ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Желаю удачи, парни. — Коп направился к выходу. Он сел в свой «шевроле» с форсированным двигателем и направился к шоссе, но передумал и решил посмотреть на бетоновоз. Пожалуй, стоит проверить номерные знаки через компьютер. А вдруг он и впрямь краденый? И тут полицейский тоже почувствовал запах. Он сразу понял, что это не дизельное топливо… Скорее аммиак? Или аммиачная селитра? Этот запах всегда напоминал ему о мороженом — однажды летом ему довелось работать на фабрике, где его делали, и… о запахе метательных зарядов в своей бронетанковой бригаде Национальной гвардии. Решив удовлетворить любопытство, он вернулся в ресторан. — Извините меня, джентльмены, это ваш бетоновоз в дальнем углу площадки?

— Да, а в чём дело? — спросил Браун. — У нас что-то не в порядке?

Его выдали дрожащие руки. Полицейский заподозрил неладное.

— Вы не могли бы пройти со мной, джентльмены? — предложил он.

— Одну минуту, в чём мы провинились?

— Ни в чём. Просто я хочу проверить, откуда доносится этот запах. Есть возражения?

— Мы собирались нанять механика, чтобы он проверил подачу горючего.

— Если не возражаете, мы проверим это прямо сейчас. — Он сделал жест в сторону двери. — Прошу вас.

Полицейский вышел следом за двумя приятелями и, сев за руль машины, поехал за ними. По пути к бетоновозу водители оживлённо разговаривали. Здесь что-то не так, подумал полицейский и, следуя профессиональному инстинкту, вызвал в качестве подкрепления патрульную машину, а также связался с участком и попросил проверить номерные знаки. Закончив с этим, он вышел из машины и снова посмотрел на бетоновоз.

— Включите двигатель, пожалуйста.

— Да, конечно. — Браун забрался в кабину и включил двигатель, который изрядно шумел.

— Позвольте взглянуть на ваши документы, — сказал коп.

— Да в чём же, наконец, нас обвиняют?

— Ни в чём, сэр. Просто хочу проверить документы.

Пит Холбрук достал бумажник, и в этот момент на стоянку въехал второй полицейский автомобиль. Браун тоже заметил его, посмотрел на Холбрука, державшего бумажник, и на полицейского, рука которого лежала на расстёгнутой кобуре. Коп стоял в обычной позиции готового ко всему полицейского, но Браун подумал о другом. Оба горца не были вооружены. Они оставили револьверы в комнате, им и в голову не пришло брать их с собой, спускаясь на завтрак. Взяв водительское удостоверение Холбрука, полицейский вернулся к машине и достал микрофон…

— Номера подлинные, грузовик не значится в угоне, — сообщила ему женщина из полицейского участка.

— Спасибо. — Полицейский бросил микрофон обратно в машину и направился к Питеру Холбруку, держа в руке его удостоверение…

Браун видел, что коп снова подошёл к его другу, видел вторую полицейскую машину, видел, как коп только что говорил по радиотелефону…

Полицейский с удивлением услышал рёв двигателя и поднял голову. Бетоновоз рванулся с места. Он крикнул, приказывая водителю остановиться. Вторая полицейская машина тут же заблокировала выезд, и лишь тогда бетоновоз остановился. Теперь всё ясно. Здесь явно пахнет жареным.

— Выйти из кабины! — скомандовал он, теперь уже сжимая пистолет в руке. Второй полицейский, ещё не понимая, что происходит, подошёл к Холбруку. Браун спустился из кабины, коп тут же схватил его за воротник и бросил на дверцу грузовика. — Что это с тобой? — с недоумением спросил он. Потребуется несколько часов, чтобы найти ответ, и это будут интересные часы для остальных шофёров, чьи грузовики находились на стоянке.

* * *

Ему ничего не оставалось, кроме как закричать, и он неожиданно для себя так и поступил. Видеокадры на экране телевизора невозможно опровергнуть. Люди с уважением относятся к глобальной телевизионной сети, и скрыть происшедшее не удастся. Свои спутниковые антенны имеют многие богатые иранцы, и не только очень богатые, но и те, кто живут совсем рядом. Как ему теперь поступить? Приказать выключить телевизоры?

