ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Иммануил Кант. Критика чистого разума. Критика практического разума. Критика способности суждения (сборник)
Глубина [сборник]
Зачем цветет лори
Прокачайся! Как применять спортивную психологию в работе и менеджменте
Пламя и кровь. Кровь драконов
Апокалипсис³
Мужчины с Марса, женщины с Венеры. Новая версия для современного мира. Умения, навыки, приемы для счастливых отношений
Прислуга
Благими намерениями
A
A

– Об этом будут писать книги, товарищ председатель. Филитов имел доступ ко всем нашим оборонным тайнам. Более того, он принимал участие в создании нашей оборонной политики. Мне понадобилось тридцать страниц машинописного текста лишь для того, чтобы составить краткое описание его преступной деятельности. Для полного расследования понадобится несколько месяцев.

– Тщательность важнее, чем быстрота, – небрежно заметил Герасимов.

Ватутин даже не моргнул.

– Как вам угодно, товарищ председатель.

– А теперь извините меня, сегодня утром заседание Политбюро.

Полковник Ватутин вытянулся, сделал поворот кругом и вышел из кабинета, В приемной он столкнулся с Головко. Они были знакомы, хотя и недостаточно близко, закончили академию КГБ почти в одно время – с разницей в один год, – и карьеры их продвигались более или менее схоже.

– Полковник Головко, – раздался голос секретаря. – Председатель вынужден ехать и просит вас зайти к нему завтра в десять.

– Но…

– Он уже уезжает, – повторил секретарь,

– Слушаюсь, – ответил Головко и встал. Вместе с Ватутиным они вышли в коридор.

– Председатель занят, – заметил Ватутин.

– А мы не заняты? – бросил Головко, закрывая дверь. – Мне казалось, что он хочет поговорить со мной. Я приехал сюда в четыре часа утра, чтобы подготовить этот проклятый отчет! Ну что ж, пойду позавтракаю. Как дела в «Двойке», Климентий Владимирович?

– Заняты с утра до вечера – мы не расходуем народные деньги на безделье. – Ватутин тоже приехал на Лубянку очень рано, чтобы окончательно оформить отчет, и при воспоминании о завтраке его желудок сжался в болезненном спазме.

– Вы, наверно, тоже проголодались. Пошли вместе?

Ватутин кивнул, и оба полковника направились в столовую. Для старших офицеров – полковников и выше по званию – имелся отдельный зал, где их обслуживали официанты в белом. Зал никогда не пустовал. КГБ работал круглые сутки, а необычные рабочие часы влекут за собой беспорядочное посещение столовой. К тому же здесь хорошо кормили, особенно в зале для старших офицеров. Тут царила тишина. Всякие разговоры – даже о футболе – велись шепотом.

– Разве вы не в составе делегации по переговорам о сокращении вооружений? – спросил Ватутин, отпивая глоток чая.

– В составе – присматриваю за дипломатами. Американцы считают, что я из ГРУ, – ухмыльнулся Головко, изумленно подняв брови – отчасти, чтобы показать, насколько глупы эти американцы, а отчасти – чтобы продемонстрировать своему коллеге, насколько важной является его легенда.

– Вот как? – удивился Ватутин. – Мне казалось, что они лучше информированы – по крайней мере… – Он пожал плечами, показывая, что не имеет права продолжать. И у меня есть секреты, которые я не могу обсуждать с посторонними, Сергей Николаевич, сказал он себе.

– Думаю, председатель занят предстоящим заседанием Политбюро. Ходят слухи…

– Он еще не готов к этому, – перебил его Ватутин со спокойной уверенностью человека, посвященного в дворцовые тайны.

– Вы уверены?

– Совершенно.

– Вы на чьей стороне? – спросил Головко.

– А вы на чьей? – ответил Ватутин. Они обменялись улыбками, и тут же Головко стал серьезным.

– Нармонову нужно представить возможность проявить себя. Соглашение об ограничении вооружений – если дипломаты когда-нибудь доведут его до конца – благоприятно повлияет на его авторитет,

– Вы действительно так считаете? – Ватутин не думал о результатах переговоров.

– Да, конечно. Мне пришлось стать экспертом по оружию, которым владеют обе стороны. Мне известно, что есть у нас, и я знаю, что есть у них. Достаточно у обеих сторон. После того как человек мертв, нет смысла стрелять в него еще несколько раз. Существуют более оптимальные способы траты денег. Нужно изменить создавшееся положение.

