ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ну что ж, подумал он, ты устал и сейчас слишком поздно для таких глубоких мыслей. Филитов решил, что закончит доклад, после того как получит данные из окончательного текста отчета Бондаренко, сфотографирует его и передаст пленку своему связнику.

8. Передача документа

Лучник нашел место падения самолета перед самым рассветом. С ним было десять партизан и Абдул. Теперь нужно было действовать как можно быстрее. Едва солнце поднимется над горизонтом, у места катастрофы появятся русские. Лучник осмотрел с соседнего холма место катастрофы. При падении были сорваны оба крыла, а фюзеляж продолжал скользить по плавному склону, кувыркаясь и разбиваясь на части, из которых сейчас можно было узнать лишь хвостовое оперение. Он не знал – и не мог знать, – что даже для этого потребовалось незаурядное мастерство блестящего пилота, что лишь чудо позволило ему сохранить контроль над практически неуправляемым самолетом до последнего мгновения. Лучник сделал знак своим людям и быстро направился к самой большой части фюзеляжа. Там он распорядился, чтобы они начали поиски оружия, затем собрали документы, любые документы. Сам он в сопровождении Абдула пошел к тому, что осталось от хвостовой части самолета.

Как всегда, сцена катастрофы выглядела противоречиво. Часть тел была изуродована до неузнаваемости, тогда как другие внешне выглядели целыми, и смерть наступила от внутренней травмы. Эти тела казались спящими, погруженными в странный мир покоя. Они начали коченеть, но еще не замерзли, несмотря на низкую температуру. Лучник насчитал в хвостовой секции самолета шесть трупов. Все были русскими офицерами в военной форме. На одном были погоны капитана КГБ. Ремни все еще удерживали его в кресле. Розовая пена покрывала губы. Капитан, должно быть, не погиб во время катастрофы, кашлял кровью, подумал Лучник. Пинком он перевернул тело и увидел, что к левой руке цепью прикреплен кейс. Это выглядело многообещающе. Лучник наклонился над телом капитана, чтобы выяснить, удастся ли снять без особых хлопот наручник, но его надежда не оправдалась. Пожав плечами, Лучник достал нож – придется отрезать кисть. Он повернул руку поудобнее и поднес лезвие… Рука дернулась, и от пронзительного крика афганец вздрогнул. Неужели капитан все еще жив? Лучник наклонился к лицу русского, и кровавая пена брызнула вверх, когда тело капитана дернулось в спазме мучительного кашля. Голубые глаза русского были открыты, в них отражались шок и ужас боли. Губы двигались, но слов не было слышно.

– Проверь, нет ли еще живых, – распорядился Лучник, обращаясь к своему помощнику, затем снова повернулся к капитану КГБ и произнес на пушту:

– Привет, русский. – Он помахал ножом в нескольких сантиметрах от его лица.

Капитан снова закашлялся. Теперь он полностью пришел в себя и испытывал мучительную боль. Лучник обыскал его и не нашел оружия. Когда руки афганца касались тела русского офицера, он извивался в агонии. По-видимому, переломаны ребра, хотя руки и ноги казались целыми. Капитан с трудом произнес несколько слов. Лучник понимал по-русски, но не сумел разобрать, что говорит раненый. Впрочем, понять его было нетрудно – мольба офицера была очевидной, хотя Лучнику потребовалось почти полминуты, чтобы догадаться.

– Не убивай меня…

Поняв, о чем просит капитан. Лучник продолжил обыск. Он нашел бумажник офицера и осмотрел содержимое. Фотографии, обнаруженные афганцем, заставили его изменить первоначальное намерение. У русского была жена – невысокая, с темными волосами и круглым лицом. Она не казалась красивой, хотя обладала привлекательной улыбкой. Это была улыбка женщины, адресованная мужчине, которого она любила, и тогда ее лицо освещалось светом, когда-то знакомым и Лучнику. Однако внимание афганца привлекли две другие фотографии. У русского офицера был сын. Первый снимок был сделан, по-видимому, достаточно давно – маленький мальчик двух лет, с кудрявыми волосами и лукавой улыбкой. Нельзя ненавидеть ребенка, даже если это сын русского офицера КГБ. А вот следующая фотография мальчика была настолько странной, что сходство между ними казалось крайне отдаленным. Волосы исчезли, лицо обтянуто кожей… какой-то странно прозрачной, словно страницы старинного Корана. Ребенок умирал. Сколько лет ему на этой фотографии? – подумал Лучник. Три года, может быть, четыре? Умирающий ребенок, на лице которого виднелась улыбка боли, любви и мужества. Но почему Аллах изливает свой гнев на маленьких детей? Лучник повернул фотографию к офицеру.

