ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Хедвиг наконец-то идёт в школу!
Курганник
Не хочу жениться!
Четвертая высота
Думай, что говоришь
Видящий. Лестница в небо
Ловушка для бабочек (сборник)
Карьера убийцы
Выпечка по ГОСТу
Содержание  
A
A

Глядя на мелькающий за окном поезда английский пейзаж, Райан вспомнил шутку, которую слышал во время службы в морской пехоте: девиз разведывательных служб гласит: «Ручаемся вашей головой.» А теперь он сам занимался именно этим. Рисковал чужой жизнью. Теоретически от его оценок могла зависеть судьба всей страны. Ему требовалось быть абсолютно твердо уверенным в своей информации и в себе самом…

Но ведь абсолютной уверенности быть не может, ведь так? Райан презрительно высмеивал многие официальные доклады ЦРУ, с которыми ему довелось ознакомиться в Лэнгли, однако гораздо проще оплевывать чужую работу, чем самому добиваться лучших результатов. Книге об адмирале Холси, которая пока что существовала под рабочим названием «Моряк-воин», предстояло развеять многие общепринятые суждения, причем Райан шел на это сознательно. Он считал, что в некоторых областях общепринятые суждения не просто являются неточными, а вообще не могут соответствовать истине. Холси принимал правильные решения и в тех случаях, когда многочисленные критики, сильные задним умом, беспощадно обвиняли его в ошибках. И это было несправедливо. Судить Холси можно было только основываясь на той информации, которая имелась у него в распоряжении. Утверждать обратное было бы равносильно тому, что обвинять врачей, которые не смогли вылечить раковое заболевание. Эти умные и образованные люди сделали все что в их силах, но просто некоторые вещи до сих пор неизвестны; ученые бьются изо всех сил, пытаясь объяснять природу этих вещей, однако процесс познания требует времени. Так было всегда, так будет и впредь. А Биллу Холси было известно только то, что ему сообщили, а также то, что человек умный мог вывести на основе имеющейся у него информации, полагаясь на свой жизненный опыт и психологию противника. Однако даже в этом случае противник не стал бы по доброй воле содействовать своему собственному уничтожению, ведь так?

«Да, это моя работа,» — подумал Райан, рассеянно глядя в окно. Это были не просто поиски Истины, но нечто большее. Райан должен был воспроизводить мыслительные процессы других людей, объяснять их своему начальству, чтобы оно могло лучше понимать противника. Не имея специального образования, он брал на себя задачи психолога. В каком-то смысле это было очень увлекательно. Однако все выходило совершенно иначе, стоило лишь задуматься над значимостью стоящих задач, над возможными последствиями неудачи. Все сводилось к двум словам: «гибель людей». В школе подготовки морской пехоты в Квантико будущим офицерам вдалбливали в голову одно и то же: если ты совершишь ошибку, командуя своим взводом, кто-то из подчиненных не вернется домой к жене и матери, и тебе до конца дней своих придется нести на совести этот груз. В армейском ремесле к ошибкам прикреплены ценники с очень большими цифрами. Райану не довелось прослужить в армии достаточно долго, чтобы усвоить этот урок самому, но его успели помучить кошмарные сны тихими ночами, когда корабль качался на волнах Атлантики. Райан поделился своими страхами с сержантом-комендором Тейтом, но тот, в то время уже тридцатичетырехлетний «старик», в ответ лишь посоветовал помнить то, чему учили, доверять своему чутью и, перед тем, как что-либо сделать, думать, если на то есть время, — добавив, что это, как правило, оказывается непозволительной роскошью. И еще бывалый сержант посоветовал своему молодому командиру не беспокоиться, потому что для второго лейтенанта тот производил впечатление человека толкового. Райан запомнил это навсегда. Завоевать уважение сержанта-комендора морской пехоты очень нелегко.

Итак, у него есть мозги, чтобы оценивать разведывательную информацию и делать выводы, и он настолько храбр, что не боится под этими выводами подписываться. И все же он должен быть уверен в своей работе на все сто, прежде чем выдавать ее начальству. Потому что от этого действительно зависит жизнь других людей, не так ли?

Поезд замедлил скорость, подъезжая к платформе. Райан поднялся по лестнице к ждущим наверху такси. Судя по всему, водители знали расписание наизусть.

— Добрый вечер, сэр Джон!

Джек увидел, что это был Эд Бивертон, заезжавший за ним утром.

— Привет, Эд. Знаете, — сказал Райан, для разнообразия усаживаясь вперед, где было больше простора для ног, — на самом деле меня зовут Джек.