– Говорите об этом поосторожней, – предостерег Ватутин. По его мнению, Головко слишком часто ездил за границу. Он повидал Запад, а многие офицеры КГБ, возвращаясь оттуда, начинают вести разговоры о том, что, вот если бы Советский Союз сделал то-то, или то-то, или еще что-нибудь… Ватутин инстинктивно чувствовал справедливость этих высказываний, но по своей природе был куда более осторожным. К тому же он являлся сотрудником «Двойки», в задачи которой входило искать нарушения и опасные проступки, тогда как Головко, относящийся к ПГУ – Первому главному управлению, внешней разведке, искал благоприятные возможности.

– Но разве мы не стражи? Если мы не можем говорить, то кто может? – спросил Головко и тут же добавил, чтобы создать правильное впечатление:

– Осторожно, разумеется, всегда под руководством партии – но сейчас даже партия стремится к переменам. – В этом у них не было разногласий. Каждая советская газета печатала призывы к новым подходам, и каждый такой призыв должен был предварительно получить чье-то высочайшее одобрение, исходящее от человека безукоризненной партийной чистоты, главным образом идеологической. Оба знали, что партия не может ошибаться, но за последнее время ее коллективное мировоззрение, несомненно, заметно изменилось.

– Жаль, что партия не понимает необходимости предоставления отдыха своим стражам. Усталые люди совершают ошибки, Сергей Николаевич.

Головко уставился на свою яичницу невидящим взглядом, затем произнес еще более тихим, почти неслышным голосом:

– Климентий, предположим на мгновение, мне известно, что старший офицер КГБ встречается со старшим офицером ЦРУ.

– Что значит – старший офицер КГБ? Насколько старший?

– Занимающий должность выше начальника Главного управления, – ответил Головко, безошибочно давая понять Ватутину, о ком идет речь, причем не называя ни имени, ни должности. – Предположим, что я организовал эти встречи, а затем этот старший офицер говорит мне, что я не должен знать, о чем там идет речь. Наконец, давай предположим, что этот старший офицер ведет себя… как-то странно. Что, по-твоему, я должен предпринять?

– Ты должен написать доклад и отправить его во Второе главное управление, разумеется.

Головко едва не подавился своим завтраком.

– Блестящая мысль. И сразу после этого перерезать себе горло бритвой, чтобы избавить всех от усилий, затраченных на мой допрос, и сберечь время. Некоторые люди выше подозрения – или обладают такой властью, что никто не решается подозревать их.

– Сергей, если я что-то узнал за последние несколько недель, так это то, что такого понятия, как быть «выше подозрений», не существует. Мы занимались делом предателя, занимавшего такой высокий пост в министерстве обороны… ты не поверишь. Я и сам не совсем верю. – Ватутин сделал знак официанту, чтобы тот принес еще один чайник. Образовалась пауза, и Головко получил возможность подумать. Он был детально знаком с этим министерством из-за своей работы на переговорах по ограничению стратегических вооружений. Кто может быть этим человеком? В Министерстве обороны не так уж много людей, кого КГБ не в состоянии подозревать, потому что оно относилось к этому министерству с крайним подозрением. Но…

– Филитов?

Ватутин побледнел и тут же допустил ошибку:

– От кого ты узнал это?

– Господи, в прошлом году он инструктировал меня по ракетному оружию средней дальности. Я слышал, что он заболел. Скажи, Климентий, ты не шутишь?

– В этом деле не до шуток. Я не имею права вдаваться в подробности и прошу тебя, это не должно выйти за пределы этого стола, но… Да, Филитов работал на… другую страну. Он полностью признался, и первая фаза допросов завершена.

– Но ведь ему все известно! Нужно немедленно сообщить об этом делегации, принимающей участие в переговорах! Это меняет всю основу переговоров, – произнес Головко.

Ватутин не задумывался над этим – в его обязанности не входило принятие политических решений. В конце концов, он был всего лишь полицейским с конкретным кругом обязанностей. Головко, возможно, и прав в своей оценке случившегося, но правила есть правила.

– Пока эта информация является совершенно секретной, Сергей Николаевич. Не забывай этого.

143
{"b":"14486","o":1}