ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Худ опустился в кресло во главе стола. Лиз села слева от него. Директор уменьшил яркость экрана компьютера. На мониторе была установлена крохотная камера с волоконной оптикой. Точно такое же оборудование стояло и на другом конце стола, рядом с креслом Майка Роджерса.

Лиз бросила желтую папку на стол.

– Послушайте, Пол, я знаю, что вы собираетесь сказать, но я не ошибаюсь. Это были не они.

Худ заглянул в карие глаза Лиз, ведущего психолога Оперативного центра. Ее не очень длинные каштановые волосы были стянуты черной лентой. Белое пятнышко на лацкане ее элегантного красного брючного костюма говорило о том, что Лиз не всегда тщательно стряхивает пепел с сигарет «Мальборо», которые в своем кабинете не вынимает изо рта.

– Я не хотел сказать, что вы ошибаетесь, – ровным тоном ответил Худ. – Но мне нужно точно знать, насколько вы уверены. Президент поручил мне возглавить Группу по разрешению корейского кризиса, и я не хочу рассказывать ему сказки о том, что Северная Корея рассуждает о мире и в то же время якобы пытается спровоцировать нас на нарушение демилитаризованной зоны.

– На восемьдесят девять процентов, – скрипучим голосом сказала Лиз. – Я уверена на восемьдесят девять процентов. Если разведывательные данные Боба Херберта точны и если мы их примем во внимание, то степень достоверности достигнет девяноста двух процентов. – Она извлекла из кармана пакетик с жевательной резинкой и развернула его. – Президент Северной Кореи войны не хочет. Дело в том, что его пугает рост самосознания среди низших слоев населения, и он понимает, что для него единственный способ остаться у власти – осчастливить эти слои населения. Проще всего это сделать, покончив с самоизоляцией страны. А мнение Херберта вам известно.

Худ и в самом деле знал точку зрения руководителя отдела разведки Оперативного центра Боба Херберта. Херберт был убежден, что, если бы генералы КНДР были недовольны политикой президента, они бы его убрали. В 1994 году, после неожиданной кончины бессменного вождя Ким Ир Сена, образовался вакуум власти, который военные не преминули бы заполнить, если бы им не понравилось, какой оборот принимают события в стране. Лиз положила в рот жевательную резинку.

– Я знаю, что вы не принимаете психологию всерьез и были бы только рады, если бы нас исключили из состава центра. Что ж, мы действительно не предугадали слишком жесткую реакцию филадельфийской полиции. Но руководителей Северной Кореи мы изучали долгие годы, и я уверена, что на этот раз мы не ошибаемся.

Слева от Худа пискнул монитор компьютера. Худ бросил взгляд на поступившее по электронной почте сообщение от Багза Бенета – все члены Группы по разрешению корейского кризиса были готовы к телесовещанию. Худ нажал клавишу ALT, подтвердив тем самым, что получил сообщения, потом снова перевел взгляд на Лиз.

– Я верю первому впечатлению, а не психологическому анализу. К сожалению, я никогда не встречался с руководителями Северной Кореи, поэтому мне приходится полагаться на ваши выводы. Вот что мне нужно знать.

Лиз сняла с ручки колпачок и приготовилась записывать.

– Вы должны еще раз просмотреть все, чем располагаете, и дать мне новые психологические портреты высших руководителей Северной Кореи. Конкретно, мне нужны ответы на следующие вопросы: даже если они не санкционировали этот террористический акт, как они прореагируют на приведение нашей армии в состояние повышенной боеготовности, на возможные ответные акты южнокорейской стороны в Пхеньяне и есть ли среди генералитета КНДР сумасшедшие ястребы, которые могли бы организовать нечто подобное без ведома президента.

Я также хотел бы, чтобы вы перепроверили тот ваш анализ руководителей Китая, который вы передали в CONEX. В свое время вы говорили, что китайцы не хотели бы ввязываться в конфликт на полуострове, но в то же время некоторые руководители КНР могли бы настаивать на военной помощи корейцам. Отметьте, кто именно относится к числу таких руководителей и почему, и отправьте копию послу Раклину в Пекин, чтобы он смог заблаговременно предпринять те шаги, которые сочтет необходимыми.

