ЛитМир - Электронная Библиотека

Алексей Петрович был небрит, раздражен, у него трещала голова.

— Когда ты приехала? — спросил он.

— Позавчера.

Мальчиком Коробов даже не поинтересовался.

— Ну и как?

— Нормально, — ответила Лина, закуривая сигарету.

— Дай и мне, — сказал мужчина. Они сидели на кухне, легкий ветерок трепал шторы;

Коробов был в майке, обтягивающей его бугристые плечи, лицо его показалось Лине обрюзгшим и постаревшим — выражение обреченности мелькнуло и пропало на этом некогда боготворимом ею лице. Сердце Лины томительно дрогнуло, и она произнесла, глядя, как он брезгливо втягивает в себя дым, полуприкрыв лиловатые набрякшие веки:

— Алеша, ты можешь не беспокоиться, я вернула долг, все пятнадцать тысяч. Вчера утром я встретилась с Анатолием Владиславовичем…

— Какого черта! — выдохнул Коробов, и голова его дернулась. — Почему ты не отдала деньги мне? — И так как Лина молчала, он повысил голос:

— Зачем ты лезешь в мои дела? Я смирился с тем, что ты укатила в Москву, не дождавшись моего прихода, однако когда ты приехала и привезла бабки, почему ты…

— Не надо кричать, — оборвала его жена. — Ведь тебя не оказалось дома.

— Я должен был сам с ними встретиться.

— Тебе незачем вообще связываться с этим человеком, — сказала Лина. — Если, конечно, ты меня не обманул и твой долг не составляет сумму гораздо больше той, что получил Анатолий Владиславович…

— Послушай, Полина, — проговорил, кривясь, Коробов, — я прошу, не вмешивайся больше в мои дела. Ничего никому я не должен, но терпеть, что кто-то сует свой нос в мою жизнь, я не намерен.

— Алеша, — растерянно произнесла женщина, — ведь я твоя жена!

— Ну и занимайся своими женскими делами, — отрезал он, вскакивая и швыряя окурок в мойку, — раз уж вернулась…

— Когда ты едешь в лагерь? — спросила Лина, глядя на его спину. Он опять глотал воду.

— Никуда я не еду…

— По какой причине? — Она осеклась, потому что Коробов стремительно обернулся. Лицо его исказилось, и он закричал:

— Опять! Я не собираюсь давать никаких объяснений. Не еду — и все тут.

Ты же мне не сообщила, где провела пять лет жизни, прежде чем оказалась здесь?

А кстати, куда ты подевала своего обожаемого сыночка, который мне все нервы измочалил?

— Замолчи! — шепотом воскликнула Лина, вздрогнув. — Я вижу, с тобой сейчас бесполезно о чем-либо разговаривать… Иди проспись, я приготовлю поесть. Катя скоро вернется.

— Вот как! Ты и в Полтаве успела побывать?

— Да.

— И что же это ты задумала?

— Я сообщу тебе об этом позже…

Когда она кормила девочку, позвонил адвокат. Коробов еще не показывался из своей комнаты. Лина коротко сообщила Дмитрию Константиновичу, что завтра они с дочерью приезжают. На вопрос, как чувствует себя Иван, адвокат ответил, что все они без нее соскучились.

— Лина, — спросил Дмитрий Константинович, — когда ты вышла за Марка, ты не меняла фамилию?

— Нет.

— А во второй раз?

— Тоже.

— Коробов даст тебе развод?

— Я еще не говорила с ним об этом.

— Почему?

— У меня не было возможности.

— Все так… плохо?

— Нет, Митя. Обычная суета и грязь, будто и не бывает другой жизни.

— Ты твердо решила уехать оттуда?

— Да. Позови, пожалуйста, Ваню, я хочу услышать его голос.

— Лина… Ладно, завтра мы увидимся, но прежде, чем ты будешь говорить с сыном, знай, что ни о чем волноваться тебе не придется, даже если Коробов тебя не будет отпускать. Через некоторое время я сам займусь всеми формальностями по разводу. Как дочь?

— Хорошо. Позови Ваню… Мальчик осторожно спросил:

— Мама?

— Иван, мы завтра приезжаем.

— Я очень рад, Лина.

— Что ты поделывал?

— Думал.

— Дмитрий тебе сказал?

— Да, — ответил мальчик, помолчав.

— Ванечка, — сказала Лина. — Я…

— Мама, — перебил ее мальчик, — мы рады, что все кончилось и ты завтра приезжаешь…

— Пока, — произнесла Лина, — давай клади трубку!

