ЛитМир - Электронная Библиотека

— О, — с жаром вскричал Поль, обнимая уже готовую уснуть Нонночку, — мне очень нравится Россия! Клянусь, это правда, иначе чего бы я здесь торчал, да к тому же еще и собирался обзавестись семьей!

Мне уже начала досаждать вся эти лирика. Ни благодушие Поля, возраставшее по мере убывания жидкости в бутылке, ни уютное посапывание Нонны так и не разрядили напряжения, исходившего от Сабины и ее пса. Пытаясь отвлечься, я украдкой скормил Степану остатки сыра и теперь перешел к ветчине.

— Поль, — сказал наконец я, — у тебя восхитительная невеста. Давай-ка на посошок за ваше счастье.

— Как это — «на посошок»? — засмеялся Поль. — Странная идиома. Но все равно спасибо, Джордж.

Я выразительно взглянул в сторону Сабины, давая ему понять, что у нас тут еще кое-какие дела. Так как пили мы с ней в основном сок с каплей спиртного, Полю, вместе с Нонночкой принявшему на себя основной удар империалистического зелья, с трудом давались мои намеки. Однако он все-таки встрепенулся, подхватил возлюбленную за талию и, осторожно обогнув отяжелевшего скотч-терьера, повел девушку к выходу. В дверях он взглянул на меня с таким печальным укором, будто это я накачал Нонночку можжевеловой водкой семидесятиградусной крепости.

Закрыв за ними, я возвратился к Сабине и сел напротив, надеясь, что теперь нас окончательно оставят в покое.

— Девушка что — немая? — спросила Сабина Георгиевна с бодростью, присущей пожилым людям, только что преодолевшим серьезное препятствие.

Я расхохотался.

— Девушка очень смущалась, — сказал я, переводя дыхание.

— Бедные молодые люди, — вздохнула моя гостья. — Представляю, сколько препятствий им придется преодолеть, если они решили связать себя узами брака.

Моя, например, семейная жизнь так и не сложилась, вернее сказать, она совершенно отсутствовала… Ведь Женя родилась в Нью-Йорке…

Было уже около десяти вечера. Я дал волю воображению. Прочитанные книжки подсовывали мне довольно-таки гнусный образ Бруклина конца шестидесятых.

Шляющиеся без денег и работы чернокожие, проститутки всех рас и национальностей, озверелые сутенеры и белые торговцы наркотиками. Сабину на сносях, дешевый родильный приют, а американский папочка, ловко уклоняющийся от отцовства… Меня остановила только мысль о том, что Сабина Георгиевна так и не добралась до сути своего визита.

— Сабина, — напрямик спросил я, — что вас встревожило и почему вам пришло в голову обратиться к юристу? Ведь вы пришли ко мне именно за этим?

— Помилуйте! — воскликнула женщина. — Мне не нужен юрист, мне необходим дружеский совет. Мне кажется, вы вполне в состоянии подать мне его, Ежи.

Польщенный, я кивнул, давая знать Сабине, что здесь она не ошиблась.

— Ну-с, — потирая ладони, пробормотал я, — может, перейдем к делу?

И тогда пожилая дама на миг замерла, оглянулась вокруг и, понизив голос, проговорила:

— Вы смотрели вчерашние городские новости?

— Нет. Я дежурил. Я вообще не очень слежу за событиями в городе.

— В принципе, это был повтор. Но то, что я впервые увидела позавчера, меня, признаюсь, напугало, хотя мне всегда казалось, что я не из пугливых.

— О чем вы говорите, Сабина? — Я начал терять терпение.

— Отрезанная голова…

Она произнесла эти два слова почти беззвучно, будто они, сказанные в полный голос, могут внезапно материализоваться в моей комнате.

— Ага… — протянул я, уже догадываясь, — вы имеете в виду фотографии двух женщин, находящихся в розыске, продемонстрированные правоохранительными органами?

— Не морочьте меня! — вскинулась Сабина. — Эта женщины убиты!