– Твой сын? – спросил он по-русски.

– Умер. Рак, – объяснил раненый, затем увидел, что бандит не понял его. – Долго болел. – На мгновение по лицу русского Промелькнула маска горя, сменившая боль. Это мгновение спасло ему жизнь. С изумлением капитан КГБ увидел, что бандит убрал нож, но его страдания были настолько мучительны, что он не смог как-то отреагировать на это.

Нет, я не покараю эту женщину еще одной смертью, решил Лучник. Эта мысль поразила его самого. Казалось, голос самого Аллаха напомнил ему, что среди человеческих добродетелей милосердие уступает лишь одной вере. Этого было бы недостаточно. потому что партизан трудно убедить строкой из Корана, но тут Лучник обнаружил в кармане брюк офицера связку ключей. Одним из них он открыл замок наручников, другим – замок кейса. Внутри находилось множество документов, на каждом из которых виднелась надпись «Секретно». Это русское слово было хорошо знакомо Лучнику.

– Мой друг, – обратился он на пушту к раненому капитану, – тебе придется поговорить с моим знакомым. Если ты не умрешь по дороге, – добавил он.

***

– Это действительно настолько серьезно? – спросил президент.

– Потенциально – весьма, – ответил судья Мур. – Мне хотелось бы привести с собой несколько человек, способных подробно объяснить суть дела.

– Разве оценкой ситуации занимается не Райан?

– Он будет одним из этих людей. Кроме того, придет майор Грегори, о котором вы уже слышали.

Президент перелистнул настольный календарь.

– Могу выделить вам сорок пять минут. Будьте здесь в одиннадцать.

– Ясно, сэр, ровно в одиннадцать. – Судья Мур положил телефонную трубку и нажал на кнопку, вызывая секретаршу. – Пришлите ко мне доктора Райана.

Через минуту Джек вошел в кабинет директора ЦРУ. Он даже не успел сесть.

– Встречаемся с боссом в одиннадцать. Насколько подготовлен ваш материал?

– Вряд ли я сумею объяснить физические аспекты, но с этим вполне справится Грегори. Сейчас он беседует с адмиралом и мистером Риттером. Генерал Паркс тоже будет присутствовать?

– Да.

– Понятно. Какой иллюстративный материал нужно захватить с собой?

Судья Мур ненадолго задумался.

– Не следует брать слишком много – это только собьет его с толку. Захватите пару спутниковых фотографий и приготовьте хорошую диаграмму. Вы действительно придаете этому такое значение?

– В данный момент трудно представить, чтобы это могло нам серьезно угрожать, но потенциально очень опасно. А уж воздействие на переговоры по сокращению вооружений вообще оценить невозможно. Я не думаю, что существует прямая связь…

– Нет, не существует, мы уверены в этом. – Директор ЦРУ сделал паузу и поморщился. – По крайней мере мы так считаем.

– Судья, вокруг этого вопроса происходят события, с которыми меня никто не познакомил.

– Откуда тебе это известно, сынок? – добродушно поинтересовался Мур.

– Почти всю прошлую пятницу я потратил, просматривая старые материалы, касающиеся советской противоракетной обороны. Еще в 1981 году они проводили крупное испытание с использованием установки на полигоне, размещенном в Сары-Шаган. Нам очень многое известно об этом испытании – мы знаем, например, что параметры предстоящего запуска были изменены по приказу кого-то в Министерстве обороны. Этот приказ составили в Москве и доставили фельдъегерской связью шкиперу подводного ракетоносца, с которого запустили баллистические ракеты, – Марк Рамиусу. Он рассказал мне свою сторону происшедшего. На основании этого и кое-чего еще, попадавшегося мне раньше, я пришел к выводу, что в советском Министерстве обороны у нас есть свой агент, причем занимающий очень высокий пост.

42
{"b":"14486","o":1}