ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
* * *

Закон, сказал себе Мюррей, — это ловушка. Богиня, которой нужно поклоняться, — прекрасная бронзовая дама с фонарём в поднятой руке, чтобы освещать путь странникам. А что, если этот путь ведёт в никуда? Сейчас у них были неопровержимые доказательства против одного из «подозреваемых» в убийстве директора ФБР. Колумбийцы располагали его признанием — тридцать страниц текста, напечатанного через один интервал, лежали на столе перед Мюрреем. Масса улик, обработанных должным образом в легендарных лабораториях Бюро. Короче говоря, в распоряжении ФБР было все, оставалось преодолеть лишь одно маленькое препятствие — в настоящий момент договор о выдаче преступников между Колумбией и Соединёнными Штатами не действовал. Верховный суд Колумбии — точнее, те его члены, которые остались в живых после того, как не так давно двенадцать их коллег погибли от пуль боевиков М-19 (между прочим, все погибшие единодушно поддерживали договор, пока их не постигла насильственная смерть), — пришёл к заключению, что договор каким-то образом противоречит конституции страны. Итак, больше договора не было, и убийца не будет выдан Соединённым Штатам. Преступник предстанет перед колумбийским судом, и его, несомненно, приговорят к длительному сроку тюремного заключения. Однако Мюррей и все в ФБР хотели, чтобы убийца хотя бы отбывал наказание в Марионе, штат Иллинойс, — тюрьме максимально строгого режима для особо опасных преступников, подобие Алькатраса, только в менее живописном окружении. Кроме того, Министерство юстиции надеялось, что им удастся прибегнуть к закону, в соответствии с которым убийство, связанное с торговлей наркотиками, каралось смертной казнью. Однако признание, полученное колумбийцами, не совсем соответствовало американским законам и, по мнению юристов, может быть отвергнуто судом в Соединённых Штатах. В результате о смертной казни не могло быть и речи. Кроме того, парень, сумевший ликвидировать директора ФБР, стал бы в Марионе чем-то вроде знаменитости, поскольку большинство заключённых не относились к ФБР с той любовью и уважением, которые были свойственны почти всем американским гражданам. Накануне Райану стало известно, что аналогичная ситуация возникла и. в деле с пиратами. Какой-то адвокат, хитрый сукин сын, разнюхал про фокус, который выкинула береговая охрана, так что от требования смертной казни преступникам придётся отказаться.

Единственной хорошей новостью за последнее время было то, что, по мнению Мюррея, его правительство решилось, наконец, на ответный удар, который ему весьма понравился, хотя и подпадал под юридическое определение преднамеренного убийства.

Дэна Мюррея беспокоило, что он рассматривал убийство главарей Медельинского картеля как хорошую новость. Это не походило на поведение правительства, о котором он слушал лекции — а в дальнейшем читал их другим курсантам — в академии ФБР, верно? Что происходит, если правительства начинают нарушать законы? Стандартный ответ гласил — наступает анархия. По крайней мере, так случается, когда обнаруживается, что правительство нарушает свои собственные законы. Но ведь как раз таково существующее определение преступника — человек, пойманный за нарушение закона. Разве не так?

— Нет, — тихо вздохнул Мюррей. Он потратил свою жизнь на то, что следовал за этим путеводным светом, потому что тёмными ночами этот свет являлся единственным маяком разума и здравого смысла, освещающим путь обществу. Задача Мюррея — и Бюро — заключалась в том, чтобы преданно и честно осуществлять соблюдение законов его страны. Можно было допустить некоторые отклонения, это неизбежно, потому что законы, написанные на бумаге, и к тому же много лет назад, не в состоянии предусмотреть все возможные ситуации. Однако в этом случае, когда нельзя было следовать букве закона, следовало руководствоваться его духом, принципом, на котором он основывался. Может быть, подобное решение проблемы и не являлось совершенно удовлетворительным, зато оно позволяло обходиться без альтернативных решений. Но что делать, если закон не действует совсем? Неужели это представляет собой часть игры? Или, в конце концов, все является игрой, решение в которой принимается одним человеком, а правила меняются по мере необходимости?