— Нет, ты…

— Я люблю тебя, — сказала Лина и, закрыв глаза, медленно опустила белую трубку на рычаг, — невыносимо…

Оставалось всего несколько часов. Вещи давно были собраны, и она упросила Катю прилечь с книжкой в большой комнате. Пока она разговаривала по телефону, девочка вымыла посуду и теперь старательно мела пол на кухне. Она была худенькой и очень рослой для своих лет. Коробовского в ней было, пожалуй, только слегка вздернутый нос и настороженный взгляд голубых глаз, в остальном она все больше становилась похожей на Лину. С братом ее роднили сдержанность и небоязнь оставаться самой собой. Лина подумала, провожая Катю в комнату, что в своем ослеплении так и не удосужилась узнать собственных детей.

Прикрыв дверь гостиной, она коротко постучала в дверь комнаты Коробова.

Ответа не последовало, и Лина тихонько вошла. Коробов лежал на своем коротком диване поверх мятого пoкрывала в одних джинсах. Скомканная несвежая одежда валялась по всей комнате. Скорее по привычке, чем движимая желанием навести порядок, Лина наклонилась чтобы поднять вещи.

— Оставь, — сказал, проследив ленивым взглядом за ее движением.

Коробов, — я сам. У нас поесть что-нибудь имеется?

— Да. — Лина выпрямилась, отошла к двери и взглянула на часы. — Алеша, у меня мало времени. На кухне ты найдешь еду. Кроме того, я оставляю тебе немного денег, они лежат в спальне, на трюмо, поверх квитанций за телефон.

— Ага, — произнес Коробов, чуть приподнимаясь, но не вставая. — Как я понимаю, ты опять куда-то собралась?

— Я уезжаю.

— В Москву?

— Да. Катя едет со мной.

— И надолго? — Он рывком сел, поморщился и, потягиваясь, хрустнул суставами пальцев, сплетя их перед собой на уровне мощных грудных мышц.

Лина хорошо знала этот его утренний жест, сейчас вызвавший в ней глухое раздражение. Отекшим багровым лицом и большими плоскими ладонями Коробов был похож на рубщика из мясного, у которого закончился трудовой день.

— Когда вас ждать? — спросил он, зевая.

— Алеша, — Лина на секунду запнулась, — послушай меня внимательно.

Кончай свою физкультуру… — Коробов удивленно взглянул на нее. — Я уезжаю навсегда. Мне нужно твое согласие на развод. Жить с детьми я буду в Москве.

Алексей Петрович смотрел на Лину спокойно, и она, сбитая с толку равнодушным интересом в его глазах, торопясь, заговорила:

— Все это, наверное, несколько неожиданно для тебя, но если взглянуть разумно, то так будет лучше. Для всех. В последнее время, и ты сам это чувствовал, что-то у нас не складывалось…

— Ты хочешь развестись со мной? — перебил ее Коробов.

— Да.

— Развод не входил в мои планы. Мне негде жить, и кроме того, у меня нет времени и желания заниматься этой мутотой: дележом имущества, бракоразводными делами и прочей чепухой, — сказал Коробов, окончательно просыпаясь.

— Пусть тебя это не беспокоит, — произнесла Лина, вновь мельком взглянув на запястье с часами, — мне необходимо твое согласие, а разводом займется мой адвокат, который живет в Москве. Что касается имущества, то делить его не имеет смысла. Эту квартиру я оставлю тебе. Делай с ней что хочешь.

— Спасибо, — ядовито произнес Коробов, наклоняя голову. — И все?

— Что же ты еще хочешь?

— А дети? — сказал Коробов. — Ну ладно, мальчишку я тебе с удовольствием отдаю, он мне все нервы спалил…

— Замолчи! — воскликнула Лина. — При чем тут дети? Ты их никогда по-настоящему не любил. Зачем это лицемерие? По-моему, то, что я тебе предлагаю, вполне разумно, давай расстанемся как нормальные люди и не будем мешать друг другу.

— Чем же это я тебе помешал, моя дорогая? Ты всегда поступала, как тебе заблагорассудится, и оставляла последнее слово за собой. Мне приходилось терпеть все твои капризы и твое самодурство, — понемногу воодушевляясь, заговорил Алексей Петрович, — даже беременности твои… Что ты на меня уставилась? Разве я не просил тебя не рожать Катю? Мы жили в ужасных условиях, в чертовом этом подвале…

84
{"b":"14469","o":1}