно. И теперь я здесь ради тебя. Ведь кто-то родной должен быть с тобой рядом.

— Джоах был... — едва вымолвила Елена имя брата. — Но он... он...

— Я знаю, Елена. — Мишель похлопала ее по колену. — Сестринство знает о том, что произошло. И оно послало меня на твои поиски.

— Зачем?

— По многим причинам. И не только для того, чтобы охранять тебя, но и для того, чтобы учить искусству войны. Надо, чтобы ты умела держать в руках и меч, и кинжал.

— Но у меня есть моя магия.

— Некоторые проблемы гораздо проще разрешаются острым лезвием, чем магией. Ты должна знать все тонкости военного искусства, этому можно научить. Но... — Мишель подняла руку девушки и стянула грубую оленью кожу, скрывавшую розу. — Но об этом мы знаем очень мало. За столетия слишком многое превратилось в сказки и мифы. И со смертью твоего дяди мы потеряли очень много, слишком много. Он через руины школы был хорошо знаком с древними текстами, в которых раскрывались магические приемы. И помочь тебе должен был он. Увы, с его смертью и то немногое, что он знал, ушло безвозвратно, а скалтум сжег его дом, уничтожив и все остальное.

Елена широко расставила розовые пальцы, и во взгляде ее засветилась безнадежная тоска.

— Значит, я одна на путях магии.

— Да, одна. Но некоторые из Сестринства верят, что это даже и к лучшему. — Мишель положила руку на раскрытую ладонь девушки. — И я разделяю это мнение.

— Почему? — вздрогнув, спросила Елена.

— Пророчество всегда говорило о том, что только ведьма — женщина-маг — вновь разбудит барабаны войны против Гульготы и сама поднимет факел свободы. — Она доверительно наклонилась к Елене. — Понимаешь, женщина! Не мужчина. Мужской орден магов не смог противостоять гульготалам. Так зачем же повторять их путь и их приемы?! В том, что избранной должна быть женщина, есть свой резон — и потому ты избранница. Теперь нужен новый путь — путь женщины.

54
{"b":"14433","o":1}