ЛитМир - Электронная Библиотека

— Простите меня, — прошептал Флинт. — Но я был настолько уверен... Ведь она мирая, и так защищала раненого дракона...

Вдруг по залу пронесся громкий хруст, и все обернулись в сторону каменной громады.

Сайвин уже давно поняла, что, несмотря на споры, все братья ждут пробуждения дракона. Но настоящую причину шума указал ей рыжеволосый мальчик.

— Вон там! — звонко крикнул он, и все обернулись.

Слева от дракона каменная стена вдруг почернела и расплавилась. Она медленно заворачивалась в тугую волну, чернея все больше. И скоро там, где была скала, появилась маслянистая тень. Все смотрели, затаив дыхание, пока из беспроглядной темноты не метнулся им навстречу кулак с посохом, охваченным черной энергией. Посох этот, казалось, втягивал в себя весь окружающий свет и тепло.

Сайвин стало плохо от того зла, что таилось за внезапно явившейся силой, и она упала навзничь, на стоявшего позади нее Каста. Рядом оказался и странный мальчик.

— Это он за мной, за мной... — шептал он, но слова его слышала только русалка. — Это я привел его сюда...

От стены отделился человек в рясе, окруженный чернильно-темными тенями. Он был горбат, тяжело опирался на посох, а глаза на морщинистом лице светились молочно-голубым светом, как у младенца. За стариком появился еще один гость, являвший собой полную противоположность первому. Это был высокий молодой человек с красивым лицом и широкими плечами. Он окинул взглядом зал, и на прекрасном высокомерном лице застыло выражение холодной жестокости.

Сайвин задрожала под его тяжелым взглядом.

— Это Претор! — прошептал за ее спиной Джирел. — Мы преданы!

— Гибель наша близка, — безнадежно произнес и Флинт.

От этих слов в самом низу живота у русалки вспыхнул жестокий огонь, и, задыхаясь, она рухнула на колени, ослепленная страшной болью. Схватившись за плечи, девушка тяжело раскачивалась взад-вперед... Никогда еще ей не было так плохо.

Но нагнулся к ней лишь рыжий мальчик.

— Надо бежать, — еле слышно шепнул он Сайвин в самое ухо и стал пытаться поднять ее.

Но Сайвин не могла ему ничего ответить, не то, что подняться и куда-то идти. Ее бедра рвала на части чудовищная боль.

О, мама, мамочка, помоги мне!

Но мольба осталась без ответа. Последний спазм свернул ее тело, и по ногам, моча тонкие брюки, хлынула кровь. Такого кровотечения у нее еще никогда не было.

— Да ты истекаешь кровью! — воскликнул мальчик, отпуская ее плечо. — Эй, вы, у нее месячные! Надо унести ее отсюда!

Каст нагнулся над девушкой, оттолкнув мальчишескую руку и... замер. Потом быстро сорвал с шеи шарф и попытался положить ей между ног.

Но русалка оттолкнула руку и впилась взглядом в обнажившуюся татуировку на шее. Лицо ее окаменело, дыхание остановилось, а глаза пожирали черно-красного сокола. И вот они встретились с грозным взором птицы, сердце ее застучало, подобно грому, и мирая потянулась руками к Касту.

— Нет! Ты не должна! — послышался дикий крик Флинта, но было уже поздно.

Ее пальцы коснулись морского сокола.

23

Джоах застыл у ног каменного дракона, а в зале наступил хаос. Белые робы смешались, как морская пена. Кто-то бился о стену, пытаясь убежать от двух черных магов, хотя большинство встало перед ними, обнажив ножи, спрятанные в складках одежды. Они не собирались так просто отдать свое святилище темным силам.

Но вот из дальнего конца зала выступило черное пламя и стало ползти на белые одежды. Во всей этой суматохе Джоах потерял из виду Грешюма и Претора; в ушах у него зазвучали стоны и крики, но гораздо страшнее и воплей, и треска черного огня был ледяной смех, витавший над битвой. В нем звучало торжество смерти и наслаждение убийством.

Не зная, куда бежать, Джоах просто скорчился у подножья каменного дракона рядом с девчонкой. Сердце его ныло виной и обидой. Как Грешюм нашел его? Наверное, проклятый маг знал, что он притворяется все это время, и играл с ним, как кот с мышью.

