ЛитМир - Электронная Библиотека

Вождь Декко ответил долгим взглядом.

— Вы умеете убеждать, мистер Шартелль. Редко кому я могу доверять полностью. А вам я верю. И мистеру Апшоу, — вежливо добавил он.

— Я не сомневаюсь, что мы оправдаем ваше доверие, вождь Декко. Мы приехали сюда, чтобы помочь вам победить на выборах. Я думаю, шансы у нас неплохие.

— Правда? А почему?

— Потому что мы принимаем определенные меры. Это элементы предвыборной борьбы, и я бы хотел, чтобы вы почаще встречались с избирателями, давая им возможность полюбоваться вами, а не волновались из-за того, что поручено нам.

Декко кивнул. Он принял решение.

— Вы совершенно правы, — вождь встал. Я предложил ему остаться на ленч. Он отказался, на мой взгляд, с излишней поспешностью.

— Утром мы передадим вам основную речь, — пообещал я ему. — Вы также получите десяти — и пятнадцатиминутные речи по каждому из главных пунктов программы. Я думаю, они будут готовы к субботе.

Декко попрощался с нами и направился к машине. Шартелль вздохнул и откинулся на спинку.

— Возможно, Пити, я становлюсь алкоголиком, но сейчас мне более всего хочется джина с тоником. Вы крикнете?

Я крикнул, и из глубины кухни до нас донеслось «Са!» Самюэля. Затем возник и он сам, получил заказ, скрылся на кухне, принес нам запотевшие бокалы.

— Я думаю, надо пригласить к чаю Джимми Дженаро и дока Диокаду, — Шартелль пригубил бокал. — Пора начинать.

— Трудиться за наших соперников?

— Да.

— Мы еще не позвонили Даффи насчет значков, — напомнил я.

— Изготовить такое количество не так-то легко.

— Это его заботы. В Лондоне попрохладнее.

— Пожалуй, я позвоню сам. У меня есть идея.

Он снял трубку, подождал, пока ему ответит телефонист.

— Добрый вечер, сэр, говорит мистер Шартелль… Это хорошо… А как ваша семья?.. Прекрасно… Да, и в моей семье все в порядке… А теперь я хотел бы поговорить с Лондоном, в Англии… Как по-вашему, вы сможете мне помочь?.. О, да вы просто мастер своего дела… Держу пари, вам не одну сотню раз приходилось соединять местных абонентов с другими странами… Я хочу позвонить мистеру Падрейку Даффи вот по этому номеру, — Шартелль продиктовал номер. — Как вас зовут?.. Хорошо, мистер Оджара. Вы сразу же соедините нас? Прекрасно. А до того я хотел бы поговорить с местным абонентом… Хорошо? Изумительно, — он дал телефонисту номер Дженаро и договорился с тем о встрече в пять вечера. Дженаро пообещал, что сам найдет Диокаду. Шартелль положил трубку, повернулся ко мне, усмехнулся. — Когда я познакомлюсь со всеми телефонистами Альбертии, нас будут обслуживать по высшему разряду.

— Я вам верю. Но прежде чем Даффи выйдет на связь, я хочу подбросить вам одну идейку.

— Хорошую?

— Значков, пожалуй, недостаточно. Нужно что-то еще, полезное, но дешевое.

Шартелль кивнул.

— Расчески не пойдут, у них короткие волосы. Так что вы придумали?

— Пластиковые бумажники с посланием кандидата на лицевой стороне, тисненым золотом.

— Неплохо… но зачем?

— Самюэль показывал мне сегодня свои рекомендательные письма. Но ему негде их хранить, кроме как в жестяной коробке. А ведь документы есть у всех — водительское удостоверение, расписка в уплате налогов, те же рекомендательные письма. Бумажники наши будут весьма кстати.

— Сколько, Пит?

— Наверное, не так много, как значков.

— Точно. Вроде премии за хорошую работу.

— Именно.

— Так сколько?

— Миллион? Они стоят два-три цента.

— А сколько они весят?

— Унцию[10].

— Миллион унций, — Шартелль на мгновение взглянул в потолок. — Хорошо. Пойдет.

— Телефон зазвонил минут через пять. Шартелль подождал, пока телефонисты наговорятся между собой.

— Большое вам спасибо, — поблагодарил он мистера Оджару, прежде чем обратиться к Даффи. — Это ты, Поросенок… Да, слышу тебя прекрасно… Да, все нормально… Теперь слушай, Поросенок, нам нужны кое-какие товары. Ты взял карандаш? Чудесно. Десять ярдов тонкой шерстяной ткани в полоску нужно отправить портному Дженаро в Лондоне. Закажи эту ткань на фабрике в Алабаме, — он продиктовал адрес. — Нет, еще не все, Поросенок. Мне нужны девяносто четыре тонны значков и тридцать одна тонна пластиковых бумажников с золотым тиснением, — он одернул трубку от уха. Даже в другом конце комнаты я услышал возмущенное кудахтанье.

