ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Помилуйте, моя дорогая! Вы вознамерились лишить меня величайшего удовольствия – беседы с вами?

Эти слова граф произнес со смертельной серьезностью – я даже растерялась.

Вдруг погас свет.

– Ой, – сказал в темноте граф, и я явственно услышала его улыбку. – Пробки перегорели. Как обычно в старых домах – всегда не вовремя. Впрочем, кто знает… Одно из двух: проблема случилась либо наверху, либо в подвале. Что ж, заодно прогуляемся. Полноте, сударыня, не дуйтесь. С чего начнем? С чердака или с подвала? В подвале еще сохранилась пыточная камера с парочкой скелетов. Зато с крыши открывается чудесный вид.

Истинно, демон-искуситель!

ГЛАВА 7

От подвалов до крыши

Вооружившись фонариками на батарейках – граф уверял, что иначе как ночью и с фонариком гулять по замку совсем не прикольно, – мы отправились искать несчастные пробки и заодно будить призраков. Узкие электрические лучи метались по коридорам, исчерченным полосами лунного света. Круглые зайчики регулярно выхватывали спешащие по своим делам черные тени, сверкающие в нашу сторону фосфорными глазами.

Мы вышли в холл. Сфинксы-химеры все так же сторожили парадную лестницу. Их едва мерцающие металлические хищные морды и днем у меня вызывали уважение – что уж теперь!…

– Смелей, моя дорогая! Я и сам боюсь этих монстров, – признался граф, забравшись на бронзовую лапу и щелкнув сфинкса по угрожающе нависающему клюву. Мальчишка!

– Неужели? И с детства боитесь гулять по своему родовому поместью?

– Фамильному. Родовыми бывают травмы. А замом шестьсот с лишним лет стоял здесь в полном одиночестве и отыскался всего-то четыре года назад. А вот если б пораньше лет на десять – не сидели б они сейчас такие жирные и самодовольные. Жаль только, возиться с ними времени нет.

– Как мило! Я тоже хочу найти себе замок. Поделитесь опытом, граф: где отыскали сие чудо? В кладовке или на антресолях?

– Великолепная мысль, сударыня! Только представьте: полезли вы в буфет за прошлогодним вареньем, а на вас рухнула коробка с рафинированным-сублимированным поместьем!

– А если серьезно?

– Это долгая история, моя дорогая.

– Я вся внимание.

Приготовившись слушать, я уселась рядом – на вторую лапу химеры.

– Мне было девятнадцать, когда умерла моя прабабка Анжелика…

– А ей сколько было?

– Девяносто один. Хотя на вид никто не давал ей больше шестидесяти… пяти. Но и в таком почтенном возрасте она не собиралась уходить на пенсию.

– Поразительно! Кем же она работала?

– Гадалкой. Ужасно тяжелая работа – врать по двенадцать часов в день.

– Почему врать? Ваша прабабушка была шарлатанкой?

– Не оскорбляйте память покойной, сударыня. Вы плохо знаете людей. Редко кто жаждет услышать о грядущих неприятностях.

– Извините, граф, – сказала я кротко. – Продолжайте, пожалуйста.

– На смертном одре Анжелика призвала меня, единственного правнука. Ее последней волей было, чтобы я залез под кровать. Но я, конечно, осмелился сделать это только после похорон. Вот там-то я и нашел… Нет, не замок. Всего лишь клочок полуистлевшей карты и этих бриллиантовых гадов, которых с тех пор не могу снять.

Это надо же так надоесть, чтоб несчастные ювелирные змейки заслужили нелестное звание «гадов»! А графу, выходит, 23 года…

– Наверно, приятно однажды проснуться с настоящим титулом?

– Не спорю.

– А что думают по этому поводу ваши родные?

– Ничего. Потому что не знают.

– Неужели ваша прабабушка ничего им не рассказала? Даже вашей бабушке?

– Вы с ума сошли? Если б Ирма услышала что-нибудь, хоть издали похожее на новость, она б не успокоилась, пока не рассказала все Линде. А та обязательно сообщила б Сандре. А Сандра – Миранде. А уж если все четыре мои бабушки что-то знают – значит, это известно всему городу! Это не в моих интересах.

Я сделала понимающий вид и спросила:

– У вас четыре бабушки?

