ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Привычки лидера. Самые важные навыки за несколько минут в день
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Проводник
Медиация
Хранители волшебства
Наяль Давье. Граф северо-запада
Жгучая клятва сицилийца
Мультипотенциалы. Руководство для тех, кто уже вырос, но так и не решил, кем хочет стать
Китайский секрет для мистера Форда
A
A

— Доброе утро, мисс Фостер! — поздоровался он, оглянувшись на окно, в котором сквозь полупрозрачные шторы еле брезжил зимний рассвет.

— Доброе утро, доктор! Меня зовут Мелиссой! А мамочка называла меня Лисси! — девушка едва слышала себя. Голос время от времени прерывался. Она задыхалась и делала длинные паузы.

— Не все сразу, Лисси! — он позвонил в колокольчик. Почти сразу на пороге появилась миссис Хеслип, держа в руках кувшин с водой, миску и чистое полотенце. Доктор поднялся и вышел из спальни. Ребекка помогла Мелиссе умыться и переодеться в чистую ночную сорочку.

А через неделю Мелисса рассказала доктору Коуплендлу все без утайки. Он слушал ее повествование, ни разу не прервав, не переспросив. Словно все уже знал из других источников. Так оно и оказалось на самом деле. Но признался в этом Бенджамин Коуплендл через несколько лет, когда девушка окончила колледж. А он приехал за ней и увез в Туин-Фолс — маленький городок в Айдахо. Здесь несколько лет назад он получил практику.

Только тогда Мелисса поняла, почему доктор перебрался из благополучного Бостона в провинциальный городишко на Западе. Большую часть своего состояния он потратил на то, чтобы выкупить негативы и фотографии. Но прежде, чем приехать в Туин-Фолс, они обвенчались, потому что приезд доктора с молоденькой помощницей-акушеркой был бы с большим неодобрением воспринят местным, слишком консервативным обществом. В день венчания доктор преподнес Мелиссе деревянную шкатулку, в которой лежали пластинки выкупленных им негативов и несколько отпечатанных фотографий. Этот «подарок» оказался роковым в их отношениях: формально считаясь супругами, они таковыми не стали. Давние снимки, казалось, создали между ними непроницаемую стену, преодолеть которую не было никакой возможности. Это очень печалило девушку. Она решила, что доктор презирает ее за давнее падение и всю жизнь будет презирать.

Мелисса только что прочла роман Натаниэла Го-торна «Алая буква». В нем рассказывалось о судьбе Эстер Принн, которая всю жизнь должна была носить на груди алую букву за совершенное когда-то прелюбодеяние. Несчастная молодая жена отождествляла себя с героиней романа, хотя не совершала ничего подобного. Тем не менее она раскаивалась в несовершенном грехе. Мелиссе казалось: ее удел — всю оставшуюся жизнь ходить с опущенной головой. Поэтому она была бесконечно благодарна доктору, который, по ее мнению, спас ее от позора. И не просто спас, а защитил, дав свое имя.

Молодость брала свое. Со временем зарубцевались раны унижения и потрясения в ее душе. Мелисса постепенно освобождалась от тягостных воспоминаний, она училась смело и открыто смотреть на окружающий мир. Но оставался «свадебный подарок» доктора — шкатулка с порочащими ее снимками. Это постоянное напоминание давнего «падения» повергало ее в уныние. Мелисса воспринимала содержимое шкатулки как доказательство того, что она не достойна чести быть женою доктора. И нисколько не удивилась, когда после венчания ей была определена отдельная комната в доме доктора, где она продолжала жить на правах то ли квартирантки, то ли слишком задержавшейся гостьи. Это новое потрясение привело к тому, что Мелисса окончательно замкнулась в своих переживаниях.

Вначале доктор решил, что она не может приноровиться к новому образу жизни. Как ни как произошла смена обстановки, появились новые обязанности и новые знакомства. Несколько дней доктор внимательно присматривался к ней, а потом поинтересовался:

— Мелисса, дорогая, ты чем-то угнетена? — Бенджамин озабоченно заглянул ей в глаза. — Что-то случилось? Или я что-то сделал не так?

Откуда ему было понять, что подобный подарок способна была оценить только зрелая женщина, которая правильно бы поняла мотивы такого поступка.

Но Мелисса, такая уязвимая и легко ранимая, поведение Бенджамина трактовала по-своему. Впрочем, в этом не было ничего странного: ей исполнилось всего восемнадцать лет. И она, как все юные девушки, мечтала о настоящей семье, детях, шумном доме, кошках, собаках, лошадях, яблоневом садике. В ее мечтах обязательными были семейные чаепития за столом, на котором красовался пирог, и разговоры обо всем, что называется жизнью.