— Почему они не атакуют?! — гневно выкрикнул Дарейи.

— Командующий армией и командиры всех корпусов не выходят на связь. Мы поддерживаем контакт только с двумя командирами дивизий. Одна бригада доложила, что отступает на север и её преследует противник.

— Что ещё?

— Наша армия разгромлена, — ответил начальник разведслужбы.

— Но как?

— Разве это имеет значение?

* * *

Они отступали на север. Полк «буйволов» двигался на юг. Третий корпус Армии Аллаха не знал, что у него впереди. Встреча произошла в середине дня. Первый батальон Мастермана пока записал на свой счёт около сотни автозаправщиков и других грузовых машин — больше, чем другие батальоны. Вопрос теперь был в том, насколько упорно станет сопротивляться противник. По информации, поступающей с воздуха, Мастерман точно знал, где находятся вражеские войска, их количество, расположение и в каком направлении они движутся. Ситуация сейчас была намного проще, чем во время прошлой войны, в которой ему тоже довелось участвовать.

Рота «А» была выдвинута вперёд в качестве авангарда, прикрывающего остальные силы, а роты «Б» и «В» двигались в трех километрах за ней. Отдельную танковую роту Мастерман держал в резерве. Несмотря на то что в предыдущих боях дивизии Армии Аллаха понесли значительный урон от американской артиллерии, на этот раз он решил пока не пользоваться своей. Ему не хотелось, чтобы противник узнал о приближении бронетанковых частей. Когда до столкновения оставалось минут десять, Мастерман перевёл роту «А» на правый фланг. В отличие от предыдущей и единственной в его службе битвы на этот раз Дьюк Мастерман не примет непосредственного участия в бою. Он будет руководить своими танками по радио.

Рота «А» вступила в бой на предельном расстоянии, открыв огонь из башенных орудий и пустив противотанковые ракеты «тоу». Первые беспорядочные ряды бронетехники противника были тут же уничтожены. По оценке командира роты, ему противостоял примерно вражеский бронетанковый батальон, двигавшийся с левого фланга. Эта дивизия войск ОИР была укомплектована иракцами и при первых же выстрелах повернула в противоположную сторону, даже не заподозрив, что её намеренно гонят на две другие бронетанковые роты.

— Это «Флажок-шесть». Поворот налево, повторяю, поворот налево, — отдал приказ Мастерман из своего командирского бронетранспортёра. Роты «Б» и «В» тут же развернулись, резко увеличили скорость, промчались на восток километра три и повернули в обратную сторону. Кроме того, Мастерман приказал своей артиллерии обстрелять второй эшелон противника. Теперь не было смысла выжидать, и командир батальона решил причинить вражеским частям максимальный ущерб всеми силами, находящимися в его распоряжении. Прошло несколько минут, и ему стало ясно, что он ведёт бой одним батальоном «буйволов» с целой бригадой противника. Впрочем, сейчас количественный перевес уже не имел решающего значения.

В последний раз в ходе этой войны на поле боя бушевал шторм битвы бронетанковых войск. Языки пламени, вырывающиеся из стволов орудий, при дневном свете не были столь яркими, как ночью, и танки проезжали сквозь облака пыли от взрывов собственных снарядов. Как и предполагалось, противник отвернул от губительного огня бронетанковых рот «Б» и «В», надеясь найти просвет между двумя атакующими группировками. Вместо этого вражеские машины наткнулись на четырнадцать танков М1А2 отдельной роты, занявших позицию в двухстах метрах друг от друга, образовав что-то вроде волнолома. Как и раньше, первыми были уничтожены танки противника, затем бронетранспортёры, и батальон Мастермана продолжал взламывать вражескую оборону, углубляясь в неё. И вдруг все прекратилось. Машины противника начали останавливаться, экипажи выпрыгивали из открытых люков и разбегались. По радио Мастерману передали, что то же самое происходит по всему фронту. Застигнутые врасплох солдаты противника, которым повезло уцелеть после первых минут боя, увидели, какая сила движется им навстречу и поняли, что сопротивление бесполезно. Третья (и последняя) битва у военного городка короля Халеда закончилась через тридцать минут после начала.

382
{"b":"14491","o":1}