– Именно так, сударыня. У каждого человека свое несчастье. У меня вот четыре бабушки. – И граф от расстройства запустил пустой пивной банкой в великолепный витраж. В лунном свете окно взорвалось фонтаном разноцветных стеклянных брызг. В холл ворвался холодный ночной ветер.

– А теперь ваша очередь, сударыня, отвечать на вопросы, – заявил граф.

– С удовольствием, ваша светлость. Задавайте.

– У вас странный акцент. Откуда вы?

Акцент?! У меня безупречное произношение! Но стоит ли обижаться по мелочам? Несчастный, он, наверно, никогда в жизни не бывал в России. Он не знает ослепительного блеска снегов под морозной лазурью утреннего неба!… Хотя в этой местности зимой тоже бывают снегопады… Зато ему неведомо очарование белых ночей! Хотя я тоже не живу в Петербурге. Но что точно ему неизвестно – так это широта русской души! Столь благодатную тему, да после бокала вина и баночки пива, я могла расписывать бесконечно.

Кто-нибудь может подумать, будто в протяжении всей вышеизложенной трепологии мы с графом протирали штанами бронзовых химер. Или стояли в холле, как две колонны с фонариками. Ничуть не бывало. Спешу разуверить и господина Кто, и господина Нибудь. Мы с графом под ручку гордо шествовали по бесконечным анфиладам комнат, залов и коридоров. Холодный лунный свет и суматошные электрические зайчики безжалостно высвечивали всю романтику пыльной мертвенности некогда роскошных интерьеров. Все здесь отчаянно напоминало мне дворец Спящей Красавицы. Или сказку про аленький цветочек? Ничего удивительного, что здесь завелось сорок восемь привидений.

Ощущение обитаемого склепа покинуло меня, лишь когда мы вышли в галерею. Это был гибрид длиннющего коридора с открытым балконом. (Свежий ночной воздух показался мне благословением после экскурсии по холодным пыльным залам.) По всей длине парапета, между изящными колоннами, увитыми плющом и шиповником с бледными бутонами белых цветков, пушистыми перилами сидели кошки. Рядком, будто меховое манто – живое теплое колье для украшения фасада. Столько кошек вместе и сразу я в жизни не видела и вряд ли когда-нибудь еще увижу, клянусь валькириями Валгаллы! И все хищницы делали вид, будто нас с графом здесь нет, не было и вообще не существует. Они все как одна сверхзаинтересованно изучали луну. Но спиной я ощущала пристальный взгляд десятков пар круглых, мерцающих глаз. Я оглянулась – и все ушастые головы хором отвернулись: на что тут смотреть? На тебя и смотреть-то противно… Когда мы миновали Галерею Кошек и стали подниматься по винтовой лестнице на одну из угловых башен замка, я устала развивать русскую тему и перешла к предмету религиозных суеверий. (Кажется, граф давно перестал меня слышать, но я все равно продолжала болтать – скорее уже по инерции, чем для собственного успокоения.) Но ближе к седьмому этажу я выдохлась окончательно – и умственно, и физически. Если граф проделывает такие вояжи каждый день, тогда понятно, почему он такой худой. То есть стройный и подтянутый. Вот я лично сегодня без всякого спортзала сбросила никак не меньше десяти кило…

Наконец можно было прекратить взывать к Небесам о благословенном даре, зовущемся Лифт. Мы очутились на вершине башни. Неутомимый граф скрылся за какой-то неприметной дверцей. А я подошла к узкому оконцу бойницы. (Вот как, оказывается, на самом деле выглядит смотровая площадка, откуда в мрачном Средневековье зоркие лучники стреляли супостатов!)

Неважно, что я едва не вывалилась, высунувшись из каменной щели наружу, – граф Дис вовремя успел удержать меня от полета. Зато вид, открывшийся с ослепительных высот, стоил риска. Нет, даже фоткам «Кодака» сего благолепия не передать – я со своим жалким словарным запасом даже пытаться не стану.

– Пробки выбило не здесь, – сообщил граф, втащив меня обратно внутрь. – Придется спуститься вниз. Черт бы побрал электрика, который придумал такую систему и которому я заплатил сверхурочных по тройному тарифу!

Далее последовало путешествие в холодные подвалы замка. Но я уже не замечала длинных лестниц – перед глазами стояла восхитительная картина ночи: полная луна, белее сливочного мороженого на синем бархате неба, рассыпающаяся дорожкой сверкающих хрустальных бликов в зеркале пруда.

10
{"b":"14468","o":1}