ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мой идеальный монстр
Путешествие в Икстлан
Те, кто уходит, и те, кто остается
Тиран
Проникновение
Ты изменил мою жизнь
Мужчина из стали и бархата. Как научиться понимать свою женщину и стать идеальным мужем
Всё, что должен знать образованный человек
Сорви с меня маску

— А Национальная прогрессивная партия в них разбирается?

Читвуд улыбнулся.

— Я уверен, что альбертийские политики давным-давно овладели всеми способами добывания денег. Но это не моя епархия. У меня другие заботы.

— Какие же? — Шартелль поднялся, подошел к столу, взял бокал Читвуда.

— Побольше виски, пожалуйста, — он подождал, пока Шартелль не принес ему полный бокал. — Видите ли, я не люблю сюрпризов. Сюрпризы хороши на рождество или на день рождения, но для полицейского они просто беда, — он пригубил виски. — Для политика тоже, смею заметить.

— Случается, они весьма нежелательны.

— Боюсь, я не очень силен в пустопорожней беседе.

— Капитан Читвуд, как я понял, вы пришли с каким-то предложением. Я тоже не люблю говорить попусту, так что, если вы действительно хотите что-то нам предложить, мы готовы вас выслушать.

Читвуд поставил бокал на стол, наклонился вперед.

— Мистер Шартелль, как я понял со слов вашего коллеги, мистера Даунера, ваша работа состоит в том, чтобы внести в предвыборную кампанию некоторые новшества. Он не знал, в чем они будут состоять, хотя прикидывался, будто в курсе всех ваших замыслов. Должен отметить, он слишком много говорил. Меня не волнует стратегия вашей кампании. Но если уж она будет с новшествами, я бы очень хотел знать о них, хотя бы в общих чертах. Уверяю вас, что сказанное здесь останется между нами. Я не намерен в чем-либо ограничивать вас. Но если ваши действия могут спровоцировать беспорядки, я хотел бы знать об этом заранее, чтобы подготовить моих людей.

— Мы не революционеры, капитан, — вмешался я.

Он покачал головой.

— Я не собираюсь читать лекцию о характере альбертийцев, мистер Апшоу. Хотя мне кажется, что после пятнадцати лет, проведенных в этой стране, я начал понимать ее жителей. Поверите вы мне или нет, но они мне нравятся. И я хочу, чтобы ближайшие шесть недель прошли относительно спокойно. Повторю, что ни полицейские, ни политики не в восторге от сюрпризов. Если вы согласитесь наперед информировать меня о ваших планах, я, в свою очередь, готов сообщить вам о том, что мы слышим. А слышим мы немало.

— Только один вопрос, капитан. Вы обращались с подобным предложением и к двум другим кандидатам?

— Нет, мистер Шартелль. Нет. Мне платит жалованье правительство Западной Альбертии, и меня волнуют дела только этого региона. Едва ли я задержусь здесь после провозглашения независимости, но я намерен уехать с незапятнанной репутацией. Если это звучит несколько старомодно, простите меня. Я всего лишь полицейский.

Шартелль кивнул.

— Вот что я вам скажу. Мы будем сообщать, что мы собираемся делать и где. Вы будете информировать нас о местных настроениях. И мы будем уважать доверие друг друга. Так как вы — гость, позвольте мне начать.

В пять минут Шартелль изложил Читвуду наши соображения насчет вертолетов, значков, барабанов, газеты, выступлений Акомоло и Декко. О планировании предвыборной кампании наших соперников он не упомянул.

Читвуд слушал внимательно, не отрывая взгляда от лица Шартелля, не шевелясь.

— Теперь, когда вам открыты семейные тайны, капитан, возможно, и вы поделитесь с нами сведениями, которые сочтете полезными для нас.

Читвуд откинулся на спинку, положил ногу на ногу. Поднял черную трость и начал ее разглядывать.

— Армия. У меня есть несколько осведомителей среди солдат, но ни одного среди офицеров. Раньше были, но только белые. Последний белый офицер отправлен в отставку семь недель тому назад. Весьма неожиданно для многих. Не упускайте этого из виду, мистер Шартелль.

— Вы говорите о военном перевороте?

— Не обязательно. Армия приобрела немалый политический вес благодаря тому, что стала первой государственной организацией, в которой не осталось белых. Она может стать на сторону победителя, а может поддержать того, кто в противном случае неизбежно потерпит поражение. Тому, разумеется, придется заплатить высокую цену.

— Интересно, — протянул Шартелль.