Я не включал телевизор уже какой вечер подряд, но прекрасно знал, с какой целью УВД обратилось к общественности за помощью. Нужна была дополнительная информация, способная сдвинуть дело с мертвой точки. До сих пор, кроме имени и адреса второй жертвы, по первым двум эпизодам установить ничего не удалось. Не было обнаружено даже тело этой самой Зотовой, пенсионерки, а в ее квартире, кроме паспорта, с которого и была воспроизведена фотография, и пенсионной книжки, не оказалось ни писем, ни счетов, ни каких-либо иных бумаг и документов; Деньги и ценные вещи, правда, остались нетронутыми, хотя, как выяснилось впоследствии, убийца сделал свое дело именно в доме и только позднее переместил голову жертвы на задворки овощного. Все произошло на кухне ее однокомнатной квартиры на третьем этаже; жертва сидела спиной к двери, имея перед собой бордовую чайную чашку. Три аналогичных находились в серванте, стоящем в комнате… Ни одного отпечатка, ни малейших следов.

— Ну хорошо, — снова пробормотал я. — Допустим… — И уставился на Сабину с изумлением. — Но откуда вы взяли, что голова именно отрезана? И какая из них?

Она молчала и смотрела на меня в упор. Я машинально потрепал скотча по загривку, продлевая паузу.

О жуткой находке на задворках овощного Сабине мог сообщить кто угодно, тем более что слухи мгновенно расползлись по городу. Я выпрямился.

— Об этом происшествии вам сообщили знакомые, Сабина Георгиевна?

— У меня нет знакомых, — отчеканила она. — Я выхожу гулять и общаюсь только со Степаном. А моим родственникам, кроме себя, ни до кого дела нет.

Голова отрезана у женщины на второй фотографии. Первую я никогда в жизни не встречала.

— Почему же вы решили, что обе они убиты одним и тем же способом?

— Ежи, вы темните, — проговорила Сабина. — Вы все прекрасно знаете и врать еще не научились. Ведь обе, так?

— Хорошо, — сдался я. — Вы правы, Сабина. Обе. Но пока я вас не выслушаю, ничего больше не скажу. Допустим, существует тайна следствия, этические соображения… Что же вас так напугало, когда вы увидели эти фотографии?

— Вы подтверждаете, что вторую голову нашли недалеко от дома номер шестнадцать по бульвару Конституции? — вопросом на вопрос ответила упрямая женщина, глядя на меня в упор.

— Да, — нехотя процедил я. — Она располагалась на возвышении. На мусорном контейнере. Около одиннадцати вечера. И черт возьми, почему все-таки вы решили, что голова отрезана? Может, вам известно и каким именно способом?

— Понятия не имею, — вздохнула она. — Но! — Сабина вдохновенно вскинула веснушчатую крепкую руку. — В том, что несчастная была умерщвлена именно таким образом, я уверена…

— Но почему? — взревел я.

— Вы читали роман Стивена Кинга «Сияние»? Не далее как позавчера ночью я увидела эту голову своими глазами…

В наступившей тишине было слышно только посапывание Степана у наших ног. Мне захотелось включить все. лампы в квартире, ноя подавил в себе это желание. Правда, не без усилия.

— Так вот, — понижая голос, проговорила она. — Я знаю, кто это сделал, и он знает, что я это знаю.

Глава 4

— Когда я увидела на экране лицо этой женщины, — продолжала Сабина, — и узнала ее, меня охватил ужас. Дело даже не в ней — страх, который я испытала, липкий и удушливый, имел другую природу. Речь шла о моей собственной жизни.

Сердце куда-то провалилось… Так что все эти приступы я симулировала лишь отчасти. — Она сделала паузу. — Вы должны мне твердо обещать, что все сказанное сегодня останется между нами.

— Не могу, — честно сказал я, — ведь женщина и в самом деле зверски убита, и если ваши сведения смогут помочь следствию… — Я запнулся, потому что Сабина смотрела на меня остановившимися глазами. Казалось, они стали темнее и больше.

Мы снова закурили.

— Я постараюсь сделать все, чтобы вас не побеспокоили, но прежде хочу знать подробности, — сказал я. — Все, до самых мельчайших.

— О'кей, — сказала она. — Значит, убитую звали Елена Ивановна Зотова?

— Да, — кивнул я. Никакой мистики. Пожилая дама и впрямь знала жертву второго преступления.

— Она жила на третьем этаже дома номер шестнадцать по бульвару Конституции, в седьмой квартире. Это первый подъезд. Дверь обита светло-коричневым дерматином, потертым, без глазка, кнопка звонка слева; широкий коридор, ведущий прямо на кухню; справа — туалет и ванная, кладовка, слева — застекленная дверь в единственную просторную комнату; стенной шкаф, вешалка, под ней тумба для обуви; на полу при входе пестрый пластиковый мат.

11
{"b":"14472","o":1}