— Я не могу обращаться к вам по имени, — возразил Бивертон. — Как-никак, вы рыцарь.

— На самом деле, только почетный, не настоящий. У меня нет меча — только кортик, оставшийся со службы в морской пехоте, но он дома, в Штатах.

— И еще вы лейтенант, а я дослужился только до капрала.

— Зато вы прыгали с парашютом. Черт меня побери, если я когда-либо совершу подобную глупость.

— Всего двадцать восемь прыжков, — ответил таксист, отъезжая от станции. — И ни разу ничего не ломал.

— Даже щиколотку?

— Ну, один раз растянул связки, — объяснил Бивертон. — Понимаете, очень помогают высокие ботинки.

— А я до сих пор никак не могу научиться летать самолетами — и, черт побери, с парашютом я уж точно никогда не прыгну.

Нет, у Джека никогда не возникало желания служить в разведке. В этих подразделениях служили только те морские пехотинцы, у которых начисто отсутствовал страх высоты. Сам Райан на своей шкуре испытал, какими жуткими последствиями может обернуться простой облет побережья на вертолете. Эти мгновения до сих пор являлись ему в кошмарных снах — внезапное ощущение падения в пустоту, стремительно приближающаяся земля, — однако он неизменно просыпался до удара о землю, как правило, усевшийся в кровати, возбужденно озирающийся по сторонам, убеждаясь, что он не находится в том самом проклятом Си-эйч-46 с неисправным несущим винтом, который падает на скалы Крита. Настоящее чудо, что все морские пехотинцы из взвода Райана остались живы. Он сам был единственным, кто получил серьезную травму; остальные отделались ушибами и растяжением связок.

«Черт возьми, чем ты забиваешь голову?» — строго одернул себя Райан. Все это произошло больше восьми лет назад.

Такси подъехало к тупику Гриздейл-Клоуз.

— Вот мы и дома, сэр.

Райан расплатился с водителем, щедро оставив на чай.

— Эдди, меня зовут Джек.

— Вас понял.

Райан вышел из машины, сознавая, что в этом сражении ему никогда не одержать победу. Входная дверь в ожидании его возвращения была отперта. Снимая галстук, Райан направился на кухню.

— Папочка! — воскликнула Салли, бросаясь ему на шею.

Подхватив дочь, Джек стиснул ее в крепких объятиях.

— Ну, как поживает моя большая девочка?

— Просто замечательно.

Кэти стояла у плиты и готовила ужин. Опустив Салли на пол, Джек подошел к жене и поцеловал ее.

— Как тебе удается всегда возвращаться домой раньше меня? — спросил он. — В Америке все было наоборот.

— Профсоюзы, — объяснила Кэти. — Здесь все уходят с рабочего места строго вовремя, а это «вовремя» наступает гораздо раньше, чем у нас в клинике Гопкинса.

Она не стала добавлять, что дома весь персонал почти ежедневно задерживался на работе.

— Должно быть, хорошо работать так, как работают банкиры.

— Даже папа не уходит с работы настолько рано, но здесь никто не остается на рабочем месте ни одной лишней минуты. И обеденный перерыв продолжается целый час — причем половина этого времени проходит за стенами клиники. Зато, — сделала уступку Кэти, — обед так получается гораздо вкуснее.

— Чем угостишь на ужин?

— Спагетти.

Джек обратил внимание на кастрюлю с мясным соусом, фирменным блюдом Кэти. Он повернулся к длинному французскому батону на столе.

— А где малыш?

— В гостиной.

— Хорошо.

Райан направился в гостиную. Маленький Джек был в своем манеже. Малыш уже начинал садиться — конечно, ему было еще слишком рано, но его отец не имел ничего против. Вокруг валялось великое множество игрушек, которые поочередно отправлялись в рот. Увидев отца, мальчик улыбнулся, обнажая беззубые десны. Естественно, после такого сердечного приема нельзя было не взять малыша на руки, что и сделал Джек. Подгузник был свежий, сухой на ощупь. Вне всякого сомнения, мисс Маргарет поменяла его перед самым своим уходом — что неизменно происходило до того, как Джек возвращался домой. Гувернантка справлялась со своими обязанностями превосходно. Салли сразу же прониклась к ней симпатией, а это было самое главное. Райан опустил сына в манеж, и малыш снова оживленно затряс пластмассовую погремушку, не забывая при этом косить глаз на телевизор, по которому как раз пошла реклама. Сходив в спальню, Джек переоделся в более удобную домашнюю одежду и вернулся на кухню. Вдруг ко всеобщему удивлению раздался звонок в дверь. Джек впустил гостя.

51
{"b":"14485","o":1}