— Еще бы. Как только я узнаю что-нибудь определенное, я обязательно свяжусь с вами, — Читвуд поднялся, встали и мы с Шартеллем. — Между прочим, вам ничего не известно об участии ЦРУ в этой кампании?

— Они не доверяют нам своих секретов, — ответил Шартелль.

— Наверное нет. Но очень уж упорные эти слухи. Придется навести справки в восточной и северной провинциях.

Шартелль улыбнулся.

— Мне еще не приходилось вести предвыборную кампанию рука об руку с полицией. Это весьма любопытно.

Читвуд дошел до двери, обернулся, оперся на трость.

— Знаете, о чем я сейчас подумал?

— О чем же?

— Я — последний белый в полиции и армии.

— Вы полагаете, что задержитесь тут надолго?

— Не слишком, но, как я уже сказал, моя репутация должна остаться чистой.

— Незапятнанной, — поправил его Шартелль.

Читвуд добродушно хохотнул.

— Я уникальный человек, знаете ли.

— В каком смысле?

— Я — последний белый в Альбертии, который может застрелить альбертийца по долгу службы, — он вновь хохотнул, но довольно невесело. — Мой бог, кто мог предположить, что все так закончится.

Глава 15

Я заехал за Анной Кидд в половине девятого вечера, дав Уильяму взятку в пять шиллингов, чтобы тот отвез меня к ней. Она жила неподалеку от школы, где вела занятия с двумя другими девушками из Корпуса мира. Мебель была самая обыкновенная, но они оживили квартиру статуэтками, масками, ковриками ручной работы, чеканкой.

Она чмокнула меня в щечку в присутствии соседок. Одна приехала из Лос-Анджелеса, другая — из Беркли. Хохотушка из Беркли мне понравилась, я подумал, что познакомлю ее с Шартеллем, если тот вдруг вспомнит о существовании женщин. Вторая дама, из Лос-Анджелеса, наоборот, слегка надулась из-за того, что у Анны появился кавалер.

Я помог Анне сесть на заднее сиденье.

— Уильям, это мисс Кидд.

— Привет, Уильям.

— Мадам, — Уильям широко улыбнулся и с уважением взглянул на меня. Один день в городе — и уже нашел себе подругу. Ранее он явно недооценивал меня и теперь признавал свою ошибку.

— Куда мы едем, маста? — спросил Уильям.

Я повернулся к Анне.

— Есть ли в Убондо хороший, тихий бар с кондиционером?

— Конечно. В здании «Какао Маркетинг Боард». Температура там не поднимается выше двадцати градусов.

— Отлично. Поехали, Уильям.

Я держал ее за руку, пока Уильям вез нас по плохо освещенным улицам. Мелкие торговцы еще не оставили надежду сбыть свой товар, и их ларьки освещали газовые фонари, отбрасывающие желто-оранжевые блики.

— Как твои зубы? — спросил я.

— Прекрасно. Дантист просто снял камень. Смотри, — она улыбнулась. Зубы у нее были белые и очень ровные.

— Ты много о них думаешь?

— Не столько, как о тебе. Мне нравится думать о тебе.

Я поцеловал ее на заднем сиденье «хамбера», петляющего по улицам Убондо. Уильям смотрел прямо перед собой.

Оставив Уильяма и машину на стоянке, мы на лифте поднялись на третий этаж. Заведение называлось «Южная Сахара», и управлял им ливанский гангстер. Состояло оно из бара и ресторана. Кондиционер обеспечивал относительную прохладу. Мы расположились в баре.

— Ты часто бываешь здесь? — спросил я Анну.

— Я не могу этого позволить на восемьдесят два доллара пятьдесят центов, которые получаю каждый месяц. Не забывай, что я живу на эти деньги плюс мой запас обязанностей и преданности идее.

— Тогда плачу я.

Мы заказали джин с тоником. Анна чуть дрожала в легком элегантном белом платье с темно-синим кантом.

— Ты не могла купить это платье на свои восемьдесят два доллара в месяц, даже с пятьюдесятью центами.

— Оно тебе нравится?

— Очень.

— Папа подарил мне его при вступлении в Корпус мира, чтобы у меня был праздничный наряд. Он возражал против всей этой затеи.

— Твоего вступления?

— Нет, Корпуса мира.

— Почему?

— Он понимал, что развивающимся странам нужно помогать. Но считал, что американцам надо платить больше. Он не видел смысла рассылать по всему свету зеленых юнцов, платя им жалкие гроши. Он у меня забавный. Говорил, что если уж нужна помощь, Америка должна нанять настоящих профессионалов — учителей, врачей, плотников, каменщиков.

27
{"b":"1449","o":1}