* * *

Точка зрения Кларка была иной. Проблема соблюдения законов никогда его не интересовала — по крайней мере, не слишком беспокоила. Слово «законный» означало для него, что все в порядке, а не то, что группа законодателей составила перечень правил, утверждённых затем каким-нибудь президентом. Это слово означало, что президент, находящийся в данный момент в Белом доме, решил, что продолжающееся существование кого-то или чего-то противоречит интересам его страны. Служба Кларка началась в военно-морском флоте Соединённых Штатов, где он был членом отборной тайной группы коммандос. В этом небольшом и тихом сообществе холодных, великолепно подготовленных мужчин он получил кличку, которую до сих пор произносили с уважением, — «Змея»; так прозвали его потому, что никто не слышал его шагов. Насколько было известно самому Кларку, не осталось в живых ни одного врага, который бы увидел его и затем мог рассказать об этой встрече. В то время у него было другое имя, разумеется. Но роковую ошибку он совершил только после того, как ушёл с флота, — Кларк искренне считал это ошибкой, хотя лишь методического характера. Она заключалась в том, что он попытался использовать свои способности и приобретённый опыт, основав собственное дело. Нужно отметить, что поначалу всё шло хорошо — до тех пор, пока полиция не сумела установить его личность.

Извлечённый из этого урок гласил, что, хотя происходящее на поле боя редко подвергается расследованию, то же самое, случающееся в обычной жизни, влечёт за собой пристальное внимание властей и потому требует значительно большей осторожности. Оглядываясь назад, он понимал, что совершил глупую ошибку, результатом которой едва не стали его раскрытие и арест местной полицией. Это, однако, привлекло к нему внимание Центрального разведывательного управления, которому время от времени требовались люди с уникальными способностями Кларка.

Получила даже хождение полушутка: «Если требуется убить кого-нибудь, поручите дело человеку, зарабатывающему этим на жизнь». В то время, почти двадцать лет назад, это, по крайней мере, казалось забавным.

Решение, кому жить, а кому умирать, принимали другие. Этими другими являлись должным образом избранные представители американского народа, которому Кларк служил — так или иначе — почти всю свою сознательную жизнь. Закон, как он однажды потрудился выяснить, заключается в том, что его не существует.

Если президент прикажет: «Убей», — это делает Кларка всего лишь инструментом должным образом сформулированной государственной политики, поскольку избранные члены конгресса вынуждены согласиться с исполнительной властью. Правила, время от времени запрещающие подобные действия, основывались на распоряжениях исполнительной власти, исходящих из Белого дома, и потому президент мог свободно их нарушать — или, если быть более точным, пересматривать в условиях изменившейся ситуации. Впрочем, к этому таланту Кларка прибегали крайне редко. Его деятельность в ЦРУ заключалась главным образом в том, что он проникал в определённые места и затем исчезал оттуда, не будучи обнаруженным. В таких делах ему не было равных. Но, вообще-то, его взяли на службу в первую очередь благодаря способности убивать, и для Кларка, крещённого как Джон Терренс Келли в церкви Св. Игнатиуса в городе Индианаполис, штат Индиана, это был всего лишь ещё один этап войны, санкционированной как его страной, так и религией, причём к последней он относился достаточно серьёзно.

Война во Вьетнаме так и не была объявлена официально, и если в то время являлось законным убивать врагов твоей страны, то почему сейчас ситуация должна быть другой? Для Джона Т. Кларка убийство заключалось в ликвидации людей без законного основания. Законами должны заниматься юристы, считал он, и его определение понятия «законное основание» было куда более практичным и несравненно более эффективным.

135
{"b":"14490","o":1}