ЛитМир - Электронная Библиотека

Иерархизм вытекает из требований общественного единства, но свое последнее обоснование и свое оправдание как начала нормативного он черпает из начала служения, как верховного определяющего начала духовной жизни. Нравственно определяющие и формирующие идеи идут, как все идеи, сверху вниз, от духовных вершин к духовным низам.

Человек призван делать не то, что он хочет, а что по существу хорошо или должно быть им, но именно поэтому лучшие, белее сведущие и умелые, должны руководить худшими. В сущности, и демократия не может обойтись без авторитета, то есть иерархизма, потому что он есть незыблемый божественный закон, определяющий самое существо человека и общества.

Основание всякой привилегии, всяких особых прав лежит только в одном — в их надобности для выполнения общественной функции в деле общего служения правде. Ибо не только подчинение, но власть и главенствование есть служение и потому оправдано в качестве такового.

Общий принцип иерархизма и, следовательно, неравенства есть не неизбежное зло, а добро, ибо члены общества должны быть распределены по разным ступеням иерархической лестницы в соответствии с их духовной значительностью, со степенью и областью их годности и умелости в богочеловеческом деле общественного строительства.

Если под равенством понимать равенство прав и притязаний человека, равенство остается началом неосуществимым и ложным. Права вытекают из обязанностей человека и есть производное из его единственного права — права на служение, а так как функции служения разнородны и размещаются в иерархическую лестницу, то и соответствующие права могут быть только разнородными, то есть неравными. Демократическое требование равенства не имеет за собой никакого объективного основания и есть лишь выражение субъективной зависти, желания, чтобы другой был не выше меня и я не ниже его.

Но возможно совсем другое понимание принципа равенства, в котором он не только совместим с началом иерархизма, но непосредственно из него вытекает. Есть только одно отношение, в котором люди действительно равны — это есть их отношение к Богу. Из этого равенства вытекает неравенство прав и притязаний, но равенство общей задачи совершенствования. Принцип равенства выражается здесь не в эгоистическом желании получить не меньше другого, но в сознании, что всякий другой не хуже меня и заслуживает не меньше меня, равенство достоинства и обязанностей, определенных достоинством.

Равенство в истинном онтологическом смысле есть не что иное, как всеобщность служения. "…" Каждый человек имеет равное достоинство именно тогда, когда он стоит на надлежащем ему месте иерархической лестницы и потому выполняет единственное основание равенства — определенное ему служение. "…" Единственное первичное право каждого человека есть его право на соучастие в общем служении. "…" Равенство есть всеобщая призванность к служению, служение же зиждется на свободе человека. Всеобщность и свобода служения суть соотносительные стороны богочеловеческой природы человека. "…" Общество как совместная богочеловеческая жизнь есть свободное всеединство".' ' Профессор Франк. Духовные основы общества.

Из этого прекрасного определения сущности иерархического принципа свободы и равенства мы видим, что представитель современной науки пришел к тем же выводам, высказывает те же положения, о которых всегда говорила эзотерическая доктрина, о чем все время твердит Учение Живой Этики. Именно иерархическое начало, или начало властвования и подчинения, есть основной принцип мироздания. Всякая организация, большая или малая, человеческая или космическая, будь то планетная цепь или государство, монастырь, община или разбойничья шайка, может существовать только на принципе властвования тех, которые взяли на себя ответственность, и подчинения тех, которые обязаны служить тому делу, в орбиту которого они вовлечены. Иерархическое начало, правильно понятое и правильно проводимое в жизнь, устраняет все разногласия и споры о власти, все недоумения и сомнения о свободе и равенстве, ибо все свободны в выборе доступного по сознанию и способностям каждого служения, и все равны в своем праве на него.

Из всего сказанного видно, что понятия свободы и равенства, как относительные, отпадают. Остается конкретное и реальное понятие братства, к обсуждению которого приступим. Наступила пора, когда узкое понимание родства, понимаемого только как кровное родство, должно получить более широкое толкование. Узы крови хотя сильны, но духовное родство сильнее. Жизнь дает много примеров, когда кровные братья ненавидят друг друга и друг с другом враждуют. Достаточно вспомнить для доказательства этого библейское сказание о вражде Исава и Иакова.

Таких отношений между духовными братьями не бывает. Если они не сходятся во мнениях, они разойдутся, ибо ненависть и духовное родство несовместимы. Если к этому добавить, что, согласно закону перевоплощения, в нашей бесконечной жизни мы все встречались друг с другом уже не раз в различных степенях кровного родства, то и окажется, что мы все друг другу братья и сестры. Кроме прочих соображений мы все друг другу братья и сестры главным образом еще потому, что все имеем одну и ту же Небесную Мать и Небесного Отца.

Казалось бы, достаточно оснований и идей для братства всех людей, но люди все еще не братья друг другу, но волки.

Этой волчьей психологии, которая привела людей на край бездны, должен быть положен предел, иначе, действительно, как дикие звери, люди перегрызут друг другу горло. Необходимо научиться братскому друг к другу отношению. Необходима организация малых содружеств, братств и общин единомышленников, где бы люди воспитывались в духе единения, содружества и братской любви друг к другу. Необходим возврат к общинной жизни как подготовительной ступени к братству всех людей, к Братству Мировому.

Одна из книг Учения Живой Этики — книга Братство начинается словами:

"Приступим к понятию весьма отягощенному. Среди обихода земного с трудом люди усваивают понимание сотрудничества, но много тяжелее и недоступнее им понятие Братства. Нагромождение телесное, как кровное родство, препятствует принять осознание Братства. Проще людям вообще отказаться от понимания Мирового Братства.

Скорее они назовут его утопией, нежели подумают о возможности применения его в жизни.

Если люди даже в малом семейном укладе не находят в себе утверждения Братства, то в широком понимании оно кажется уже не жизненным. К тому же люди плохо читают Заветы древние, где сказано о множествах братьев и сестер.

Также затемнили в себе люди память о Тонком Мире. Только там можно встретить расширенное понимание Братства. Тело препятствует многим широким пониманиям. Только выходя за пределы телесного понятия, можно признать сотрудничество Братское. Соберем признаки такого расширенного состояния".

«Кровью люди пытались запечатлеть союз Братства. Они давали самое им драгоценное вещество, только бы достичь состояния Братства. Услышать все песни о Братстве уже будет целая поэма мечты человечества. Если собрать все обычаи, накопленные около понятия Братства, то получится необычно трогательное свидетельство о стремлении народов. Явление подвигов во имя Братства показывает, какая самоотверженность всегда сочеталась с такими явлениями чистого сердца. Но тем не менее именно понятие Братства особенно осквернено и унижено».

«Даже лучшие добавления к понятию Братства лишь унижали его и делали труднодостижимым. Оно сопрягалось со свободой и равенством, такая троичность мыслилась в земном представлении, иначе говоря, в том состоянии, в котором ни свободы, ни равенства не существует» (Братство, 1-3).

"Достаточно известно о существовании Братства Добра и Братства Зла.

Также известно, что Братство Зла пытается подражать Братству Добра в способах и методах действия. Невежды спросят — можно ли человеку отличить приближение того или иного Брата? Если и видимость их, и слова будут одинаковы, то нетрудно впасть в ошибку и принять советы, ведущие ко злу. Так будет рассуждать человек, не знающий, что способ распознавания заключен в сердце. Уявление психической энергии поможет безошибочно распознавать внутреннюю сущность явлений. Не нужно никаких сложных приспособлений, когда человек сам в себе носит искру знания" (Братство, 28).

212
{"b":"14476","o":1}