Об этом и поведала Мелисса мужу. Доктор долго смотрел на нее, потом бережно поцеловал в лоб и тихо заговорил:

— Мелисса, дорогая девочка! Не надо обижаться! Я совершенно не желал тебя обидеть! Ты чистая, нежная, искренняя, совсем юная попала, по сути дела, в рабство к двум негодяям. Ты совершила подвиг ради мамы! А сколько таких, как ты, опускают руки, попадая от безвыходности, отчаяния или под давлением иных причин во власть низких людей. Ты же боролась, искала выход и победила. И кто, как не я, должен был помочь тебе? Потому что была ты для меня, прежде всего, воплощением моей крошки Беатрис!

— О, Бенджамин! Ты так добр и великодушен! Но доктор тут же прервал ее:

— Рано или поздно ты поймешь, что настоящему мужчине, как и настоящей женщине, не достаточно одного уважения и благодарности, их должны объединять физическое влечение и страсть. Тогда они будут счастливы. Ты еще не знаешь этих чувств, но придет время — и тебе станет понятно, что я имею в виду! Однажды ты встретишь человека и увидишь, что любовь выше даже таких прекрасных чувств, как благодарность и признательность.

Мелисса не знала, как возразить своему мужу, она искала доводы в пользу их более близких отношений, но не находила.

— Давай закончим этот разговор. — Доктор отошел от кресла, в котором сидела Мелисса, и, как бы подведя черту всему сказанному, произнес: — Ты можешь делать с содержимым коробки все, что хочешь. Можешь уничтожить или хранить. Но учти: если, не дай Бог, эти фотографии попадут в недобрые руки, твоей репутации придет конец. Знай: тебе предстоит жить в обществе, которое не прощает подобных поступков. Но это же общество весьма снисходительно к тем, для кого делаются такие вещи.

Он оставил ее в кабинете. Мелисса долго сидела в одиночестве и размышляла. А потом, когда доктор уехал по срочному вызову в горы, она сожгла фотографии в топке плиты. Негативы же смыла со стеклянных пластин соляной кислотой. Пустые кассеты положила в коробку и отнесла на чердак.

А тогда, едва оправившись от болезни, она даже не думала, чего стоило доктору подобное покровительство. Зима в том году была сырой и промозглой. Здоровье, подорванное многодневным голодом в холодных номерах дешевых отелей и меблированных пансионов, восстанавливалось крайне медленно. Доктор преподавал анатомию студентам, вел практические занятия, посещал богатых больных на дому. И все для того, чтобы заработать денег на содержание свалившейся ему на голову девушки.

Мелисса тоже не сидела сложа руки. Она изучала учебники и практические пособия, проявляла большой интерес к медицинской литературе. Ей нравилось читать статьи, посвященные эмансипации женщин. Постепенно созрело решение: приложить все силы, чтобы стать врачом и самостоятельной женщиной.

И доктор ценил ее целеустремленность, ее серьезность и обязательность. Он открыл ей совершенно иной мир — мир сострадания. Люди в этом мире нуждались в понимании и сочувствии. Ей стало ясно: судьба ее матери, ее собственные боль и скорбь по утраченному счастью — всего лишь капля в океане человеческого горя. Осознав это, Мелисса всю заботу и внимание перенесла на доктора. Она готовила еду, вытирала пыль в кабинете, где не дозволялось хозяйничать Филиппу, потому что он всегда путал бумаги. А доктор любил во всем порядок.

Еще в колледже Мелисса научилась кипятить инструменты и раскладывать их в определенном порядке. Перевязочный материал она готовила под руководством Филиппа. Ведь старик был во время войны санитаром, прикомандированным к мистеру Бенджамину Коуплендлу.

А теперь доктора Бенджамина нет. В случае, если Джон примется снова шантажировать ее, не стоит рассчитывать на чью-то помощь. Мелисса предоставлена самой себе.

Она отчаянно заплакала. Ей было жаль себя. По большому счету, она ничего плохого не сделала. Но не будешь же оправдываться перед каждым, не будешь доказывать окружающим, насколько ты далека от циничных и пошлых происков Джона Паркера. Она была уверена, что сводный брат ради денег может пойти на любую подлость. И она вполне может стать жертвой его злодейской натуры. Особенно теперь, когда рядом с ней нет настоящего защитника. Мелисса рыдала, обхватив руками мягкую подушку, прижавшись к ней, как когда-то в детстве прижималась к материнской груди. Одна мысль настойчиво вертелась в голове: — Что же делать? Что теперь делать?

12
{"b":"14477","o":1}