— Поросенок, я полагаю, ты достанешь их в Штатах… И пусть твой художник придумает, как разрисовать значки. Молодежная расцветка, от которой рябит в глазах, мне не нужна. Значки должны быть агрессивными, готовыми прыгнуть на противника… Фраза — «Я за Ако»… Ему не нравится, Пит.

— Скажите, что ее придумал сам Лидер.

— Старина Акомоло сам придумал ее. Послушай, Поросенок, мне она нравится, вождю Акомоло — нравится, Питу — нравится. Я хочу, чтобы на значке нашлось место и символике партии. Да, лопата и мотыга… Ну, если ты не сможешь добыть их в Англии, я скажу тебе, что надо делать. Сажай своего художника в самолет до Нью-Йорка. Два миллиона он закажет в Рочестере, один — в Питтсбурге, еще два — в Лос-Анджелесе. Вывозить начнем из Лос-Анджелеса. Полиграфисты там порасторопнее. Значки мне нужны в конце следующей недели. И пусть твой художник всем говорит, что Клинт Шартелль не купит у них ни одного значка, если они задержат отправку хотя бы на день. Слышишь, Поросенок? Теперь насчет пластиковых бумажников… Ладно. Разберись с ними сам… Все идет как по маслу, Поросенок. Мы ходим в гости, Пит пишет речи, и все счастливы… Ты узнал, кого прислал «Ренесслейр»? Хорошо, значит, мы получим его сегодня… Да, все отлично. Мы свяжемся с тобой, если возникнет необходимость. До свидания, Поросенок, — не успел он положить трубку, как вновь зазвонил телефон. — Все прекрасно, мистер Оджара. Я оценил ваше мастерство… Я бы сказал, что вы — лучший телефонист, с кем мне приходилось иметь дело… Еще раз благодарю вас.

Глава 17

После ленча нам подали жареную печень с картофелем, брюссельскую капусту и пудинг, от которого мы с Шартеллем отказались, я собрал бумаги доктора Диокаду, взял портативную пишущую машинку и ушел в спальню с отдельным входом. Вновь перечитал все документы, прошелся по пунктам программы, выискивая наиважнейший, наиболее интересный, привлекательный для избирателей, с которого журналист начал бы свою статью. Сделав выбор, я напечатал две странички квитэссенции речи, сухо, сжато, в стиле АП[11]. Эти странички составляли скелет речи, а также могли послужить сообщением для прессы после первого публичного выступления вождя Акомоло.

Я представил себе, как говорит вождь, как строит фразы, что выделяет, его любимые согласные звуки. Очень хорошо он произносит букву "п", и я решил почаще использовать слова, в которые она входит: партия, перспектива, прогресс, перестройка, пламенный, практически, первостепенный.

Ему также нравились короткие предложения. Я подумал, что и мне следует придерживаться того же правила. От пяти до одиннадцати слов в каждом предложении, не больше. Так как излагал Акомоло свои мысли в несколько педантичной манере, ему приходилось пользоваться словами, которые могли сказать больше, чем говоривший.

Сосредоточившись на образе вождя Акомоло, я сел за пишущую машинку. Поработал два часа, затем встал, пошел на кухню за кофе. По пути назад я заметил записку Шартелля: «Я в городе. Вернусь в 4.30 или 5».

Я вновь сел за машинку. Речь писалась легко, и у меня в ушах звучал голос Акомоло. Это помогало. Я напечатал двадцать страниц за пять часов. Еще полчаса я редактировал текст. С готовой речью я вернулся в гостиную. Шартелль сидел, вытянув ноги, с высоким бокалом в руке.

— Как город? — спросил я.

— Стоит.

— Что вы пьете?

— Чай со льдом. Я заглянул в наш единственный супермаркет и купил пачку растворимого чая, — он поднял руку, предупреждая мой вопрос. — Не волнуйтесь, юноша, я сохранил верность фирме. Я купил марку, которую она рекламирует. Затем приобрел у уличной торговки свежей мяты, проскользнул на кухню, пока Самюэль почивал после ленча, и налил полный кувшин. Хотите бокал?

вернуться

10

Унция (тройская и аптекарская) — 31,1 г.

вернуться

11

АП — Ассошейтед Пресс, информационное агентство.

31
{"b":"1449","o":1}