ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А Вайнинг пересек кабинет, улыбнулся, протянул руку – его лицо было очень бледным.

– Позвольте, инспектор, я постараюсь найти нужные вам материалы. – Голос неуверенный. Кто-то звонил и спрашивал про… Шона Райена? Ему ответили: «Он сейчас здесь». Потом Вайнинг звонит… вниз, дежурной? «Пришлите сюда Дженкинса и Уильямса». Кто они? Охранники?

Вайнинг небрежно потянулся за папкой, которую Шон держал в руках.

– Дайте-ка ее мне, вам же неудобно. Ева, будьте любезны, приготовьте нам чай! – Он улыбался побелевшим потным лицом, маленькие черные глазки, точно жучки, бегали по сторонам, в них читался страх. Рукой он схватился за папку. Ева полуобернулась и с удивлением посмотрела на него, как будто почувствовала страх в его голосе. Шон приставил ладонь к груди Вайнинга, толкнул. Ему показалось, что рука глубоко провалилась в подушку или в упругий живой матрас. Вайнинг покачнулся, попятился маленькими неуклюжими шажками, наткнулся ляжками на край стола и повалился на него.

Шон протянул руку мимо девушки к дверной ручке, подумал долю секунды, не взять ли еще две-три папки, но отбросил эту мысль.

– Остановите его, – заорал Вайнинг. Шон, задев рукой плечо девушки, проскочил мимо нее, глаза Евы широко раскрылись. Он выскочил в коридор, побежал к лифту, к лестнице. На этаже лифта не было. Он ринулся вниз по узкой каменной служебной лестнице – четвертый этаж, третий. Навстречу бегут какие-то люди. Им всего-навсего надо было остановить лифты, перекрыть лестницу. Они одновременно добежали до второго этажа: Шон, двое в форме и человек в комбинезоне с разводным ключом. Шон свернул направо, побежал по бесконечному коридору с застланным резиновой дорожкой полом. Где-то сзади Вайнинг орал: «Держи вора! Держи вора!» Справа – проход в стене; Шон бросился туда, открыл одну из трех дверей, попал на узкую металлическую перемычку: тоненькие перильца, лес металлических прутьев, вокруг тени. Свет шел снизу, пробиваясь сквозь прутья.

Шон бежал и видел под собой, далеко внизу, огромную пустую студию. Экраны, декорации, камеры, похожие на разбросанные по полу игрушки. На металлических стержнях, свисавших с колосников, были закреплены огромные кинопрожекторы, квадратные рамы мониторов. Преследователи гнались за Шоном – он чувствовал, как перемычка качается под их ногами и слегка подбрасывает его. Перемычка раздваивалась: уходила вправо и влево, теряясь в полумраке среди пультов осветительных установок. Преследователи были совсем близко. Шон повернулся, ухватился руками за перильца и одним махом выбросил вверх ноги. Бежавший за ним человек попытался остановиться, метнулся было в сторону, споткнулся, через него перелетел второй и растянулся на помосте. Его-то и ударил Шон ногой в лицо, тот вскочил, в него сзади врезался третий преследователь и сбил с ног. А Шон уже бежал дальше. Он слышал, как разводной ключ упал на перемычку и, звеня, проскочил вниз меж металлических прутьев.

Шон добежал до дальнего конца студии и увидел крутую, похожую на приставную, железную лестницу, ведущую вниз, в никуда. Ловко, как обезьяна, он помчался по ней, перескакивая через пять ступенек, обжигая руки о перила; картонная папка едва не выпала у него из кармана, куда он ее затолкал, предварительно кое-как сложив. Двое из преследователей, добежав до лестницы, уже спускались по ней. Вот он на середине. Вот уже почти внизу. Под его ногами – мягкий пол, рядом – огромный полотняный экран, а вокруг всей студии – драпировки почти до верха железной лестницы. Шон обнаружил в них щель и очутился в узком душном пространстве между драпировками и стеной; под ногами какие-то кабели; от соприкосновения с его плечом драпировки так и ходили ходуном. Сзади послышались голоса. Его обступили огромные предметы – декорации, накрытые сверху простынями макеты: пожарная машина, витрина и вход в магазин, телефонная будка, кресла, стена дома, уличный фонарь, разбитый автомобиль, двуспальная кровать.

Шон побежал, голоса не удалялись, хотя топота на мягком полу почти не было слышно. Кто-то сшиб уличный фонарь, и тот упал с мягким стуком: он был сделан из базальта и пенопласта.

