ЛитМир - Электронная Библиотека

— Она писала тебе?

— Это было единственное письмо, которое Мария Владимировна отправила перед поездкой к тебе. В нем она сообщила о рождении твоего сына… Как вы с ней ладили?

— Мама мне очень помогла. Она все-таки уехала оттуда к Оксане, уговорив меня отпустить ее с ребенком. Теперь я понимаю, что она во многом была права.

Спасибо, что ты позаботился о нас тогда.

Адвокат махнул рукой. Немного погодя он возвратился, неся конверт, а Лина придвинула ему чашку.

— Я пойду, — сказал он, — допью у себя в кабинете. Мы завтра рано встаем. Иван сам покормится?

— Конечно, он привык…

— Тогда спокойной ночи. — Адвокат подошел к Лине и, как много лет назад, когда он изредка отвозил ее домой после вечеров у Альбины, обнял и поцеловал в щеку.

Она устало усмехнулась.

— Ты постучи мне, — сказала она.

Оставшись одна, Лина медленно развернула листки бумаги в линейку, исписанные знакомым, каллиграфически правильным почерком Манечки. Ей не нужно было ехать на Парковую — она помнила ее каждую секунду. Она помнила даже, где лежала тетрадка, из которой Манечка надергала эти листки. Тетрадка находилась в тумбочке, на которой стоял их телевизор, и была в мышино-серой обложке с пятном от опрокинутой бутылочки с ярко-красным лаком, которым пятнадцатилетняя Лина красила ногти, одновременно глядя на экран.

Она дважды прочла письмо и выкурила последнюю за этот длинный день сигарету. В доме было тихо, и, чтобы не нарушать тишину, Лина, не заходя в ванную, прошла в своем нарядном платье прямо в гостиную, где горел настенный светильник и спал мальчик.

Сейчас она совершенно не чувствовала усталости. Лина присела на край мягкого дивана и посмотрела на сына. Он спал, ровно дыша, голый по пояс, и розоватый свет золотил его растрепанную макушку. У него были длинные пальцы и аккуратно подстриженные ногти, а на тыльной стороне ладони розовела свежая царапина. Другая рука лежала ее подушке.

Лина взглянула на сумку с вещами, перевела взгляд на стул — там висела ее ночная сорочка в цветочек, а рядом в кресле, лежали вещи мальчика — потертые джинсы, свернутые вчетверо, футболка, носовой платок. Его дорожные шахматы находились на столе. Лина погасила свет, не раздеваясь, легла рядом с сыном — и ненадолго провалилась в сон, до осторожного утреннего стука Дмитрия Константиновича в полуприкрытую дверь гостиной.

* * *

Лина вошла в свою харьковскую квартиру около одиннадцати утра. Коробова не было, однако следы его пребывания в доме отчетливо свидетельствовали, что он жив и здоров. Даже чересчур отчетливо — в ванной Лина обнаружила скомканное полотенце, брошенное в спешке в раковину, и там же бритвенные принадлежности.

Чемодан находился в шкафу, спортивная обувь была, как обычно, задвинута под кушетку в его комнате, однако ни парадного костюма, ни денег, оставленных перед отъездом Линой, ни пижонского кейса Алексея не было видно.

Вчера Лина Коробову не дозвонилась. День промелькнул мгновенно, адвокат после обеда уехал, а сам обед затянулся надолго по причине гостей Лилии Михайловны, все сплошь смешливых старушек, которым так понравились харьковская гостья и мальчик, что Дмитрий Константинович, виновато шепнув ей в прихожей:

«Мне срочно необходимо по делу, к семи будь готова», — попросил Лину присмотреть за подружками тетушки, без меры отдававшими должное кагору…

Трижды она набирала домашний харьковский номер, но трубку так никто и не поднял. Лина решила было, что Алексей Петрович уехал раньше времени в лагерь, однако сейчас, обследовав свое жилище, поняла, что туда он даже и не собирался. Холодильник оказался практически пустым. Но продуктов, которые московская компания собрала ей в дорогу, узнав, что «мама Ванечки вечером уезжает», оказалось достаточно для прикрытия этой бреши. Кроме двух банок растворимого кофе, пачки чаю и коробки конфет старушки насовали ей апельсинов, консервов, сыру и даже всучили половину вареной курицы. Сумку Лины в купе внес адвокат, аккуратно поместив ее в нишу под нижней полкой. Внутри, на самом дне, покоились завернутые в газетную бумагу пятнадцать тысяч долларов, о чем было сообщено Дмитрию Константиновичу, пока они шли к поезду. Адвокат заметил, что деньги лучше бы было везти «на себе», но Лина нервно отмахнулась, и он эту тему завершил просьбой добираться с вокзала на такси и сразу же сообщить, как она доехала.