Закончив диктовать поручения, Худ, как обычно, раздраженно выдохнул – этой привычки сам он, скорее всего, не замечал. Лиз встала, и Худ, нажав кнопку, выпустил ее. Прежде чем дверь закрылась снова, в комнату вошел офицер по связи Оперативного центра с Интерполом и ФБР Даррелл Маккаски. Худ поздоровался с невысоким, жилистым, преждевременно поседевшим бывшим сотрудником ФБР. Маккаски сел, и Худ нажал клавишу CTRL на клавиатуре компьютера. Экран монитора разделился на шесть равных прямоугольников, расположенных в два ряда. На пяти из них появились лица других участников утреннего совещания у президента, шестым был Багз Бенет, который будет следить за записью протокола совещания. В нижней части экрана оставалась черная полоса – если у Худа возникнет необходимость получить последние данные о развитии событий в Корее, то на полосе появится бегущая строка с описанием этих событий.

Худ не понимал, зачем нужно видеть людей, с которыми он разговаривает, но раз появилось новое высокотехнологичное оборудование, оно использовалось независимо от того, было ли действительно необходимо или нет.

Соответствующий каждому изображению звук регулировался клавишами серии F. Прежде чем включить звук. Худ нажал клавишу F6, чтобы поговорить с Багзом.

– Майк Роджерс появился?

– Еще нет. Но отряд приступил к выполнению операции, значит, генерал должен скоро быть здесь.

– Как только его увидите, пришлите ко мне. У Херберта для нас что-нибудь есть?

– Пока тоже ничего. Наш агент в КНДР был удивлен всем этим не меньше нас. Он поддерживает связь с Корейским ЦРУ. Как только у них появится какая-нибудь информация, я вам сообщу.

Худ поблагодарил Багза, глядя на лица коллег по Группе по разрешению корейского кризиса, и нажал клавиши F1 – F5.

– Вы меня слышите?

С экрана кивнули пять голов.

– Хорошо. Джентльмены, у меня создалось такое впечатление, – поправьте меня, если я ошибаюсь, – что в этой кризисной ситуации президент настроен очень решительно.

– И намерен выйти из кризиса победителем, – донеслось с того сектора экрана, который показывал Ава Линколна.

– Вот именно. Выйти победителем. Это значит, что мы не можем предлагать жесткие меры. Стив, вы располагаете данными о политической ситуации.

Помощник президента по национальной безопасности повернул голову к экрану другого монитора в своем кабинете.

– Само собой разумеется, что наша политика на полуострове определяется договором с Южной Кореей. В рамках этого договора мы обязаны придерживаться политики стабилизации существующего положения, стремиться превратить КНДР в зону, свободную от ядерного оружия, и способствовать выполнению договора о нераспространении оружия массового поражения, поддерживать диалог между Севером и Югом, следовать исторически сложившейся практике консультаций с правительствами Китая и Японии, немедленно и активно реагировать на все инициативы любой из двух сторон, а также обеспечить такое положение, при котором во всех перечисленных шагах никакая третья сторона не проявляла бы большей активности, чем США.

– Короче говоря, – подвел итог государственный секретарь, – мы влезли во все, во что только можно.

Худ пробежал взглядом по лицам. Предлагать высказаться другим не было необходимости – если бы кто-то хотел добавить что-либо важное, он так бы и сделал.

– Тогда переходим к вопросам стратегии, – сказал Худ. – Мел, что по мнению объединенного комитета начальников штабов мы должны предпринять?

– Мы обсуждали ситуацию только в общих чертах, – начал Мелвин Паркер, разгладив двумя пальцами тонкую полоску усов. – Но перед совещанием в Белом доме Эрни, Грег и я вкратце поговорили и пришли к общему мнению. Независимо от того, был ли этот террористический акт санкционирован правительством Северной Кореи или нет, мы будем искать пути решения конфликта по дипломатическим каналам. Мы заверим КНДР в нашем стремлении продолжать двусторонние переговоры, расширять торговые связи и помогать существующему режиму.

17
{"b":"14488","o":1}