– Вот он, сволочь! Джордж! Билл!

Из-за дерева вышел человек в переднике, в одной руке ветка, в другой молоток, рот полон гвоздей:

– Чо! Чо?

Он увидел бегущего Шона, его глаза расширились, рот открылся – гвозди посыпались на пол.

– Держи его! Держи!

Человек поднял молоток – скорее для самообороны, чем для нападения – и бросился прочь еще прежде, чем Шон приблизился к нему. Но ветка попала Шону под ноги, он споткнулся, упал плашмя, врезался в декорации, почувствовал, как они закачались и рухнули. Он лежал на полу разгромленной кухни, тут еще упал шкаф, посыпались тарелки, чашки, блюдца, горшки, сковородки. Шон встал на колени – весь пол вокруг был усеян вывалившимися из папки бумагами: папка выскользнула у него из кармана, когда он грохнулся наземь. Он увидел уголок папки – оранжевый треугольник, – торчавший из-под шкафа, потянулся за ним, понял, что это просто обложка, сгреб бумаги – сколько влезло в руку. Один из преследователей пробежал по другую сторону груды декораций, налетел на что-то, упал.

– Куда он скрылся?

– Туда.

– Да где же ты?

Хруст шагов по битому стеклу, закачалась одна из стен комнаты, упала Шону на спину. Он не шелохнулся, продолжал стоять на коленях, прячась в своей темной пещере. Всего в каком-нибудь ярде от него раздались шаги, прозвучало ругательство, другой голос закричал издалека:

– Бог ты мой, да что же тут творится! Ты что, придурок этакий, не знаешь, что такое красная лампочка?

Удаляющиеся голоса, объяснения. Шон выжидал. Голоса снова приблизились. Их стало больше. На карачках он обогнул шкаф, протиснулся между грошовым велосипедом и секретером – до того похожим на старый секретер майора, стоявший на работе, что Шон даже вздрогнул, – прополз мимо еще какой-то мебели, мимо кучи камней из пористой резины. Попытался опереться на один из них – рука провалилась во что-то мягкое, упругое, липкое. Потом наткнулся на диван, за ним стояли ширмы – Шона залило ярким слепящим светом.

Он попал в другую студию, где уже расставили стулья для участников дискуссии, камеры на операторских тележках наезжали на женщину со змеей, платинового блондина, державшего на коленях детеныша леопарда на серебряной цепочке, еще одного мужчину с соколом в колпачке, сидевшим у него на руке. Четвертый в этой группе спрашивал:

– Джимми, как Тото выглядит сверху? Отсюда – жутковато.

Шон приостановился было и пошел дальше. Кто-то в наушниках повернулся, увидел его, казалось, не поверил своим глазам, поднял руку с бумагами, швырнул их на пол.

– Рехнуться можно! Теперь они, черт бы их побрал, уже шляются по студии. Ты понимаешь, сучья обезьяна, что сорок секунд осталось до записи? Ты хоть бы на это посмотрел! – Он дрожащей рукой показал на горевшую красным светом табличку «запись», схватил Шона за рукав: – Убирайся отсюда, пока я тебя не прибил! – И пихнул его к щели в большой полотняной занавеси в дальнем конце студии. – Ладно, Джимми, двадцать пять секунд, сукины дети эти любопытные, о господи, двадцать секунд, Пол…

Шон протиснулся в щель, увидел в темноте очертания тяжелой двери, дверную ручку. За его спиной раздался топот бегущих ног, крики, человек в наушниках заверещал:

– С ума, что ли, все посходили?! Десять секунд до записи… Джимми, ради бога, сделай что-нибудь!

Шон выскочил из двери в широкий коридор, заполненный людьми, которые пили кофе из бумажных стаканчиков, ели бутерброды. Римские легионеры, сенаторы, девушка в прозрачном одеянии; к кофейной машине стояла очередь христиан времен Римской империи; «…если этот гаденыш думает, что я буду корежиться за профсоюзные ставки…» Шон протиснулся мимо очереди актеров, сбежал по лестнице к широкой двери, выходившей во двор, на свободу, побежал меж высоких стен, мимо грузовика, по длинному спуску, заставленному автомобилями, свернул за угол. Далеко сзади услышал крики, еще раз свернул за угол и оказался на улице. Мимо проехало такси, второе оказалось свободным.

10
{"b":"14475","o":1}