Иван провожал мать, не отрывая глаз от ее лица, и Лина, чувствуя его тревогу, изо всех сил пыталась казаться веселой. Они впервые расставались при столь неопределенных обстоятельствах, о чем мальчик даже не догадывался, а Лина старалась об этом не думать. И когда поезд тронулся, мужчины еще немного постояли на перроне, а Лина, войдя в купе, сразу взяла постель, выкурила сигарету, накинула халат и легла, отвернувшись к рубчатой холодной стенке. Она уснула тотчас и спала до самого рассвета, даже не успев удивиться легкости своего расставания с сыном…

Было около двух, а Коробов так и не появился. Побродив по дому, Лина наткнулась на его записную книжку, забытую около телефона в прихожей.

Опустилась в кресло, полистала ее и позвонила в пару мест, где он весной иногда отсиживался. Там с легким недоумением ответили, что Алексей Петрович к ним давно не заглядывал. Лина машинально продолжала листать потрепанную книжицу, пока не наткнулась на слово «долг», написанное почему-то печатными буквами, и рядом — шестизначная цифра без имени. Лина, помедлив, набрала и этот номер.

— Здравствуйте, — сказала она, — это Полина Андреевна, жена Коробова.

— Сейчас, — ответил женский молодой голос.

— Слушаю, Полина Андреевна, — через минуту произнес мужчина, и Лина сразу его узнала.

— Мне нужно с вами встретиться, — сказала она, — чтобы выполнить то, что я вам обещала, когда вы приходили к нам… — А где Алексей? — перебил ее мужчина. — Простите, — произнесла Лина, — как вас зовут? — Анатолий Владиславович.

— Вы, очевидно, понимаете, о чем я говорю, Анатолий Владиславович?

— Да.

— Тогда при чем тут Алексей? Когда мы могли бы встретиться?

— Завтра в десять у вас дома. Я имею в виду утра.

— Хорошо, — помедлив, проговорила Лина, — завтра в десять, но не у меня. Могу я вам вечером перезвонить?

— Договорились, — сказал мужчина, — звоните к нам на дачу. — Он продиктовал телефон. — Информацию, если меня не будет, оставьте жене…

— Погодите, — раздельно выговаривая слова, произнесла Лина, — мне хотелось бы, Анатолий Владиславович, чтобы вы приехали туда, где я вам назначу встречу, один. Без сопровождения. И будьте добры, заранее приготовьте расписку.

— Где ваш муж? — спросил мужчина. — С ним все в порядке? Обычно таких людей, как Коробов, постоянно преследуют неприятности.

— Это не имеет отношения к нашей с вами встрече, — ответила Лина спокойно, хотя рука ее, державшая трубку, мгновенно взмокла. — Вечером я обязательно перезвоню.

Она нажала рычаг и прошла на кухню. «Что же, — подумала она, — подождем еще, а пока приведем дом в порядок и сварим какого-нибудь супчику». Вскипятив чайник, Лина выпила еще чашку кофе, а затем принялась за уборку. В начале пятого она уже твердо решила Коробова не ждать и снова направилась к телефону.

Оксана Петровна оказалась дома. Своим хрипловатым баском она иронически приветствовала Лину и сейчас же поинтересовалась — с чего бы это деточка ее вспомнила? Лина, не обращая внимания на ядовитый тон учительницы, сказала:

— Оксаночка, я прошу вас сходить со мной на кладбище, к Манечке…

— Когда?

— Сегодня. Прямо сейчас.

— Это в твоем духе, Полина, — проговорила женщина. — Что-то случилось?

— Нет.

— Где дети?

— Иван в Москве, а Катя у полтавской родни мужа.

— Так….Когда мы встретимся?

— Минут через сорок, — произнесла Лина. — Мне необходимо вас повидать.

— Почему не хочешь приехать ко мне?

— Оксаночка, — сказала, едва сдерживая нетерпение, Лина, — У вас вечно полный дом народу…

81
{"b":"14469","o":1}