Но, несмотря на шум битвы, не прекращалась и песня дракона, продолжая мучить мальчика до мозга костей, одновременно обещая освобождение и спасение. Ах, если бы он мог на нее ответить!

Оглянувшись, Джоах увидел, что девчонка с так внезапно начавшимися месячными тянулась руками к своему черноволосому защитнику. Она трогала его шею нежно, как возлюбленная.

— Каст, — ласково твердила она, — ты мне нужен. Нужен... — Но тот лишь отдирал ее пальцы, словно они были обжигающими угольями, и хрипел.

Джоах подполз к парню, думая, что, может быть, ему нужна помощь, но не успел он дотронуться до его рукава, как песня дракона окончательно захватила его. Все вокруг завертелось, поплыло, и мальчик неожиданно обнаружил, что плывет высоко над полуночным морем. Под ним шумело море, усеянное судами с красными килями, а на абордажных крючьях у них висели морские драконы. Тысячи фонарей метались по реям, освещая и сами суда, и воду между ними. Но все это было не страшно, хотя и непонятно. Гораздо ужасней было другое. Среди лодок, оседлав волны, как всадники лошадь, метались тысячи других драконов, маленьких копий того, кого называли Рагнарком, и на их гладких спинах виднелись гибкие всадницы с обнаженной грудью. Джоах сразу вспомнил их имя из древних сказок.

Мираи.

Неожиданно он словно приблизился к воде, как парящий над гребнями сокол, и опустился на палубу самого большого корабля. Его окружили моряки в просоленных морем одеждах. Выше всех был суровый человек на полубаке. Его черные волосы с густой сединой и мужественное лицо заставили мальчика вспомнить Каста, словно человек из видения был его старшим братом. Но каким-то образом Джоах понял, что это не брат Каста, а его далекий предок, и то, что он сейчас видит, произошло очень давно. Все участники этой битвы давно мертвы, а их корабли сгнили и растворились в море.

Перед суровым человеком стояла невысокая женщина с гибкими руками и такими же зелено-серебристыми волосами, как истекающая кровью девчонка. И эта женщина точно также подняла руки и коснулась татуировки на шее мужчины. На руках у нее были перепонки, а татуировка в точности повторяла ту, что Джоах успел заметить у Каста. Капитан изогнулся, как от боли, рот его приоткрылся, словно в каком-то странном экстазе.

И женщина заговорила:

— Отметь, как мы научили тебя, всех своих детей мужского пола, когда они достигнут совершеннолетия, этим знаком, настоянном на крови рыбы-меча и красного рифового осьминога. И наступит день, когда мы позовем вас снова, и снова вы будете нашими акулами. Исполняешь ли ты клятву добровольно и отдаешь ли нам свой народ?

— Да, — прохрипел мужчина. — Наша кровь — это ваша кровь.

Женщина убрала пальцы.

— Тогда будь свободен до тех пор, пока мы не вызовем вас подтвердить клятву...

Видение вдруг исчезло, и Джоах снова очутился в зале. Кто-то, схватив его за плечи, оттаскивал от русалки и Каста. Мальчик вывернулся, но потерял равновесие и грохнулся на пол. Осторожно повернув голову, он уже готов был увидеть над собой отвратительное лицо Грешюма, но ему протягивал руку Морис.

— Держись от них подальше, — сурово предупредил он.

— Но что случилось? — появился вдруг рядом и Флинт.

Глаза Мориса ярко сверкнули, словно в них стояли слезы.

— Разве не видишь? Я ошибся. Рагнарк предупреждал, что для его успешного пробуждения нужна мирая и ее суженый. И поскольку Рагнарк сам дракон, мы думали, что он, имея в виду спутника жизни, и говорит о драконе. Но теперь разве ты сам не видишь, что мы ошиблись?

Он указал на Каста.

Кровавый Всадник взял мираю на руки.

Джоах посмотрел ему в лицо — и отшатнулся. На него глядели те же тусклые черные глаза, какими смотрел на него Грешюм в тот момент, когда поработил его на площади в Винтерфелле.

— Он связан с ней! — вдруг крикнул мальчик. — В прошлом, клятвой!

Оба брата посмотрели на Каста.

— Я же говорил, что парнишка сильный сновидец! — заговорил Морис.

85
{"b":"14433","o":1}